Неспешная текучая речь выражала глубокую печаль. Здание, сформировавшееся само собой, играло определенную роль в примирении со случившимся. И все же силы старались не смотреть на людей, даже искоса. Он не понимал, с какой стати чужакам вообще прощать землян за все беды, какие те навлекли. Впрочем, этим он опять-таки приписывал силам человеческое мышление, а они не таковы.
Разговор продлился еще некоторое время. Клифф слушал внимательно, пытаясь понять, каким видит мир Кверт. Колоссальное преимущество – общаться с чужаком, который уже немного знает англишский, но отрывистые, лапидарные фразы Кверта не позволяли составить цельной картины стоящего за ними ума.
– Будь я ящеркой, с меня бы уже семь кож сошло, – сказала Ирма в какой-то момент, и Кверт впервыерассмеялся. По крайней мере, было похоже на то: рявкающие звуки, вроде приказов, но морда подергивается вбок, а глаза бегают, подмигивают. При этом Кверт, однако, не сводил взгляда с землян, и Клифф вдруг почувствовал… сложно было найти нужное слово… единение. Общность разумов. И очень обрадовался.
Потом Кверт сказал, что у него еще запланированы встречи, явно собираясь завершить беседу в приподнятом настроении. Они расстались. Люди направились обратно, в обустроенное для них жилье – не слишком уютное пещерообразное пространство, размеченное валунами на коридоры и комнаты. Поверху на манер крыши растянули толстый лист материала вроде парусины. Кое-где выделялись нашлепки, которые можно было снять и впустить немного дневного света, а на время сна их без проблем ставили на место. Утилитарный подход – и, как осознал Клифф, всецело подчиненный нуждам миграции. Скатать тент, сняться с места, отыскать другое поле валунов. Только и всего. Силам пришлось задействовать целые отряды, чтобы перекатить эти крупные камни, а значит, чужаки были привычны к коллективному труду.
Люди устали, но визит на поминки к силам их почему-то успокоил. Земляне разошлись по своим комнатам. Клифф свернул в коридорчик, ведущий в его спаленку; улыбка Ирмы проняла его до самых бедер.
Он никогда не считал себя особо искусным любовником, но с тех пор, как люди нашли приют у силов, Ирма с Клиффом занимались сексом каждую условную ночь. Эта не составила исключения. Потом они поспали, а проснувшись, Клифф обнаружил, что Ирма смотрит на него сверху вниз и лениво улыбается.
– Правильная химия – залог успешного эксперимента, – проговорила она.
– Я скорей биолог.
– Ну и это тоже. Знаешь, а я за тобой наблюдаю. Ты делаешь успехи как командир. Ты учишься искусству играть на душевных струнках.
– И… на твоих тоже?
– Не до такой степени. Сам понимаешь, одно из основных умений женщины – играть на струнах мужской души. Я это тоже умею. – Впрочем, она смягчила реплику усмешкой.
Ему не очень понравилась мысль, что он теперь манипулирует людьми, но…
– Я вынужден был этому научиться.
– Ты позволяешь каждому высказаться, потом прикинуть, что почем, кто за кого. Как правило, этого достаточно.
– Ну, думаю, на твой голос я всяко могу рассчитывать.
Ирма расхохоталась.
– Туше! Но это не из-за секса в гамаке.
Они действительно лежали в своеобразном гамаке с подпорками, хотя лист умного углерода каким-то образом оставался ровным, даже будучи закреплен на брусьях. Клиффу не хотелось продолжения дискуссии. Он руководил маленьким отрядом скорее по наитию и рад был, что не приходится особо задумываться о своих действиях. Приподнявшись, он обнял Ирму и поцеловал.
– И что, по-твоему, дальше делать?
– Ты продолжай меня по ноге гладить, тогда расскажу.
Клифф рассмеялся: он и не заметил, что машинально поглаживает Ирму по стройному загорелому бедру.
– Не представляю, как нам отыскать группу Бет или скрыться от Народа. Не говоря уж о том, чтобы разобраться, как это место устроено.
Ирма передернула плечами.
– Я тоже не представляю. Пока.
– А почему ты думаешь, что нам это по силам?
– Ну, это же мы, начнем с этого. Мы умные.
– Умней тех, кто сотворил эту штуку?
– Помнишь, на Земле была поговорка про диванных аналитиков? Не исключено, что здесь мы столкнемся с планетными аналитиками.
– То есть?
Довольно очевидная попытка прикрыть свое непонимание, но многие ведутся.
– Кажется вероятным, что здешнее общество до крайности консервативно. И это неизбежно, если ставится цель управлять объектом такого масштаба. Да с первого взгляда ясно, что эта штука неустойчива. Если Чаша приблизится к своей звезде, биосфера разогреется, и целые сегменты конструкции сойдут с прежней орбиты. Думаю, что местные вносят коррективы, увеличивают мощность Струи, отталкивают звезду и возвращают Чашу на нужное для равномерного обогрева расстояние. Кроме того, остается другая проблема: что делать, если Чаша заходит ходуном под ногами. Тут совершенно точно есть механизмы курсокоррекции. На планетах большое значение имеют инерция и законы Ньютона. Но здесь учета этих сил недостаточно.
– Ох уж этот инженерный дух. Ты не ответила на мой вопрос.
