Озеро тянулось на множество километров и проходило сквозь четыре пещеры. Пока они шли по скалистому берегу, Адам узнал, что старого Крисали зовут Энроэль и он Хранитель своего народа. Судя по всему, его задача заключалась в сохранении знаний, накопленных до переселения его народа на Ретос, самый большой из шестидесяти четырех спутников Хауканда.
– Это происходило в течение пятидесяти поколений, – сказал Энроэль.
Это вряд ли могло успокоить Адама, но одно было совершенно ясно: до переселения Крисали обладали высокоразвитой культурой и посылали к другим планетам корабли, которые находил Кластер. Однако теперь, живя на Ретосе, они, казалось, потеряли свое технологическое наследие. Или по какой-то причине добровольно от него отказались. Теперь это наследие берегли лишь Хранители. Раньше, как рассказывал Энроэль, их были десятки или даже сотни, но теперь остался только он и двадцать семь учеников.
– Еще совсем недавно их было сорок, – подчеркнул старый Крисали. Но машины Кластера, копающие повсюду без уважения к священным местам, а затем борьба с темным кораблем убедили тринадцать учеников в том, что технологии, не достигшие определенного уровня, бесполезны и не стоит их охранять.
Пока они проходили через темную пещеру вместе
со стариком, а другие Крисали пролетали ее на крыльях, освещая путь лампами, которые отражались в водной глади озера, Говорящий с Разумом думал о произошедших событиях. Он вспомнил, как Крисали хотел убить его камнем. У того не было переводчика – устройство находилось только у Энроэля, – но тем не менее он смог понять те несколько слов просьбы о помощи, которые Адам выдавил из себя, и отнес его в лес. И поэтому Говорящий с Разумом вступил в контакт с Хранителем и его учениками. В конечном счете именно Энроэлю Адам был обязан своим спасением. Он отметил, что переводчик имеет замечательную конструкцию и работает на удивление хорошо. Говорящий с Разумом сообщил Энроэлю, что среди машин и механизмов есть те, кто обладает самостоятельным мышлением. Этим он, казалось, завоевал его доверие, и тот стал называть его Помощником. Но что стало с другими? И кто они были? Бартоломеус не упоминал о предшественниках Кластера, но у Адама со времени, когда он летал в системе Стрельца-94, возникли смутные воспоминания, что на Ретос летали другие Говорящие с Разумом. Однако он не знал, кто это был.
«Нас так мало, – подумал он. – Я должен их знать».
– А где остальные Говорящие с Разумом? – спросил Адам, когда они дошли до четвертой пещеры. Могу ли я поговорить с ними?
– Вы говорите хорошо, – прощелкал Энроэль. – Однако это невозможно. Они пропали.
– Другие Помощники пропали?
– Да, я и глазом моргнуть не успел. Они не последовали совету и ушли по неизвестному маршруту. Маршруту невозврата.
Теперь Адаму стало настолько любопытно, что он не нажал бы на кнопку экстренного возвращения, даже если мог бы это сделать. Хотя Хранитель и его ученики искусно сделали ему конечности и другие части тела, но коммуникатор, работающий как передатчик и необходимый для экстренного возвращения, по-прежнему работал плохо. Даже если бы он решился на возвращение, был риск неврологического шока, который его тело, находящееся на Земле в ванне с эмульсией, не пережило бы. Место Адама-солдата занял Адам-наблюдатель, появившийся из маленькой программы, которую Эвелин добавила к коду транспортировки. Он хотел узнать, почему исчезли другие Говорящие с Разумом. Как можно добраться до Кахаллы, находящейся на другой стороне планеты. Он что-то подозревал, но не смел делать самостоятельные выводы.
На другом конце озера забрезжил свет. Молодые летающие Крисали закрякали и начали садиться, а старые, ведомые Энроэлем, проворно пробиравшиеся по берегу между скал, быстро побежали через реку. Адам не мог за ними угнаться – из-за замены ноги его двигательный контроллер пришлось откалибровать.
Лежащие на мелководье валуны торчали из воды озера, как белые зубы. Дальше тянулся пологий склон, заваленный не камнями – их Крисали убрали в сторону, – а кусками металла и полимеров различных размеров и форм. Некоторые из них были сложены друг на друга, образуя серебристые или ржаво-коричневые холмики. Остальные были частично склеены между собой и занимали такую же территорию, как старая столица Грюндландии – Нуук. Дорога путников пролегала через гору металлолома, которую лампы освещали лишь частично. Впереди на расстоянии пятисот или шестисот метров виднелось нечто, что человеческий глаз принял бы за пасть огромного монстра. Однако визуальные датчики Адама, которые теперь получили достаточно энергии для работы, различили часть корпуса – остатки старого корабля. Энроэль пояснил, что это были обломки одного из «ковчегов», на которых предки Крисали прибыли на спутник Хауканда пятьдесят поколений назад.
Когда процессия достигла груды металла, которая, по-видимому, простиралась на четыре или пять квадратных километров, над ними по поверхности Ретоса словно прошли великаны. Земля подпрыгнула на несколько сантиметров, по системе пещер пронесся стон и грохот, а озеро забурлило и покрылось волнами. От высокого свода пещеры отрывались куски породы, падая с грохотом в воду. Последний летевший Крисали приземлился с кряканьем. Энроэль схватил Адама за руку и потащил за собой.
