Музыкальные стены исторгли резонирующие аккорды. По этому сигналу группа крепких Птиц поднялась со своих мест на нижнем уровне, отделилась от свидетелей. Эти Птицы бичами погнали вперед, к яме, адептов культа Максимизации… все ближе… ноги поскальзываются в слизи… на самом краю… а глубокий голос меж тем зачитывал допущенные преступниками нарушения Великого Пакта. Прозвучал второй ухающий сигнал, и Птицы подтолкнули Максимизаторов в яму. Некоторые попытались оказать сопротивление, другие лишь изобразили обреченные жесты и покорно спрыгнули. Крики, плач, вопли.
– Нет зрелища более полезного, – мягко произнесла Асенат. – Отлично исполнено.
Музыка стала торжественной, теперь в ней преобладали высокие ноты радости. Она почти заглушала песнопение:
Живите моментом. Отдайте в сей миг!
– Ритуальная переработка, – презрительно заметила Асенат, – лучший выход для тех, кто подрывает общественную стабильность. Их действия угрожали нам всем!
– Как и наши, – не удержалась Мемор и тут же пожалела об этом.
Асенат огрызнулась:
– Если мы истребим людей, как избавились от этих, то проблема отпадет!
Наверное, позабыла, что приматка совсем рядом. Голова Тананарив на миг вскинулась, потом потупилась… а это значило, догадалась Мемор, что приматка уже в какой-то степени овладела языком Народа. И поняла смысл реплики Асенат. Эти создания умнее, чем кажутся.
После церемонии воцарилось тягостное молчание. Бемор нарушил его, негромко заговорив:
– Мы, Птицы, обязаны искоренять собственные назойливые тревоги. Переработка нужна для стабильности и для самой жизни. Мы, Птицы, в широком разнообразии своем обязаны наравне с великим множеством Адаптов принять простой и трудный факт: мы сами и все деяния наши преходящи, эфемерны, мимолетны. Мы значим мало. Надлежит нам познавать красоту и прелесть мира, понимая вместе с тем, что рано или поздно это для нас прекратится. Мы не Ледоразумы. Таков Порядок Жизни.
Мемор последовала примеру Асенат и других, поддержавших глубокий бас Бемора перьевым узором согласия. Она испытала удовлетворение. Бемор способен рассуждать на такие темы куда убедительней и выразительней ее самой; очередное проявление размаха его талантов. Когда они оба были молоды, когда о них еще заботилась давно почившая Основная Мать, он уже справлялся с высокоуровневыми абстракциями и умел вылущивать ядро мудрости из скорлупки текущего момента. Она им гордилась.
Но Асенат решила оставить за собой последнее слово. Она заявила:
– Приматы не в состоянии постичь такую мудрость. Это экспансионистский вид, с какими часто сталкивалась Чаша за долгие эпохи. Их корабль маневрирует вне зоны досягаемости гамма-лазеров наших систем обороны. Их отряды в Чаше ускользают от нас. Пора как следует за них взяться, чтобы наконец истребить. – Пауза, энергичный шелест перьев. – Разумеется.
Бемор сначала изобразил яркую перьевую радугу согласия, сопроводив это быстрыми тревожными движениями глаз, но затем отозвался печально:
– В прошлом имели место бессчетные попытки восстановить стабильность. Все они приводили к наводнениям, неурожаям, мору, резне, грабежам, этническим чисткам, лазерным пожарищам, обезвоздушиванию, ассистированным групповым самоубийствам, выбросам в вакуум… перечень можно продолжать.
– Кажется, тебя это печалит, – проговорила Мемор чуть испытующе, но она ведь, как-никак, его близняшка. Бемор отреагировал досадливым шелестом перьев.
– Помню, как в дни юности мне – и тебе тоже, о сест– ра моя, – довелось помогать более воинственным из нашего Народа. Мы шли по трупам, садились на горы тел, чтобы немного отдохнуть, складывали тронутых окоченением мертвецов штабелями на манер подставок и лотков, дабы принять пищу в походе. Мы не имели возможности немедленно возвратить их почве великой Чаши, а это означало, что тела придется охранять и даже отбирать – у хищников разумных и неразумных. Но это нужно было сделать.
Мемор успокаивающе произнесла:
– Брат мой, я не понимаю, куда ты…
– Чаша дает жизнь мутантным видам – и культам заблудших. Существуют этические теории и противоречивые религии, почитающие тело священною ладьей, чьи пассажиры еще не отчалили. Их приверженцы мнят, к примеру, что тело будет возрождено к жизни, даже в прах обратившись. Поэтому они сопротивляются смешиванию мертвой плоти с почвой Чаши; а это и есть истинный грех.
Он окинул взором Птиц по соседству; те смотрели на него кто с меньшим недоверием, кто с большим.
– Недоверие вижу я по вашим перьям, но не сомневайтесь, в исторических записях такие случаи зарегистрированы, а я сталкивался с ними даже лично. Ныне сожалею я о том, что довелось мне повидать подобное.
Бемора, казалось, пригнул тяжкий груз истории, перистые челюсти его ездили из стороны в сторону.
– Увы, память моя обширна, и я не в силах стереть воспоминания, окрашенные такими чувствами.
