Наконец они добрались до комнаты, где их ждали множество сервомеханизмов, меньших по размеру, чем Хранитель. Посреди комнаты стояли две эмульсионные ванны, окруженные тихо гудящими системами жизнеобеспечения, а в них – старики, от которых едва ли осталось что-то кроме кожи и костей. Эвелин узнала одного из них: это был Адам девяноста двух лет от роду, находившийся почти в конце своей земной жизни. За ним у стены стояли два мобилизатора, готовые поддержать тело Говорящего с Разумом.
– Пожалуйста, дайте мне голову, Аурэль, – сказал Хранитель.
На этот раз Эвелин немедленно выполнила просьбу и наблюдала за тем, как Хранитель отнес голову фактотума к системам жизнеобеспечения и в интерфейсной комнате прикрепил ее к телу Адама в эмульсионной ванне. Уровень опалово-голубой жидкости в ванне упал, из ванны показалось лицо, ввалившиеся щеки, через изрезанное множеством морщин тело быстро пробежала дрожь, открылся рот. Первый вздох Адама был похож на хрип.
– Вы выполнили свое обещание, Аурэль, – сказал Хранитель. – Сознание вернулось в тело. А сейчас, пожалуйста, уходите.
Сделав два больших шага, Эвелин подошла к сервомеханизму, потянулась к его двигательным элементам управления, нажала на слегка наклоненный выключатель – он был предназначен для чрезвычайных ситуаций и показывал расход энергии в простых системах. Хранитель все еще двигал одной рукой, возможно, хотел повернуться и прикоснуться к Эвелин, но не мог – оставалось слишком мало заряда. Он мог только стоять.
Маленькие сервомеханизмы, оборудованные простым конденсатом разума, как ни в чем не бывало продолжали делать свою работу, готовя Адама к пробуждению. Следуя воспоминаниям Туссена, вернее воспоминаниям его окружающих, Эвелин активировала один из двух мобилизаторов, проверила степень его заряда и быстро включила функциональный контроль двигательных систем, пославший сообщение о готовности к работе. Сейчас необходимо было уничтожить еще один элемент управления. Она не сомневалась в правильности инструкций Туссена.
– Станция? – громко сказала она – Хранитель неисправен.
– Полученная информация ясна, – ответил конденсат разума станции коннектора. – Я свяжусь с Кластером.
– Нет, – быстро сказала Эвелин. – Это чрезвычайная ситуация, повторяю, это чрезвычайная ситуация. В вашей системе имеется опасная неисправность, из-за чего отключился Хранитель. Я должна разбудить Говорящего с Разумом по имени Адам, чтобы предотвратить дезинтеграцию его сознания.
– У меня нет данных о наличии неисправности, Аурэль.
– Ваша неспособность определить неисправность говорит о нарушении ваших функциональных возможностей. С вами говорит Аурэль. Подтвердите мою личность.
– Подтверждение успешно пройдено: Аурэль, возраст пятьсот два года, путешественница, последнее известное место жительства: Аляск.
– Верно, – сказала Эвелин. – Настоящим я ссылаюсь на дополнение о чрезвычайном положении. Уменьшите функциональность до базового уровня и начните обзор всех систем.
– Обзор займет десять минут, Аурэль.
– Хорошо. Начать сейчас.
– Дополнение о чрезвычайном положении, – повторил конденсат разума. – Базовый уровень.
– Начать сейчас подробную проверку системы.
Эвелин глубоко вдохнула. Все работает. Как говорил Туссен, станции коннектора оборудованы лишь простым конденсатом разума. Его наличие даже не обязательно, поскольку все выполняет Хранитель, а на станции часто присутствует Аватар. Самым важным было то, что в Кластере еще не все привилегии обычных людей были признаны недействительными – в противном случае ей бы не удалось применить чрезвычайное положение.
– Аурэль, на базовом уровне, – быстро сказала она.
– Подтверждено.
– Предоставь мне право управлять другими сервомеханизмами.
– Подтверждено, права предоставлены.
Эвелин повернулась к маленьким сервомеханизмам:
– Поместите Говорящего с Разумом в мобилизатор.
Немного посомневавшись, она добавила:
– Базовая функция, дай мне знать, если Кластер попытается вступить в контакт с тобой или если сюда будет приближаться Аватар.
– Подтверждено.
Активированный и проверенный мобилизатор, жужжа сервомоторами, пришел в движение и поплелся к ванне, где сервомеханизмы поменьше готовились вытащить тело Адама из остатков эмульсии. Они обернули его в адаптивную одежду, а затем осторожно и умело положили в рамку мобилизатора, соединив с системами жизнеобеспечения.
Адам открыл глаза и моргнул:
– Ребекка? – неразборчиво спросил он. – Тебя зовут Ребекка? Хочешь ли ты поплавать со мной на лодке? Мы могли бы взять лодку моего отца.
– Стимуляторы, – сказала Эвелин. – Нам нужны нейростимуляторы. Оснащен ли мобилизатор нейростимуляторами?
– Нет, – ответил один из маленьких сервомеханизмов. – Нейростимуляция проводится постоянно, помимо соединения со станцией коннектора для передачи данных.
– Но ведь существуют автономные стимуляторы, верно?
– Да.
– Быстро принесите сюда несколько штук и подключите их к системам мобилизатора.
Адам посмотрел на Эвелин и пробормотал что-то непонятное. Из его рта текла слюна.
Один сервомеханизм совершил реконфигурацию, обрел колеса и покатился. Другой посмотрел на Эвелин через свои визуальные сенсоры и сказал:
– На этапе адаптации Говорящему с Разумом следует дать успокоительное. Хотите ли вы…
– Нет, – ответила Эвелин.
