Ведьма молчала, придирчиво оглядываясь вокруг.
– Эй, Подушанкина. – Чайник положил ложку. – Ты чего такая бледная? Что-нибудь случилось?
– Медальон, – хрипло произнесло Машкино подобие и в упор посмотрело ледяными белесыми глазами в Валькино лицо.
– Машенька, – перепугался Валька. Он даже со стула привстал, взял одноклассницу за руку, но тут же пришел в себя и вновь уселся на прежнее место. – Ой, какая ты холодная! Ты чего, в холодильнике сидела?
– Медальон, – опять повторила ведьма, с трудом шевеля губами.
– Зачем?
Тут только Чайник разглядел Подгорнову и заметил, как сильно за последние полчаса трансформировалась Машка: поменяла голос, выросла, обзавелась вьющимися волосами и белесыми глазами.
– Медальон! – завела свое ведьма и неверными руками стала ощупывать Шейкина.
– Ты что? – Шейкин отмахнулся от нее ложкой. – Нет у меня здесь медальона. В комнате он, где и лежал, – на столе.
– Дай мне его. – Руки ведьмы упали вдоль тела, она покачнулась, едва не свалившись на пол. – Сам дай, – вкрадчивым голосом попросила она.
– Ну, Подподушкина, ты даешь. – Валька вновь погрузил ложку в банку с кабачковой икрой. – То в шкафу сидишь, то медальон требуешь. Подождешь. Не видишь, человек ест? А сильно надо, сама сходишь.
Машка шагнула в сторону комнат, не вписалась в дверной проем, стукнулась лбом о косяк и упала на стоящую рядом табуретку.
– Ну, ты совсем, – покрутил ложкой у виска Шейкин, но есть не перестал.
Ведьма сидела около него и тоскливым взглядом провожала каждую ложку икры, попадающую в его рот. Валька подозрительно покосился на нее.
– Есть хочешь? – на мгновение остановился он.
Машка качнулась, но ни «да», ни «нет» не сказала.
– Ну и сиди здесь.
Отложив ложку, Чайник схватился за вилку и пододвинул к себе шпроты. Но рыба показалась ему безвкусной. Он без аппетита прожевал масленый хвост и мельком огляделся. Машка, слегка покачиваясь, сидела на краю табуретки. На ней был белый балахон, которого раньше он не видел. И очень уж этот балахон был похож…
Валька оттолкнул от себя банку, повертел в руке вилку.
«Не бойся ножа, а бойся вилки! Один удар – четыре дырки…» – зачем-то вспомнил он, разглядывая в оконном отражении маленькую кухню.
В темном не зашторенном окне отражалась дверь, покачивающаяся Машка, под потолком болтающийся Бритва, стоящий за холодильником гигант. Какое-то время Шейкин бессмысленно рассматривал эту картину, в голове вертелся глупый стишок про вилку. Мелькнула мысль о том, что ему так и не дали поесть. И тут его как током стукнуло. Машка!
Он вгляделся в сидящее напротив него существо. Лицом она была очень похожа на Подгорнову, даже колечки в ушах были такие же.
– Поел? – Все так же хрипло спросило существо. – Тогда пошли.
– Я еще хочу, – оттягивая время, произнес Чайник.
– Я тебе потом приготовлю, – с угрозой в голосе пообещало существо. Оно встало, сделало неверный шаг, нависло над мальчиком, одну руку положив на стол.
«М-да, все-таки она выше Подгорновой», – про себя заметил Шейкин и сделал то, что первое пришло ему в голову и что так часто делают в боевиках по телевизору: воткнул вилку в лежащую рядом с ним руку. И не дожидаясь реакции, бросился вон из кухни.
За спиной раздался грохот, визг и крики. Но Валька уже пробежал по коридору, рванул дверь в большую комнату, где в шкафу до этого пряталась Машка. Девочка лежала на полу, перед ней в кресле сидел Болт.
– А вот и наш птенчик. – Пират спрятал за спину огромный пистолет, который до этого крутил в руках. – Ты почему не слушаешься старших? Почему не отдаешь медальон? Кто тебя только воспитывал? Эх, попадись ты мне лет шестьсот назад, я бы тебя так воспитал! Родные мама с папой не узнали. – И Болт заколыхал в смехе своим большим животом.
Валька медленно подошел к Подгорновой. Он до такой степени был поражен увиденным, что с трудом понимал слова, которые ему говорил капитан.
Машка лежала на спине, неестественно вывернув порезанную шею. Глаза ее были открыты.
– Где он? – Стукаясь обо все углы и налетая на стены, в комнату ввалилось существо, очень похожее на Машку, прижимавшее к себе пораненную руку. – Медальон отдай, паршивец!
– Магда, кто же так просит? – спустился сверху Бритва, встал на ноги и вкрадчиво заглянул в лицо застывшего Чайника. – Чего застыл, малява? Шевели копытами. Не слышишь разве, чего дама хочет?
Валька медленно поднял глаза на тощее лицо Бритвы, потом посмотрел на стену, где висели часы.
Одиннадцать. Скоро с вечерней смены придет дядька. И если они уничтожают всех, кто их видит, то…
– Медальон, – в который раз произнесло существо, потрясая окровавленной кистью, и Чайник наконец догадался, что это не Машка. А прозрачная Магда. – Тащи сюда медальон, щенок, а то я тебя растерзаю на месте. Ты мне еще за закрытое окно ответишь. И за вилку тоже.
