Слава осторожно, чтобы не загреметь, двумя руками снял выпуклую металлическую панель, продемонстрировал ее Саблину и гордо заявил:
— Фокус, братан.
На другой стороне панели оказались не болты, а поворотные защелки. Она была обклеена толстым слоем пенопласта, на ней имелись две дверные ручки.
— Залезай первым. Я тебе подсвечу. — Шарапов щелкнул зажигалкой.
Виталий пролез в достаточно просторное, где-то метр на метр, отверстие и оказался практически в полной темноте.
— Ты там только поосторожней, стекло!.. — проговорил Слава, сам забрался в лаз и вскрикнул, так как перегревшаяся зажигалка обожгла ему пальцы.
Свет исчез. Все погрузилось в кромешную темноту.
— Сейчас-сейчас. — Шарапов принялся дуть на зажигалку, чтобы остудить ее. — Посвети-ка мне.
Руки встретились в темноте не сразу. Наконец полыхнул язычок пламени. Шарапов взялся за дверные ручки, поставил панель на место и повернул защелки.
— Теперь ни одна падла нас здесь не найдет, — радостно сообщил он Саблину, порылся где-то в углу и достал свечку.
Теперь Виталий мог разглядеть, где оказался. Место это было странное. Все стены обклеены пенопластом. Само помещение довольно просторное, примерно девять квадратных метров. У стены с небольшим иллюминатором имелось что-то вроде кровати, сооруженной из деревянных грузовых поддонов. На ней лежал матрас. Иллюминатор был задернут веселенькой цветастой занавеской. От одной стены до другой тянулись три трубы.
— Горячее и холодное водоснабжение, канализация!.. Сам врезки делал, — пояснил Шарапов с хитрой усмешкой. — Даже унитаз имеется. — Он приподнял большую картонную коробку и продемонстрировал белое фаянсовое сиденье.
— А что у тебя здесь? — Каплей показал на две двухсотлитровые стальные бочки.
— Как это что? Брага! — Слава расплылся в широкой улыбке и поднял еще один картонный ящик, под которым оказался самый натуральный самогонный аппарат.
— Ты здесь самогон варишь? — с сомнением поинтересовался Виталий.
— Знаю, что не положено. Но не будь этой тайной каюты, мы с тобой нигде не спрятались бы. А тут даже можно ядерную войну пересидеть. Дай-ка я тебя сперва заштопаю, а то на твой глаз смотреть страшно.
Виталий присел на матрас. Шарапов принялся рыться в высоком шкафе-столбике, прикрученном к стенам.
— Где-то должны быть. У меня же все здесь есть. Я запасливый, — приговаривал Шарапов и копался в шкафу. — Вот они! — наконец-то произнес он и показал Саблину катушку черных ниток и иголку, воткнутую в нее.
— Ты когда-нибудь раны зашивал?
— А то. Рука у меня твердая. Для начала мы тебе рану продезинфицируем и нитки с иголкой тоже. Нитку вставить сможешь? А то у меня дальнозоркость, а эти басмачи, когда нас в трюм загоняли, очки мне разбили.
Саблин, держа иголку напротив свечки, так, чтобы видеть ушко, вставил нитку. Шарапов тем временем уже вытащил из-за металлических бочек с брагой объемную двадцатилитровую стеклянную бутыль в соломенной оплетке. Очень осторожно, словно лил расплавленное золото в форму, он нацедил мутноватую жидкость в металлическую кружку. В помещении тут же запахло самогонкой.
— Первой выгонки! — похвалился Слава.
Он смочил бумажную салфетку в перваче и аккуратными движениями прошелся по рассеченной брови Саблина.
— Терпи, Виталик! Знаю, что жжет, — заявил Шарапов и принялся аккуратно зашивать рану. — Не сильно болит?
— Я привычный, — спокойно ответил Виталий.
— Это хорошо. Главное в таком деле — не дергаться, а то пришью неровно, и шрам на всю жизнь останется.
— Шрамов хватает и без этого. Одним больше, невелика беда. — Саблин махнул рукой.
— Словно крестиком вышиваю! — Слава хохотнул, сделал еще несколько стежков и перекусил нитку. — Готово.
— И что, тебя до сих пор не поймали с твоим самогоноварением?
— Ни одна падла о моей точке не знает. Я же все по-тихому сделал. Пенопластом обшил, чтобы по звуку не вычислили. И вентиляция у меня имеется. Как пару свободных часов появляется — я сюда. Накатил сотку…
— Всего сотку? — удивленно спросил каплей.
— Ну, бывает и больше. Это зависит от того, сколько у меня времени. Потом на боковую, проспаться.
— Один пьешь?
— Исключительно в целях конспирации. Начнешь делиться — капитан вмиг вычислит.
Шарапов достал из шкафчика вторую кружку и осведомился:
— Накатишь, братан?
Саблин поинтересовался:
— Из чего гонишь?
— Из сухофруктов. В Турции по дешевке запасся прошлогодними, копейки стоили. Продукт отличный получился.
— Даже не знаю.
— Я же не пьянствовать предлагаю, а принять как лекарство в целях анестезии и поправления здоровья.
— Давай, — согласился каплей. — Все равно сейчас с меня толку никакого. Отлежаться мне надо.
— У меня и закусь найдется. — Слава снова порылся в шкафу, вытащил пачку галет и рыбные консервы.
Виталий тем временем нюхал самогонку. Давненько он уже не пил подобного продукта, баловался водкой или коньяком. Самогон обходил его стороной.
— Ну, вздрогнули! За победу! — предложил незамысловатый тост Шарапов, поднимая кружку.
