– Народ, как себя называют эти чужаки… хочет с нами работать, то есть сотрудничать с нами… с вами, капитан… для ответа. Им нужно что-нибудь ответить Глории.
Брови Тананарив вздернулись при словах с вами, и Редвинг задумался, что бы это значило.
Голос ее огрубел, быть может, от долгой экспедиции: у англишского будто уголки стесало. Тананарив вдруг рассмеялась.
– Цивилизация Глории, короче, решила, что это мы рулим Чашей. Мои, гм, менторы хотят, чтобы там так считали и дальше. А сами намерены оставаться в тени, по крайней мере пока не узнают про Глорию побольше. Но для этого им нужно наше содействие.
– Интересненькое дело. Спрячутся от Ищеек Глории за чужими спинами?
– Капитан, они пока не приняли решения. Они сперва хотят поговорить с нами.
– И всё? А с группой Клиффа что?
Он заметил на ее лице тень внутреннего конфликта. Бет и Карл, сидевшие позади, вероятно, тоже, поскольку заерзали на своих местах. Редвинг пригласил только их к себе в каюту для просмотра, решив, что первый за месяцы безмолвия сигнал чужаков лучше пока утаить от остальной команды. Не нужно всему экипажу влезать в политические торги, особенно, как сейчас, в полете.
– Я… ничего не знаю… о них.
Колебаниями она выразила больше, чем словами. Вероятно, пытается не дать Птицам понять, что ей известно. И тут же подтвердила его предположение, очень осторожно подмигнув левым глазом. Левым. Что-то не так. Обычный флотский код при видеосвязи. Подмигни она правым глазом, это значило бы, что все хорошо, но остается недосказанное.
– Так почему бы им не отпустить группу Клиффа? И тебя заодно?
Она снова поколебалась, искоса взглянула на тех, кто руководил переговорами.
– Я им нужна как переводчица…
– А отряд Клиффа?
– А про отряд Клиффа они ничего не знают. – На этот раз она подмигнула правым глазом. Что она имеет в виду? Птицы что-то знают, но по каким-то причинам информации этой им недостаточно?
– И мы должны помочь им составить ответное послание для Глории, так?
Редвинг решил, что пора выкладывать карты на стол. Но пусть чужаки сделают это первыми.
– Вам всем тут, внизу, будут рады. Для нас тут много места.
Голос ее был лишен всякого выражения, а взгляд – устремлен прямо в камеру, точно Тананарив выдавала заученный текст.
– Спасибо, но нам требуются только припасы и топливо. И информация.
– Думаю, они хотят помочь с ремонтом корабля.
И снова – прямой взгляд без движений глаз.
– В ремонте мы не нуждаемся. Мы выяснили, что именно тормозило корабль больше века, – это был выхлоп их Струи. Как только пополним припасы, можем лететь дальше.
Она впервые метнула на него скептический взгляд с прищуром.
– Они не это имеют в виду.
– Скажи, что мы, наверное, согласны будем обменяться делегациями. У нас тут не поместится больше одного-двух…
– Капитан, они желают, чтобы вы присутствовали на переговорах лично.
– Не бывать этому, пока не отпустят тебя и группу Клиффа. Они провели в экспедиции много времени, нуждаются в лечении и отдыхе. И ты тоже, Тананарив.
– Я полагаю, у Народа на уме что-то… более… постоянное.
– Например?
– Они говорят о паре поколений. Достаточно времени будет у видов для знакомства.
– Я офицер Флота, у меня приказы. Я веду корабль колонистов на Глорию и не могу изменить своей миссии.
Колебания, взгляд искоса, сжатые губы.
– Я… полагаю, у них тут нечто вроде коллекции видов, которые живут и сотрудничают.
– Я не могу терять людей. Колонизация целой планеты требует больших отрядов, а наш экипаж и так не слишком велик. Если согласимся на условия Народа, то в будущем половинки популяции – те, кого оставим здесь, и те, кто полетит дальше, – окажутся под угрозой инбридинга.
Пауза, быстрые движения глаз, взгляд в сторону.
– Они… они говорят, мы им очень интересны.
Ровный тон намекал, что Тананарив о многом умалчивает и ему придется догадываться о чем.
Затем вдруг прозвучал новый голос. Мягкие трели, прослоенные глубокими басовыми нотами, словно кто-то пытался исполнить два тона одновременно. Редвингу подумалось, что в первый раз с начала переговоров он слышит подлинно чужацкую речь. Она была подобна симфонии, разные элементы которой отвечали разным частям сообщения, тона наслаивались, высокие и низкие обгоняли друг друга. Некоторые ноты звучали раскатисто, другие казались полыми и невыразительными. И вместе с тем голос обладал странной резонирующей звучностью, словно игра слов – если скрипы, трели, ворчания и бормочущие шелесты действительно соответствовали словам – производила дополнительный эффект в большем масштабе. Как бы ему хотелось посмотреть на обладателя голоса. Шестисекундная пауза бесила.
Тананарив поразмыслила мгновение, отведя глаза от камеры, и проговорила медленно:
– Они выражают… полное радушие. Мы вправе здесь поселиться. Они отведут нам значительную территорию и помогут обустроить цивилизацию уровня… – Она поколебалась. – Ну, как была на Земле.
