ржался резковато, говорил лаконично, без всяких претензий на дипломатичность и вежливых иносказаний. По-мужски. Лучше сменить тему.
– Я встретила непредвиденные трудности у силов, предоставивших приматам убежище. Должна признать, их оборона против нашей небесной рыбы оказалась эффективней, чем можно было прогнозировать для существ с химическими пушками. Я…
– Ты спаслась бегством, как и должна была, – мягко закончил Бемор, переминаясь с ножищи на ножищу в едва уловимом танце приветствия – пытается смягчить то, что последует дальше? – Находчивость приматов обрела нелинейное подкрепление у силов, которые в свой черед всегда отличались непредсказуемостью и доставляли нам проблемы.
– Они – дестабилизирующий фактор, – добавила Асенат, – и таковым остаются.
Но тут же отошла в сторону, позволяя близнецам скоординировать новообретенное равновесие. За ней удалилась Унаджьюханах, отвесив вежливый неглубокий поклон. До Мемор стало доходить, что встреча была устроена с намерением ввести ее в курс секретного дела, но так, чтобы это оптимально соответствовало вечной иерархической борьбе в обществе Астрономов, а также, разумеется, не поколебало статуса Убежища, где хранились самые старые записи и продолжалась работа по интеграции их со вновь поступающими данными.
Что же, придется ловить момент.
– И куда вторгается новая мудрость? – спросила Мемор, употребив древнее выражение, унаследованное, как считалось, от Строителей, хотя с надежностью ориентироваться среди бесчисленных эр Чаши было невозможно.
– Она пополняет кладезь наших знаний о гравитационных волнах и подлинном происхождении оных, – ответил Бемор.
– Насколько мне помнится, – сказала Мемор, – они приходят с Глории или из какого-то источника, расположенного за нею. – Это было известно еще до ее рождения.
– Не за нею, – произнес Бемор. – Не из другого источника. Источник расположен непосредственно в системе Глории.
– Нет ли все же вероятности, о какой ранее строили предположения, что гравитационные волны приходят из какого-нибудь иного места, волею случая проецирующегося на Глорию? Из какого-нибудь источника космологических масштабов, очень далекого?
– Нет. И близко нет. Вижу, ты зря тратила время своей ранней учебы.
Мемор поняла, что эта подколка отсылает к результатам их предварительного тестирования в сложном отборе перед возведением в касту Астрономов. Мемор никогда особо не давалось квадлинеальное исчисление, а Бемор никогда не забывал ей об этом напоминать… Положительно, она обязана вернуть себе хотя бы часть уверенности в разговоре, который проходит на глазах у вышестоящих.
– Но ведь такие огромные массы просто не могут перемещаться по соседству с планетной системой. Они бы дестабилизировали орбиты всех близлежащих миров…
– Эти представления надлежит пересмотреть. Если верить нашим торговым партнерам по Сети, факты говорят о противоположном.
– А при чем тут…
Бемор довольно просиял, но от избранной суховато-фактологической манеры разговора не отошел.
– Как тебе может помниться, несколько долгооборотов назад мы попросили их установить у себя гравитационно-волновые антенны и сфокусироваться на Глории. Они выполнили наше пожелание, и ныне, прибегнув к хитроумным торговым схемам, мы заполучили нужные данные.
Хорошо же. Нужно выгадать время на размышления.
– Я этого не знала. Дорого, да?
Бемор сохранил достаточное сходство характеров с Мемор, чтобы та без труда прочла по резким движениям его перьев, шелесту плюмажа, изгибам спинных гребешков (отчего перья из синевато-стальных стали индиговыми), что он предвкушает срыв покровов с какой-то потрясающей вести.
Асенат пошелестела розовыми шейными перьями, умело подав иронический сигнал. Мемор догадывалась, что между Бемором и Асенат разыгрывается один из актов игры высших каст, Status Opera, единственно допустимой в статичной общественной структуре – а именно таким должно было оставаться общество Чаши во имя стабильности. Допускались маневры в поисках предпочтительной позиции, но лишь осторожные, умелые, ибо незыблемость системы превыше всего.
Бемор тоже участвовал в игре и растягивал наслаждение.
– Я связался с тремя партнерами по Галактической Сети. В одном случае партнерская цивилизация не имела никакого понятия о гравитационных волнах и средствах обнаружения таковых. Те же, кто о них знал, не превосходили в этом отношении нашего собственного уровня; впрочем, это было ожидаемо.
Бемор говорил тоном констатации фактов, очень спокойно, почти рассеянно, однако легкие крыльевые взмахи выдавали грядущее откровение. Мемор одобрила избранный им метод, ибо и сама такой предпочитала. В конце концов, они же близнецы… Но Бемор действовал, как ей показалось, с большей живостью и художественной яркостью, словно зная, что слушатели это одобрят.
