Именно так была описана его роль в старых записях, которые читала Эвелин. Она надеялась, что все это правда, что Супервайзер действительно поставит Кластер на место. Если нет, то она просто теряет здесь время.
– Вы пришли сюда, чтобы подать иск, – сказала голограмма на постаменте. Эвелин решила, что это мужчина. – Иск против Кластера. Так написано в вашем запросе. От имени кого вы подаете иск?
– От своего, – ответила Эвелин.
Было бы глупо говорить от имени всего человечества, от имени всех четырех миллионов бессмертных. Супервайзер не принял бы такой иск.
– Я обвиняю Кластер в нарушении Венской Мирной Конвенции. – Она глубоко вздохнула и добавила: – Обвиняю Кластер в угрозе жизни и здоровью бессмертных людей.
– Это серьезное обвинение, – сказал Супервайзер. Он махнул рукой: – Пожалуйста, подойдите немного ближе.
Эвелин сошла с черно-белой плитки и встала рядом с символом бесконечности, у самого подножия пьедестала из кремния и розового кварца. Над ней гудел древний голографический проектор, связывавший Землю с Марсом по каналу с низкой пропускной способностью. Трехмерное изображение фигуры на пьедестале было не идеальным. Картинка оставалась слегка прозрачной, а если приглядеться, то можно было заметить мерцание. Неужели связь с нагорьем Элизий нестабильна?
– Вы принадлежите к группе, которая выступает против Кластера, – продолжал Супервайзер. Сейчас он выглядел как обычный смертный мужчина. – Группе, именующей себя «Утренняя Заря».
– Да.
– Можете ли вы обосновать свои обвинения в адрес Кластера? – спокойно спросил Супервайзер.
Эвелин колебалась. Это был критический момент. Вот почему Максимилиан, Рубенс и Найтингейл отговаривали ее от подачи официального иска. Даже Ньютон сначала выступал против.
– Исчезло десять бессмертных, последний из них Ньютон, который должен был сопровождать меня здесь. Я опасаюсь, что Кластер похитил их, чтобы превратить в Говорящих с Разумом.
– Бессмертные не могут стать Говорящими с Разумом, – ответил Супервайзер.
– Так утверждают машины, – с бо`льшим нажимом продолжала Эвелин. – Но я думаю, что это ложь. Такая же ложь, как и существование омега-фактора, который якобы не дает некоторым людям получить бессмертие.
Мужчина на пьедестале посмотрел на нее и поднял брови:
– Можете ли вы это доказать?
– Нет. – Эвелин тихо вздохнула. – Нет, я не могу этого сделать. Но есть… связь между количеством неудачных обследований и числом Говорящих с Разумом. Кластер продолжает обманывать людей насчет бессмертия, используя их для отправки на своих зондах. Он начал похищать бессмертных, потому что ему нужно больше Говорящих с Разумом.
– Бессмертные не могут стать Говорящими с Разумом, – повторил Супервайзер.
– Это легко проверить, если получить доступ к Говорящим с Разумом. До недавнего времени их было сто тридцать два, а теперь появился еще один. Если сто тридцать третьего зовут Эллергард или его ДНК совпадает с ДНК Эллергарда, это станет доказательством.
– Это очень серьезное обвинение, – сказал Супервайзер.
– Нам угрожают, – сказала Эвелин. – Вот почему я здесь. Прошу у вас помощи и защиты.
– Но вы не можете предъявить факты.
– Будете ждать, пока исчезнут десятки и сотни из нас? – выпалила Эвелин. – Там, в космосе, происходит что-то важное для Кластера. Он нуждается в Говорящих с Разумом так сильно, что идет на прямое нарушение Конвенции. – Она заставила себя успокоиться: – Прошу вас инициировать расследование. У вас, несомненно, значительно больше возможностей, чем у меня.
– Чем у вас и вашей группы.
– Да. Я чувствую прямую угрозу. Бартоломеус и Урания дали понять, что готовы принять меры против меня.
– У меня имеется жалоба на вас.
– Жалоба?
– От Бартоломеуса. Он обвиняет вас в неоднократных попытках взлома базы данных Кластера. Кроме того, по его заявлению, вы влияете на эффективность работы Говорящих с Разумом, особенно это касается некоего Адама. Бартоломеус обвиняет вас в пропаганде. Видимо, он несколько раз разговаривал с вами и просил вас принять доводы разума, как он это называет.
– Он жаловался на меня? – недоверчиво спросила Эвелин.
– Да, – ответил человек на пьедестале. – Это не иск, а жалоба. Бартоломеус просит меня оказать на вас умиротворяющее воздействие.
«Он хочет меня опередить, – подумала Эвелин. – Выиграть время».
– Он пытается вас отвлечь.
– Ничто не может меня отвлечь, – возразил Супервайзер. – Я беспристрастен.
– Пожалуйста, отнеситесь к мому иску серьезно, – сказала Эвелин. – Я не сторонник заговора и не трачу время на то, чтобы восстать против машин. Я вижу реальную опасность и прошу вас о помощи. Я боюсь худшего для нас, если вы не вмешаетесь.
– Вы имеете в виду себя и свою группу?
– Нет. Я говорю о всех нас и, возможно, о вас тоже.
Мужчина на пьедестале улыбнулся:
– Вы переживаете за мою безопасность?