– Ясно, – ответил Редвинг, следя за тем, чтобы лицо его ничего не выражало.
– И… судя по виденному мной здесь, у них свои законы управления этим огромным хабитатом. Свой… порядок. Они по этому поводу высказались, гм, очень откровенно. Стоит допустить оплошность, и вся Чаша под угрозой.
– Как и на любом звездолете, – сказал Редвинг. – Люк не так откроешь, и ты мертв. А с тобой, может, и вся команда.
Она кивнула, и ее глаза скользнули влево, потом обратно.
– Да, наверное. Они говорят, нам стоит знать, что долгосрочные ограничения на численность популяции довольно растяжимые. Нам могут отвести территорию крупнее всей Земли. Нет, правда. Мы можем выбрать любую часть этого огромного мира, какую только пожелаем. Наверное, где-нибудь на Великой Равнине, там гравитация 0,8g и, как я понимаю, довольно мягкий климат.
– Судя по твоим словам, – проговорил Редвинг ровным голосом без всякого выражения, – предложение достойное.
Язык Тананарив метнулся между губ, на лице появилась неуверенность.
– Да, в своем роде.
– И нам всем придется спуститься? Оставить корабль где-нибудь на орбите?
Она помедлила. Редвинг чуял чье-то присутствие, мишень ее взглядов. Приглушенные осторожные движения, шарканье, длинные медленные вдохи и выдохи – за кадром кто-то таился. Источник того странного голоса, да. А может, их там несколько. Чужаки смотрят, слушают и, вне сомнений, с помощью своей техники тут же вскрывают смысл сказанного им. Но что еще способны они почерпнуть из этой беседы?
– Я… думаю, да. Они говорят, им нужно будет исследовать «Искательницу солнц». Некоторые аспекты магнитной ловушки и двигателя они хотят приспособить себе на пользу. Один из них – большой, он тут вроде за главного, хотя, по правде говоря, мне сложно судить, – говорит, что, возможно, технологии, аналогичные нашим, были известны в глубокой древности, но с тех пор утрачены. Они поэтому и заинтересовались.
.
– Утрачены? А как долго существует Чаша?
– Они не скажут. – Тананарив нахмурилась. – Они, может, и сами не знают.
Бет и остальные члены экипажа хранили молчание. Лоб Редвинга избороздили морщины.
– А если мы не пожелаем задержаться здесь? Не станем отдавать им столь многих своих людей?
– Они говорят, это условие не подлежит обсуждению. Они должны получить достаточно людей.
– Так не пойдет, – отрезал Редвинг.
– Тогда… они говорят… будут страдания.
– А быстренько наши птички перешли к угрозам, не так ли? – взлетели брови Редвинга.
Тананарив ответила быстрым кивком. После этого экран погас.
Они долго сидели в каюте Редвинга, выжидая, не возобновится ли передача. Не возобновилась.
Часть восьмаяОтветная угроза
Обладание знанием не убивает ощущений восторга и причастности к тайне. Тайны пребудут вовек.
24
– Да, кажется, что они именно такие упрямцы, как ты описала, – сказала Асенат, склонившись к Мемор и раздраженно встопорщив желтое кольцо вокруг шеи. Тяжелое теплое дыхание неприятно пригнуло перья Мемор.
– И даже более того, – добавил Бемор.
После сеанса связи с кораблем чужаков они уединились в сумрачной боковой комнате. Темные каменные стены дышали подлинно глубокой древностью; когда-то их пытались украшать панорамами саг о великих цивилизациях, но эти творения давно затерлись, как исчезли и сами культуры, о коих были сложены саги; остались только полосы, бороздки да просверки вещества, видом подобного гравию, изначального материала Чаши. Помещение источало холодную ауру величественных эпох.
Тананарив, последняя оставшаяся в плену Позднейшая Захватчица, занималась физическими упражнениями, прикрепив грузы к своим крепким конечностям: сгибалась и разгибалась, подтягивала ноги к голове, садилась и ложилась, снова и снова. Ее движения отвлекали: как гибки эти существа… Мемор напомнила себе, что приматка упражняется ради собственного здоровья, и решила игнорировать Тананарив.
Асенат взъерошила перья в знаке согласия.
– Не хотелось бы вести переговоры с теми, кто едва ли осознает свое истинное положение.
Мемор перьевым салютом выразила одобрение, но сказала:
– Им все здесь внове. Несомненно, они пытаются добиться наилучших результатов в сложившейся ситуации, как сами ее понимают.
Бемор не прибегнул к перьевому дискурсу, но голос его упал до нижних регистров.
– Они не ведут переговоров с позиции силы.
– А мне кажется, – сказала Мемор, – что сами они иного мнения.
– По их речи трудно определить, – отвечал Бемор снисходительно.
Мемор все еще испытывала дискомфорт в его присутствии и твердила себе, что пренебрежительные шелесты или перьевые сигналы не должны ее обижать. Вероятно, Бемор развил привычку к ним, общаясь с подчиненными и низкоранговыми работниками? Подавив этой мыслью свое стеснение, она