– Быстрее, быстрее! – прокричал он, и переводчик завибрировал. Вероятно, на перевод следующей фразы ушло слишком много времени: – Нужно поговорить. Остановить борьбу и не разрушать этот мир.
«Он ожидает, что я принесу мир на Ретос, – подумал Адам. – Но я не могу этого сделать. Я знаю, что не могу это сделать».
Они побежали по одной из троп, мимо древних, ржавых деталей машин, фрагментов полимеров и керамики, обрывков обшивки и пятиметровой горы шестеренок, из которой торчали два стержня, похожие на кривые стрелки сломанных аналоговых часов. Было видно, что кто-то пытался отсортировать технологическое наследие прошлого, если не по виду, то по форме и по цвету. Кое-где собранная здесь на протяжении веков и тысячелетий груда обломков сформировала монолитную стену.
Функция автоматического анализа подсказала Адаму, что произошел сильный взрыв. За ним последовали более мелкие, но все же довольно чувствительные. Анализатор подсказывал Адаму, что, возможно, наверху идет борьба. Или кто-то сверлил скалу в поисках пещеры и того, что там находилось.
Наконец они дошли до конца свалки. Перед ними возвышалась отвесная скала, за которой поднимались колонны из материала, в отличие от деталей механизмов, гладкого и не тронутого временем. Они освещались прожекторами, подключенными к генераторам, находившимся между скал. Рядом с генераторами стоял Крисали еще старше Энроэля, без одного глаза и пары крыльев. Он склонился между генераторами и держал в руках предмет, напоминающий бронзовую звезду с пятью лучами и рукояткой. Хранитель осторожно взял его, будто тот мог в любой момент загореться.
– Иди сюда, иди, чтобы Помощник мог быстрее оказать помощь, – сказал Энроэль и подвел Адама к двум колоннам.
Скала между колоннами была удивительно отполирована и будто покрыта глазурью. С правой стороны была небольшая вырубленная в скале ниша.
Адам искал на скале подсказки. Есть ли здесь то, о чем он думает? Визуальный датчик не нашел ничего необычного.
– Всего лишь один взмах крыльев, – прощелкал Энроэль при помощи переводчика на шее. – Для нас. А для вас всего несколько шагов, как и было обещано. Кахалла прямо здесь. Энергии достаточно. Начинаются перемены. Будьте осторожны: взаимодействие с Кахаллой не всегда безопасно. Она очень старая и иногда работает неправильно. Предыдущие Хранители не всегда ухаживали за ней как надо.
Рука с предметом почти полностью исчезла в нише. Несколько секунд ничего не происходило. Старые и молодые Крисали стояли молча, полураскрыв крылья, свет их фонарей, напоминавших фары, отражался на каменной стене между двумя колоннами медного цвета.
Затем начались первые перемены. В том месте, где визуальные сенсоры Адама видели лишь серый фон, возникли какие-то линии. По скале, которая стала прозрачной, поползли крошечные змеи. Постукивая палкой, одноглазый Крисали приковылял ближе к стене, прислонился, услышал щелчок, что-то прошипел и вернулся к управлению генератором.
По пещере пронеслось рычание, словно исходившее от какого-то монстра в темноте, а земля задрожала так сильно, что Адам не смог удержаться на ногах разной длины и упал. Внезапно тьму пещеры разрезал свет, он исходил не от факелов Крисали, а из трещины в своде между третьей и четвертой пещерами. В трещине что-то начало двигаться.
«Враг, – подумал Адам. – Он нашел нас. Он скоро будет здесь».
Говорящий с Разумом услышал звук, похожий на звон хрусталя, а затем увидел, как растворяется часть скальных сводов. По крайней мере это выглядело именно так. Однако визуальные датчики позволили Адаму понять, что она не растворилась, а поменяла конфигурацию. «Молекулы и атомы перестроились, поменяв структуру материала этериум», – сообщила система анализаторов.
Одноглазый Крисали снова приковылял к стене, поднял палку, еще раз ударил ею о стену.
Половина палки исчезла, провалившись в массивную скалу, а затем стала двигаться в вязкой массе. От краев к середине расходились волны, образуя геометрические формы, вызывавшие у Адама смутные воспоминания. Ему казалось, что он уже видел их в другой миссии и другой звездной системе. От слабых медленных волн, расходившихся в поглотившем половину палки этериуме, появилось что-то невидимое, но имеющее форму. Адам ощутил беспокойство. Судя по всему, Крисали испытал похожие чувства. Он выронил то, что осталось от палки, и попятился назад к генератору. Энроэль поднял тонкие руки и расправил четыре крыла:
– Всего лишь несколько взмахов крыльев и твоих шагов, – прощелкал он. – Иди, Помощник, иди к Кахалле.
Он ненадолго присел, оттолкнулся от земли, взмахнул крыльями и исчез в скале. Концентрические волны поглотили его и, двигаясь все быстрее, зашуршали словно осыпающийся песок.