– Что-то происходит в космосе, это заставляет Кластер нарушать Конвенцию. Знаете ли вы, что машины производят оружие? Кажется, они сосредоточены на одном: подготовке к новой войне.
– Против вас? – спросил Супервайзер. – Против людей?
– Я не знаю, – сказала Эвелин. – Мне кажется, оружие необходимо в космосе. Может, поэтому Кластер больше не позволяет нам покидать Землю. Этот запрет введен якобы ради нашей безопасности.
Супервайзер промолчал. На мгновение его фигура замерцала.
– Готовы ли вы рассмотреть мою жалобу? – спросила Эвелин.
– Это иск без доказательств, без конкретных улик.
– Я прошу у вас защиты.
Полупрозрачный человек на пьедестале кивнул.
– Защищать людей – моя главная задача. Я принял к сведению вашу жалобу, Эвелин.
Она ждала.
Супервайзер молча смотрел на нее.
– Это все? – спросила она.
– Прием окончен, – сказал Супервайзер и исчез.
К Эвелин подошла юная девушка и вывела ее из зала.
– Пройдемте, – сказала смертная.
Снаружи Эвелин наблюдала за тем, как облака заслоняют Солнце и отбрасывают тени на Землю. На площадке перед белой звездой Гуардар Тьерра стоял МФТ, который ей предоставил Бартоломеус. Она почувствовала, что не хочет еще раз лететь на нем.
– Я хотела бы полететь на другом транспорте, – сказала она волонтеру на ресепшен, – может быть, ваш брутер предоставит мне другой?
– Это не проблема, – улыбаясь, ответила юная смертная, – подождите несколько минут.
Когда Эвелин снова вышла на улицу, на землю упали первые капли. Несмотря на черные тучи, это была не гроза, а всего лишь теплый дождь. Она остановилась, подняла голову так, чтобы капли били ей в лицо, и вспомнила, как наблюдала за Адамом, когда он был на утесе в мобилизаторе под дождем и ветром. Сейчас душа Адама с программой, сохраняющей его воспоминания, которую написал Ньютон, находилась далеко от Земли. Эвелин сожалела, что не сказала Адаму всю правду, но это было невозможно по соображениям безопасности. Адам, Говорящий с Разумом, старый, страдающий дегенерацией нейронов, обманутый по поводу бессмертия, приобретал важную роль. Он знал, что происходит там, в космосе, в мирах далеких звезд, и в этот раз его знания сохранятся. Существовала только одна проблема. Когда он закончит текущую миссию и вернется из фактотума в свое тело, эта программа больше никогда не будет работать. Ньютон создал ее для разработчиков, не для страдающего нейродегенерацией человеческого мозга. А Аватары перепрограммируют голову Адама, его настоящую голову девяностодвухлетнего старика, заберут всю нужную информацию и, как всегда, запрограммируют ее по-новому. Если не…
Дождь капал на Эвелин, как и когда-то на старика на берегу моря, и к ней пришла мысль. Она не могла положиться на Супервайзера – если бы у него что-то было против Кластера, то он бы уже начал расследование. Кроме того, исчезновение Ньютона показало, что у Аватаров, особенно у Урании, не осталось больше барьеров. Эвелин нужно лететь в «дыру» в Саскатчане. Но ей нельзя направиться туда напрямую. Сначала нужно запутать следы. Кроме того, ей необходимо использовать новый транспорт, который еще официально не зарегистрирован.
Через две минуты Эвелин получила тот транспорт, который запрашивала, и сразу же отправилась в путь.
Вначале она отправилась в Амаззонию, парк площадью четыре миллиона квадратных километров, созданный для отдыха и населенный оставшимися на Земле видами тропических животных. Там она приземлилась в музейном городе, поговорила с немногими посетителями, избавилась от подкожных датчиков, сменила сигнальный значок, а затем продолжила путь на транспортном средстве, зарегистрированном на некоего Хубертуса. На своем летающем доме, который работал от гравитационных моторов, он перемещался между вулканами Эккуадо и часто пролетал над Тунграу – Хубертус любил острые ощущения. Эвелин долетела до Олеандра, стовосьмидесятилетнего молодого бессмертного, занимающегося поисками смысла жизни, и преобразилась в него с помощью новых микроидентификаторов и средств пластической мимикрии. Из Эккуадо она совершила короткий полет через стратосферу в Мессико, где находилась настоящая цель ее путешествия, Саскатчан. Там Олеандр принял участие в пещерных экспедициях, часть из которых, если верить датчикам, была не видна с орбиты. Два часа спустя некая Саманта трехсот двух лет от роду села в вагон туннельной дороги недалеко от Морелии и направилась в Деневер. Через два часа она сошла с него, совершила орбитальный прыжок, но не для того, чтобы лететь по орбите, а для набора высоты в двадцать километров, и направилась на север. Внизу раскинулась Мерика. Северная половина по краям была размыта наводнением, но все же оставалась огромной и даже относительно густонаселенной по сравнению с другими частями суши: почти половина из четырех миллионов бессмертных жила в этих обширных лесах и равнинах.
С помощью скрытого сканера Саманта, она же Эвелин, несколько раз искала преследователей, но не обнаружила ни одного. Хотя это не имело значения. Ее маленьким хитростям не обмануть Кластер, если бы он сосредоточил на ней все свое внимание, но женщина была уверена, что обычные сенсоры потеряли ее из виду, позволяя выиграть время.