Приняв успокоительное, Адам не смог бы отвечать на ее вопросы.
Тем временем сервомеханизм на колесах вернулся назад, держа в полимерных руках пять стимуляторов:
– Это максимальное число устройств, которое можно установить, – объяснил он. – Но рекомендуется устанавливать только два. Слишком сильная стимуляция ускоряет разрушение клеток, а в результате – дегенерация нейронов и…
– Установите их все, – сказала Эвелин. – Все пять.
Внезапно она вспомнила кое-что еще. Локализатор! Будучи Говорящим с Разумом, Адам в мобилизаторе был обязан носить локализатор, чтобы машины могли его найти. У нее был с собой скремблер от Туссена, но если он не работает, то Кластер все узнает.
– Локализатор Говорящего с Разумом необходимо удалить, – сказала она сервомеханизму, устанавливавшему стимуляторы.
Адам продолжал смотреть отсутствующим взглядом, моргать и беззвучно шевелить губами. Его взгляд был словно с того света.
«Это длится слишком долго, – с растущим беспокойством подумала Эвелин. – Мы уже должны быть в пути».
– Локализатор расположен внутри корпуса, – сказал один из сервомеханизмов. – Чтобы его удалить, необходима операция, занимающая около двадцати минут.
«Слишком долго, – подумала Эвелин. – Скремблера будет достаточно».
– Ну хорошо, – сказала она. – Адам уже готов?
Старик в мобилизаторе издал булькающий звук.
– Корректировка еще не состоялась. В настоявшее время он не может управлять своим мобилизатором.
Раздался голос базовой функции:
– Аурэль.
– Я слушаю.
– Я получил запрос статуса от Кластера.
– Не обращай внимания.
– Невозможно. Кластер обладает приоритетом командования. Отчет о статусе сейчас отправляется.
– Дайте мне контроль над мобилизатором, – сказала Эвелин, посмотрев на маленькие сервомеханизмы.
Сервомеханизм на колесах завершил установку стимуляторов.
– Программируется голосовой интерфейс, – сказал он. И через две-три секунды добавил: – Голосовой интерфейс установлен.
Эвелин поспешила к выходу из комнаты отдыха, мимо эмульсионной ванны со вторым Говорящим с Разумом.
– Мобилизатор, иди за мной.
Спеша из комнаты коннектора, ведомая чужими, уже тускнеющими воспоминаниями, Эвелин слышала тяжелое гудение сервомотора.
Снаружи их встретила тишина. Только ветер шелестел в кронах. Адам поворачивал голову из стороны в сторону и двигал руками и ногами, будто пытался вырваться:
– Ребекка…
– Я не Ребекка, я Эвелин, – поправила она, ведя в порт для шаттлов. Ее МФТ по-прежнему оставался единственным на площадке.
– Эвелин.
– Ева, – прокричала она. – Помните, Адам и Ева?
Когда они приблизились, люк МФТ распахнулся. Эвелин забралась на борт и убедилась, что мобилизатор тоже там. Люк за ним закрылся.
– Пилот?
– Готов.
– Мгновенный взлет. Крутой полет. Минимальная энергетическая сигнатура.
– Принял.
Включились гравитационные двигатели. Транспортное средство поднялось вверх и полетело мимо деревьев, прочь от станции коннектора.
– Цель?
Эвелин попыталась сориентироваться. Мерика, Конад, Патогония, Огненная Земля и всего лишь несколько часов сна. Сейчас они находились в Грюндландии – земле, где она провела долгие годы.
– На север.
Ей нужно время, чтобы поговорить с Адамом и спланировать дальнейшие действия.
– В море Илулиссат. Там посадите нас на мель.
Она открыла отсек с инструментами, вынула скремблер и включила его.
– Принято.
Эвелин повернулась к мобилизатору.
– Ты слышишь меня, Адам?
Престарелый Говорящий с Разумом в мобилизаторе издавал нечленораздельные звуки. Он закатил глаза; с подбородка капала слюна.
– Включить все стимуляторы, – сказала Эвелин.
– Внимание, – раздался голос конденсата разума мобилизатора – Слишком сильная стимуляция.
– Активируйте все пять стимуляторов, – сказала Эвелин.
Она понимала, что этим поставила под угрозу ментальную целостность Адама.
МФТ увеличил скорость и полетел на север. Эвелин не смотрела на показания приборов и наблюдала за стариком в мобилизаторе. Из его взгляда исчез туман, уступив место тревожному блеску. Ни одна из множества морщин не исчезла, но лицо казалось немного более живым, уже не похожим на мертвый пергамент.
– Вы меня слышите, Адам? – спросила Эвелин. – Понимаете меня?
Адам открыл рот и закричал.
Близкое небо
Это был не тот человек, который прежде сидел под ветром и дождем, а ребенок – мальчик восьми или девяти лет. Оставленный один на один с бурей и порывами ветра, он сидел там – ребенок, которого никогда не существовало. Адам осознавал, что это метафора, картинка прошлого в голове. Он оказался в теле мальчика, он стал им, видел его глазами дикое, бушующее море и вздымавшиеся барашки пены. Наступила ясность, словно луч света после темной ночи, и высветила все то, что оставалось тайным в этом искривленном мире. Свет открыл ему спрятанные тьмой факты, показал их, отделил правду от лжи. А когда он снова посмотрел на мир, буря и волны утихли, и теперь он сидел на пляже под лучезарным солнцем. Его охватила острая, словно от лезвия, боль. Она началась в животе и ползла наверх, сантиметр за сантиметром, пока не добралась до сердца. Адам пытался сопротивляться этой боли, которая, возможно, символизировала нечто большее, что скоро станет явным. Ему было необходимо еще так много понять, так много связать воедино, только бы боль, направляющая его, чуть отступила.