Свидетели и зрители казни понемногу покидали Палату. Остались только Асенат, Бемор, Мемор и, конечно, приматка.
Асенат проговорила:
– Мемор, я жду твоего доклада. Продолжается ли твоя охота на стакнувшихся с силами?
Мемор отчиталась о том, как выследила Позднейших Захватчиков среди силов. Быстрыми перьевыми образами проиллюстрировала атаку на город силов и масштабы разрушений.
– Это было одобрено Высшими? – резко спросила Асенат.
– Я об этом позаботился, – мягко ответил Бемор, глядя на Асенат без всякого выражения на перьях. Отсутствие перьевых сигналов соответствовало у Птиц вежливой холодности, но Асенат, проигнорировав намек, решила гнуть свою линию:
– Они мертвы?
Мемор сменила обычную свою перьевую радугу на узор раздраженной усталости и ответила:
– Нет. Я напустила на город силов автодозорных. Здания самовосстанавливаются, а их формы непроизвольно выражают новые сообщения. Это не полноценный язык, скорее жестовый. Архитектурные особенности подтверждают, что среди силов по-прежнему находятся чужаки, и я сделала вывод, что люди выжили при атаке.
Асенат зашуршала всеми перьями, подгоняя ее.
– Итак, ты потерпела неудачу.
– Я не управляла небесной рыбой. Я уже понизила в ранге тех, кто не справился с заданием. Но недавно один скоростной корабль дозора при сканировании заметил вот это. – По знаку Мемор их окружило изображение. Внизу был показан примат, бегущий между свежевосстановленными зданиями. Примата задел болевой луч, фигура скорчилась и упала. Луч остался нацеленным на нее, фигура некоторое время извивалась, сучила конечностями, потом вытянулась и замерла.
– Один погиб? – мрачно уточнила Асенат.
– Теперь мы знаем, что можем причинить им боль с большого расстояния. Моя приматка, – она указала на Тананарив, – послужила подопытной. Но я обнаружила также, что силы взломали мою собственную систему наблюдения.
– Значит, силы тоже следят за тобой? – спросил Бемор.
– Разумеется, я немедленно отозвала все аппараты. Приматы воспользовались этим, чтобы сбежать в направлении ближайшей Зеркальной Зоны.
Асенат взмахом перьев отмела эту информацию и продолжила напирать:
– Мемор, ты ничего не сообщала об этой своей приматке. Я так понимаю, ее хорошо кормили и позволяли упражняться?
В тоне Асенат прозвучало напускное дружелюбие. Мемор озадачилась и заподозрила неладное.
– Конечно. Я отвезла ее сюда, в края повышенной гравитации, ей тут будет лучше. Ее раса явно не создана для легких земель – исследования структуры костей и суставов позволяют предположить, что на их родной планете гравитация даже выше, чем на Великой Равнине.
Бемор спросил:
– Достаточно ли хорошо ты изучила структуры ее разума? В твоих отчетах упоминается странная особенность приматов – неспособность проницать собственное Подсознание.
– Да, это явный признак ранней эволюционной стадии. Представьте себе, каково строить сложное когерентное общество индивидам, которые даже собственных импульсов, своих внутренних мыслей не понимают! Обследование ее мозга было весьма поучительным. Я выполнила большую часть задач.
.
Асенат согласно пошелестела перьями.
– Придется положиться на твои наблюдения за приматкой. Требуется склонить ее к сотрудничеству, чтобы грамотно вступить в переговоры с их кораблем.
Мемор с трудом скрыла удивление.
– Прямо сейчас?
Асенат резко ответила:
– Мы обязаны одурачить глорианцев. Они не должны знать, кто управляет Чашей. Твои приматы нам в этом помогут, если все сделать правильно.
Часть седьмаяХрустящие насекомые
Часто случается так, что решение проблемы, непосильной ночью, поутру выносит комиссия по делам сна.
22
– Невероятный народ эти змейки, – сказала Бет Карлу. Приятно было наконец отвлечься от постоянных забот и расслабиться. В Чаше Бет привыкла к неустанным обязанностям.
– Спроси ты меня прежде, чем я их повстречал, – ответил Карл, не в силах отвести взгляд от экрана, – я бы сказал, что такое невозможно. Я бы не поверил, что эволюция произвела на свет подобные инструменты.
Они наблюдали за ходом ремонта электронной начинки где-то на корме, в узких лазах близ модулей магнитной воронки. Змейки без всякого труда забирались в места, где Бет с Карлом убивали часы, вскрывая установки, отсоединяя кабели, подключая диагностическую аппаратуру, анализируя показания и устраняя неисправности.
Карл обратился к змейкам:
– Двигайтесь налево, там батарея статических конденсаторов. Цилиндрические такие, желтые барабаны с масляными клапанами наверху. Потом откроете двойной диод – синие пластинки.
Артилект техподдержки принял команду Карла, поданную в микрофон, и перевел ее на понятный пальцезмейкам язык текучих гласных и резких отрывистых согласных. Змейки на экране снова пришли в движение – безошибочное. Чужаки были облачены в какие-то комбинезоны с многочисленными прорезями и карманами для инструментов. Они вставляли, поворачивали, прощелкивали, нажимали, калибровали, проверяли и переключались на следующую задачу, да так быстро, что глаза разбегались. Вн