Она фыркнула.
– Надо же, заметил! Отвечаю: нужно оставаться здесь и пробовать выйти на связь с «Искательницей». Пускай Редвинг себе голову ломает, как нам помочь.
– Он не знает как. Пока не спустишься, трудно понять, насколько велики отличия этой штуковины от обычной планеты. Они проявляются исподволь, странными способами.
– Например?
– Чаша невероятно просторна, но крайне слабо заселена. Почему?
– Наверняка потому, что такой ее задумали Птицы. Тут много естественных ландшафтов… то бишь неестественных, но их дизайн идеально воссоздает естественные. Это парк. И даже силы в него неплохо вписываются.
– Разумные кочевники, угу. Чаша тоже ведет кочевой образ жизни. Странствующие народы странствующего артефакта. Большого умного объекта.
Ирма поджала губы.
– С какой стати умного? За ним все время нужен глаз да глаз, иначе на свое солнце брякнется.
– Она перемещается опасным способом, совсем как мы. Любому двуногому существу приходится контролировать свое падение. Если не считать птиц, немногие формы земной жизни на такое способны. Наиболее обычная из них – мы.
Ирма поразмыслила.
– Птиценарод тоже на двух ногах ходит. Впрочем, я видела, как они и на четырех перемещаются, используя передние конечности для стабилизации. Возможно, они боятся падений. Они ж такие массивные.
– Но ими управляет тот же инстинкт: двигаться вперед, даже если это требует сложных усилий. Я…
Издали донеслись крики. Ирма вскочила, натянула порядком истрепавшуюся полевую одежду, отдернула занавеску.
– Кверт? Ты…
В комнату быстрой скользящей походкой, придающей движениям силов текучее изящество, вошел чужак.
– Прибыли… они.
Клифф выбрался из гамака. У него ныло все тело и слипались глаза. Непослушными пальцами натягивая свою одежду, он заметил, что Кверт уводит Ирму. Когда он закончил одеваться и подбежал к входу, там уже собрались все земляне, глядя, как в небесах что-то летает и гудит. Не живой цеппелин, с которого обстреливали город, а нечто куда меньшее и более проворное. Летает на малой высоте, мерно шумя крыльями. Изящное пернатое существо с большой чешуйчатой головой и крупными блестящими глазами методично сканировало территорию. Заметив уцелевшие дома силов, оно устремилось туда.
– Вроде гигантского овода, – шепнула Ирма.
– Разведчик, – сказал Кверт. – Умный. Ценят высоко. Народ наверняка…
Существо заложило петлю и метнулось к ним.
– Под прикрытие! – скомандовал Клифф.
Ближайший дом был облицован керамическими плитками со вставками из металла, похожего на старинную бронзу. Клифф бросился туда, озираясь на бегу.
Говард задержался глянуть в бинокль, как изящное создание, яростно взмахивая крыльями, несется к ним.
– Говард!
Кверт опередил людей и первым достиг входа в дом. Чужак придерживал большую навесную дверь, пока земляне вбегали внутрь, под арочные своды.
– Говард!
– Внутрь надо, – сказал Кверт. – Разведчик умный…
Его слова заглушило нарастающее гудение. Говард дернулся и схватился за голову скрюченными пальцами. Сдавленный крик его быстро перешел в дикий, отчаянный вопль. Говард упал и стал хвататься за ноги, руки, грудь. Челюсть его отвисла, изо рта вырвался жуткий вой. Глаза закатились, обнажив белки.
Кверт захлопнул тяжелую металлическую дверь и запер ее на засов. Крик Говарда точно ножом срезало.
Клифф остался стоять у двери, тупо моргая, не в силах отогнать жуткое видение Говарда, отчаянно борющегося с незримыми демонами.
Остальные земляне озадаченно озирались. В убежище яблоку негде было упасть от силов: мерно струились потоки певучей речи, шаркали лапы, нервно бегали глаза в явном страхе перед новой атакой. Некоторые привалились к стенам, откинув головы и смежив веки, точно готовились к очередной катастрофе.
– Они быстро в убежище спустились, – сказала Ирма. – Наверное, уже привыкли.
Окон не было. Узкие комнатки освещались фосфоресцирующими полосами. Клифф пробирался через толпы силов, чувствуя на себе взгляды, блуждал по коридорам в поисках выхода. Спертый воздух убежища пропах чем-то кислым и незнакомым.
Развернувшись наконец, он обнаружил, что Кверт следует за ним по пятам.
– Боль проходит через стекла, – проговорил тот.
– Вы тут прячетесь от микроволновых излучателей Птиценарода?
Кверт выразил согласие непривычным для силов кивком головы.
– Народ изменил оружие. Добраться до вас.
Ирма протолкалась по внушающим клаустрофобию коридорчикам следом за Квертом.
– На этот раз они нас достали… то есть Говарда. Народ наверняка нашарил нужную частоту.
– Народа хорошие технологии. Быстро приспособить их могут. Всегда так было.
– И выслали этого разведчика? – Клиффу хотелось выскочить на помощь Говарду. – Мне бы взглянуть, как…
– Нет окон в этом месте. – Кверт повел лапой в жесте, который, как стало ясно Клиффу по многодневным церемониям погребения силов, означал