— За будущее пить мне нельзя, — предупредил его каплей.
— Я же не за будущую победу предлагаю, а за ту, которую мы с тобой сегодня одержали. И тебе, и мне убежать удалось.
Кружки сошлись с глухим звоном. Шарапов привычно опрокинул первач в широко раскрытый рот, моментально проглотил его и зажмурился.
А вот Саблин пил мелкими глотками, словно коньяк или дорогое виски. Качество продукта и в самом деле было отличное. Пилось легко. Крепость, как понимал Виталий, была градусов под шестьдесят, но язык этого практически не чувствовал.
Каплей ощутил, как выпитые сто грамм приятными волнами расходились по всему телу. Боль отступила. В голове появилась полная ясность. Он отставил недопитую кружку.
Слава заглянул в нее и спросил:
— Что? Не пошла?
— Наоборот. Пошла идеально.
— Так чего не допиваешь?
— А я на службе. Больше ста грамм пить не стоит. Ты же сам говорил, что это для здоровья. А у всякого лекарства есть своя дозировка.
— Я еще накачу, если ты, братан, не против.
— Накатывай, тебе можно. Сколько террористов на судне?
— А хрен его знает. — Шарапов пожал плечами и аккуратно набулькал себе в металлическую кружку. — Разве я их считал? Может быть, десять, а то и двадцать. Где-то в этих пределах, точнее не скажу. Они обычно по трое ходят. Во всяком случае, когда навещают пленных. Один без оружия заходит, а двое других с автоматами в коридоре ждут.
— Негусто у тебя информации. Не слышал, что они замышляют?
— При мне эти скоты о таких вещах не говорили. — Шарапов прислушался, поднял палец, потом приложил его к губам, припал ухом к листу пенопласта и прошептал: — Звукоизоляция здесь шикарная, но береженого бог бережет. Идут, кажется.
Саблин не столько услышал, сколько почувствовал вибрацию. По коридору кто-то проходил. Внезапно несколько раз моргнул и загорелся свет. Он был белый, ртутный. Под потолком зажглась энергосберегающая лампочка.
Шарапов задул свечку и объяснил:
— Это они резервный дизель-генератор запустили. На освещение, на плиты, чтобы жрачку приготовить, электричества хватит.
Саблин ощутил, что его клонит в сон. Он вытащил трофейный спутниковый телефон и включил его. Слава богу, никаких пин-кодов набирать не пришлось. Аппарат включился на автомате.
— Так у тебя и связь есть? — радостно произнес Шарапов.
— Надолго ее не хватит. Это я у их главаря позаимствовал. Жаль только, что зарядник в розетке остался. Аккумулятор сдыхает. Еще один-два раза поговорить, и все.
Виталий набрал номер Нагибина.
Тот ответил мгновенно:
— Докладывай, каплей, что там у вас случилось. Судя по радарам, танкер дрейфует.
— Так оно и есть, Федор Ильич. Силовая установка вышла из строя.
— Ты постарался?
— Нет, товарищ контр-адмирал. У меня тут помощник есть, моторист из команды танкера. Это его работа. Он и надежное укрытие мне предоставил. Отлежусь немного, приду в норму и начну действовать.
— Каплей, особо не старайся. Ты и сам не представляешь, какую ценную информацию передал нам. Главарь бандитов все свои разговоры с хозяином, оказывается, записывал. Так что мы уже знаем, кто им рулит и откуда. Командир террористов — просто пешка. Похоже, он даже не понимает, в какую игру его втянули. Так что Николай с Катей отправятся нейтрализовать хозяина. А ты просто жди.
— В каком направлении дрейфует танкер?
— Пока, к сожалению, в прежнем, движется к Сочи. Но на то чтобы дойти до берега, ему понадобится дня три. Короче, каплей, слушай меня. Я надеюсь, что, ликвидировав хозяина, мы сможем решить проблему целиком и полностью. Есть информация, что танкер, захваченный террористами, — это лишь отвлечение внимания. Главный удар противник намерен нанести в другом месте и иным способом.
— Но здесь заложники, — напомнил Саблин.
Нагибин не успел ответить. Аккумулятор в телефоне сел окончательно.
— Может, отлежится и немного наберет заряда, — со слабой надеждой проговорил Шарапов.
— Будем надеяться.
— Ты, братан, на матрас ложись. Переодеться у меня есть во что. Одежка не роскошная, но чистая. Постиранный рабочий комбинезон. Мы с тобой вроде как одной комплекции. Должен подойти. Сейчас примеришь и завалишься дрыхнуть. Я-то выспался на три дня вперед, пока сидел в нашей судовой тюрьме. Так что ты спи, а я книжку почитаю.
Виталий спорить не стал, улегся под самую стену, на бок, так, чтобы не касаться подушки рассеченной бровью. Крепкая фруктовая самогонка подействовала на Саблина весьма благотворно. Он заснул быстро.
Шарапов же выдвинул под лампочку один из грузовых поддонов, взял с полки книгу и принялся читать.
Муса был просто в бешенстве. Всего за пару часов его положение изменилось коренным образом. Еще недавно он полностью контролировал ситуацию на танкере. Теперь же судно легло в дрейф. Силовую установку не восстановить, да и связи он лишился. Единственный спутниковый телефон на всем танкере оказался в руках диверсанта, которого он сам и его люди бездарно упустили. Самым страшным для Мусы обстоятельством была потеря связи с хозяином. Ведь без его разрешения он даже не мог расправиться с заложниками, обязан был согласовывать с ним каждый свой шаг.