– Мне пришлось поделиться с ними ценными произведениями искусства и научными данными, чтобы склонить к сотрудничеству, – сказал Бемор. – Мы вели меновую торговлю и многое приобрели, хотя, конечно, любые операции протекали с задержкой на много оборотов. Я использовал для описания наших целей эффективный торговый язык и активировал искусственных разумных агентов, внедренных нами в общества партнеров значительно раньше.
Мемор оказалась в затруднении, поскольку была далека от подобных дипломатических практик. Она знала, что Древние считали полезным засылать агентов в дальние миры в закодированном виде. Межзвездная коммерция на больших расстояниях обретает смысл только в том случае, если любой обмен знаниями – произведениями искусства, научными данными, технологиями, эквивалентами патентов – получает определенное стоимостное выражение. Регулировали этот рынок искусственные интеллекты, функционировавшие в предварительно оговоренных средах внутри чужих обществ: Средоточиях Разума. Были разработаны хитроумные протоколы, следившие за тем, чтобы искусственный интеллект не выбирался за пределы своего Средоточия Разума. И сами они тоже пребывали там в безопасности, поскольку работе кода ничто не мешало извне. Такая мера помогала защитить секреты Чаши от чужаков, а инфосферы других миров – от влияния торгового агента.
– Я выбрал по-настоящему далекие миры по двум причинам, – сказал Бемор. – Они должны были располагаться вдали от нашей траектории, чтобы помочь с триангуляцией глорианского источника. И…
– Вы соблюдали двойное шифрование? – перебила Асенат. – Вы уверены, что сигнатуры гравитационных волн считывались нашим агентом в абсолютном уединении?
– Да, я получил закодированные подтверждения. В общем-то получил еще много оборотов назад, задолго до того, как первый торговый партнер уведомил нас об этом официально.
– То есть?! Как так? Они долго взвешивали, сообщать ли нам в принципе или нет?
Бемор озадаченно посмотрел на нее, слегка обескураженный наскоками.
– Осторожность тут вполне приветствуется, разве нет? Первый ответ поступил от инсектоидной цивилизации, которая, по всей вероятности, жаждет получить астрономические знания. Они охотно обмениваются такой информацией и быстро соорудили требуемые детекторы.
– Как далеки они?
– До них более двенадцати световых квадратооборотов под острым углом к нашей траектории. Второй ответ пришел примерно с такого же расстояния, но под другим углом, более тупым. Мы заплатили им технической информацией, которая, как подсказывал опыт прежних контактов, могла им пригодиться. Использовалась местная банковская технология; кредиты, не потраченные локально, могут быть, разумеется, впоследствии с безопасными сертификатами шифрования переуступлены другим звездным системам. После этого мы получили третий ответ, от партнеров столь же добросовестных. – Бемор жестом вызвал сияющую сферу областей космоса вокруг Чаши. Три звезды, где обитали упомянутые им надежные партнеры, засветились ярко-желтым – все на значительном удалении. Одна звезда располагалась почти параллельно траектории Чаши, упиравшейся в систему Глории. В симуляции вспыхнули флажки сообщений, обозначающие процессы обмена и торговли информацией между этими тремя системами, а также между ними и Чашей.
– Итак, эти партнеры приступили к наблюдениям. И?
– Запустили гравитационно-волновые детекторы. Обучились нужным методикам, полученным от нас. И определили источник излучения. Он находится в системе, куда мы держим путь. У Глории.
Мемор медленно проговорила:
– Агенты накапливают всевозможную информацию о мирах, где были запущены. И докладывают нам. Высказаны ли, по их данным, на этих планетах какие-либо предположения об источнике волн?
Оперение Бемора по всему телу сверкнуло фуксиновым и зашуршало в знак одобрения. Мемор сочла это невольным признанием или, скорее, ироническим салютом сестре: вот видишь? Можешь же соображать и быстрей, если хочешь.
– О да, они не устояли перед искушением определить длины волн и исследовать резонансы. И… обнаружили сообщения.
У Асенат вырвался изумленный вздох.
– Что же там?..
Бемор явственно сник, его шейные сережки сжались до узких красных полосок.
– Неизвестно. Эти сообщения, по всей вероятности, также как следует зашифрованы.
Мемор почувствовала редкое в повседневной, спокойной и размеренной, жизни ощущение: трепет, смешанный с восторгом и ужасом. Подобно приливной волне, окатила ее эта эмоция.
– Они посылают закодированные сообщения, используя для этого осцилляцию огромных масс, порождающую волны самой гравитации? Организованные колебания?.. Это… – Она хотела было сказать невозможно, однако одернула себя. – … крайне неправдоподобно.
Асенат сухо прибавила:
– Мы приближаемся к чему-то странному и, вероятно, весьма опасному. Глория выглядит безобидно, однако они… каким-то образом… послали гравитационные сообщения. Сбежавшие от тебя приматы также направлялись туда или, по крайней мере, летели на Глорию до тех пор, пока не решили высадиться в Чаше Небес. Они… – У нее вырвался странно оскорбительный, мрачный, осуждающий жест клювом по оперению. – …весьма амбициозны.