Шейкин не шевелился. В голове его все спуталось: Машка на ковре, дядя вот-вот придет, пираты чего-то требуют…
– Сделаем проще. – Болт встал из кресла. – Эй! – Щелкнул он пальцами.
Из-за шкафа показался гигант. Единственной рукой он сгреб Шейкина за шиворот и потащил к выходу. Перед столом в соседней комнате мальчика отпустили.
– Так, значит, – следом за ними вошли и все остальные. – Берешь, – приказывал Болт, – отдаешь Магде.
– Я вам в прошлый раз отдавал, вы не брали, – тянул время Валька, надеясь, что ему хоть что-то придет в голову.
– В прошлый раз нам было не нужно, а теперь нужно. Ты нам его отдаешь, и все расходятся, довольные друг другом. Шевелись! Скоро будет нарисован круг!
– Что с Машкой?
– Да жива, жива твоя Машка, – капризным тоном протянул Бритва. – Что мы медлим? Давайте скорее!
– Эй, – опять щелкнул пальцами Болт.
Гигант сдавил Валькино запястье, поднял за него руку и опустил на медальон, лежащий на столе. Широкой пятерней закрыл его маленькую ладонь, сжал, прихватывая медную пластинку, и поднял.
– Вот и молодец, – торжественно произнес Бритва, потянувшись к руке Шейкина.
Квартиру сотряс звонок в дверь. Все вздрогнули, а потом одновременно, как по команде, забегали. Поднялась жуткая суета. Из-под кроватей полезли скелеты. Валька дернулся в мощных объятьях гиганта, и Бритва, уже почти коснувшийся цепочки, промахнулся. Черты лица Магды начали стремительно меняться. Теперь она все больше и больше становилась похожа сама на себя. Ее лицо сузилось, высохло, сделалось маленьким и остреньким. Болт шагнул в сторону двери, но ему под ноги попал скелет, и капитан грохнулся на пол.
Звонок заверещал снова.
– Убрать их! – приказал Болт, отшвыривая в сторону зазевавшийся скелет. – Всех убрать! И быстро на борт. Нам еще не хватало здесь зрителей!
Девушка, которая со сменой внешности обрела былую уверенность в движениях, метнулась в сторону двери. Щелкнул замок.
Гигант так сильно сжал Валькину руку, что кулак сам собой разжался и медальон выскользнул из него в подставленную ладонь Бритвы.
– Есть! – радостно воскликнул тощий.
Зазвенело стекло. Ломая носом непрочное дерево рамы, треща обшивкой, в комнату наполовину въехал морской парусник, с его передней мачты свисали рваные черные паруса. Фигура женщины на носу корабля хищно скалила рот в усмешке, глаза ее вращались. Казалось, она искала кого-то. С бортов свисали скелеты. Они набрасывали швартовочные тросы на стулья, спинки кроватей. Но так как все это было неустойчивым, то начинало падать. Незакрепленное судно мотало в выбитом оконном проеме. Трещало крошащееся дерево.
Сквозь шум, вой и стон стала слышна песенка:
Крест и череп, черный флаг…
Гигант выпустил ставшего ненужным Вальку.
В комнату вернулась девушка, вслед за ней неверной походкой шел скелет.
– Что это? – замерла она на пороге. Скелет ткнулся ей в спину и упал.
Болт вертел головой, как будто старался что-то расслышать сквозь жуткий грохот.
– Все на корабль! – зычным голосом крикнул капитан. – Рубить канаты, поднять якорь! Это он! Он нашел нас! Живее! Шевелитесь, тощие задницы. Мы должны его опередить.
Скелеты послушно потянулись к кораблю, туда же полетела девушка.
– Что делать с мелюзгой? – Болт пнул ногой скорчившегося на полу Чайника.
– Бросай за борт, они нам больше не нужны.
– Это точно! – тощий потряс у себя над головой медальоном.
Гигант вновь подхватил Вальку.
– Девчонка сама умрет, – бросил Болт. – А этого, – показал он на Шейкина, – я убью лично. Идем.
Корабль все больше и больше кренился. Казалось, что с другой стороны окна его раскачивали огромные океанские волны. С треском парусник начал оседать назад. Гигант мощным рывком бросил Вальку вверх. Но мальчик не долетел до края борта, а, врезавшись в резную фигуру женщины, свалился обратно в комнату. Гигант уже не мог его перехватить, потому что единственной рукой цеплялся за канат, и десяток скелетов, старательно хрустя костями, поднимали его наверх.
К оглушенному Вальке тут же подскочил Бритва со своим смертельным оружием. Он откинул голову мальчику, чтобы чиркнуть по шее, но корабль качнулся последний раз и стал выпадать из окна. Посыпались во все стороны остатки стекла и дерева. Тощий дернулся, роняя из своих всегда верных пальцев бритву.
– Все равно ты уже мертвец, – прошипел Бритва в самое лицо Чайника. – Сегодня же ночью, даже спать не ложись. Мы придем! Никуда не денешься. Мы придем!
С этими словами Бритва стал исчезать. Когда смолк треск уходящего судна, пропал и он.
Корабль, пираты, привидения…
У Вальки кругом шла голова, в ушах стоял звон от падения, руки были в порезах. На запястье правой руки проступали синяки от железной хватки гиганта.
Из ранок, оставленных осколками стекол, сочилась кровь, но окно, которое минуту назад было разбито и из которого только что торчал нос корабля, было цело. Стулья перевернуты, кровати сдвинуты, на полу валялись куски тросов. И больше ничего.