Корабль-звезда — страница 37 из 76

– Все. Их отметки на сканах просто исчезли. Я следила за ними на главном экране, оверлеем с полными стереосигналами в оптическом спектре. Отметки начали исчезать в точке, расположенной под углом 28.7 градуса к нам, и оттуда через все навигационное представление точно волна прокатилась. Кажется, что за сто сорок девять секунд все они были выведены из строя. После этого я ни от одной еще не добилась отклика.

– Похоже на массовый системный глюк.

– Я проверила. Артилект-внутрисистемщик говорит, все в порядке.

– А два других что сказали?

– Я их активировала в режиме частичной загрузки, чтобы время сэкономить. Только диагностические подпрограммы. Я попросила проанализировать статистику системы за последний час. Все в порядке.

– Ну, если все артилекты так говорят, значит, это правда. – Он торопливо размышлял над проблемой, но не мог ничего придумать. – Запустите снова. Поищите во всем спектре. И проверьте все счетчики частиц. Всё, что у нас есть, скормите артилектам.

– Слушаюсь, сэр. Позвонить?..

– Да. Карлу позвоните. И Фреду.

– Слушаюсь, сэр.

– Я уже иду.

Он достиг мостика через две минуты, без труда застегнув на себе униформу – он в последнее время как следует упражнялся с тяжестями и бегал, так что сумел сбросить лишний жирок, – и затянув липучки на обуви. Он увидел, что Айян Али небывало встревожена. Глубокие морщины на ее лбу выдавали не усталость, а беспокойство.

– В полном спектре ничего особенного, – сказала она пронзительным голосом. – Счетчики частиц проверила, тоже ничего необычного. Спектры ион-циклотронного резонанса и магнитозвуковые – тоже. Но альфвеновский спектр почти на порядок мощности скакнул.

Артилект внутрисистемной диагностики подкинул ей спектр, отобразив его поверх визуальной модели ближнего космоса. Зеленый волновой фронт катился через область пространства, где были прежде рассредоточены умные монетки, и по мере его приближения отметки их гасли. Айян Али вызвала виртуальный слайдер времени и прокрутила запись вперед-назад.

– Интересно, как эти магнитные волны сумели вывести из строя наши монетки.

– Да наверняка сбили с орбит, – сказал Карл. Он неслышно вошел на мостик, Фред за ним. – Альфвеновские волны способны к нелинейному распаду на волны достаточно короткие, чтобы те попали в резонанс с монетками. Монетки сбило с орбит, а их навигационные модули вырубились.

– Возможно, что монетки полностью сожжены, – сказал Фред.

Карл ткнул пальцем в спектры.

– Заметили? Они распространяются от Струи. Превосходный пример Vernichtungswille[13], как говорят у меня на родине.

– Это что, ответ Птиц на наш отказ? – спросила Айян Али.

– Похоже, что да, – отозвался Фред. – А вот глянь-ка… – Запись прокрутилась в обратном направлении к более ранним часам, Фред коснулся нужной отметки на слайдере, запустил ролик снова. При этом дисплей пересекла бурная голубая волна. Он проследил ее вспять, разбил на фреймы и увеличил. – Да, точно, следы ведут к Струе. Что значит голубой цвет?

– Кодировка высокоэнергетических ионов, – Айян Али повозилась с разрешением и поймала заузленный участок джета. Уплотняясь, завитки магнитного потока собрались в более крупный вихрь, который и вылетел наружу.

– Взгляни, – сказал Фред, – по Струе кинки идут, и быстро. Они сходятся к этому узлу, и… вперед, в синеву.

Карл кивнул.

– Так излучаются альфвеновские волны. Чисто сработано, нечего сказать. Они умеют контролировать магнитные поля Струи и фокусировать их.

– И уничтожили наши монетки. – Редвинг оглядел собравшихся. – Чтобы показать нам, на что способны.

Молчание. Они глядели на него в ответ, словно вопрошая: «А как нам теперь поступить?»

– Офицеры, я попрошу вас выслать небольшой спутник в разведывательный полет над ободком Чаши. У нас нет никаких данных снаружи, а Айян Али сообщила, что несколько часов назад поступил сигнал от Клиффа. Чисто текстовый. Они у Зеркальной Зоны. Если бы удалось подвести туда небольшой спутник – с внешней стороны Чаши, – может, смогли бы наладить устойчивый канал.

Фред долгое мгновение смотрел на Редвинга.

– Вы хотите рискнуть спутником?

– Думаю, нужно выяснить, как далеко готовы зайти Птицы, – ответил Редвинг, стараясь говорить спокойно и следя, чтобы лицо ничего не выражало. – Что касается дальнейших мер, то… – он кивнул Карлу, – Карл снабдил меня кое-какими данными, и мы их обсудим на общем совещании в 8:00. – Он помолчал, выдерживая паузу. Пора выйти на публику, решил он. – Вольно.


Начал он с новостей. Докладывала Айян Али, стоя у видеостены. Все бодрствующие члены экипажа сидели за самым большим столом на борту: форма, чисто выглаженная паровым утюгом, в глазах у всех понимание, что это не обычная летучка.

Айян мрачно говорила:

– Мы запустили спутник в сторону ближайшего края Чаши. Микроспутник на ионном движке, довольно скоростной. Я провела его над горным хребтом, который граничит с ободом Чаши. Вот последовательность снимков.

На экране сменялись картинки, перескакивая во времени, отчего казалось, будто горы внизу зуммируются. Даже в сиянии вечного дня вершины гор были покрыты снежными шапками. Редвинг подумал, что это, вероятно, из-за близости внешней стороны, где, как теперь было известно, царил жуткий холод, и небольшой толщины атмосферы у обода. Дыхание космически низких температур замораживало здешнюю воду.

Ракурс съемки метнулся вперед, показав приближение кромки Чаши. Зонд снял то, что было впереди по курсу, позади и по сторонам. Далеко слева замерцала атмосферная пленка, удерживавшая воздух. В той же стороне вспыхнула яркая точка.

– Останавливаю, – сказала Айян Али. – Отметьте вспышку в ближнем УФ на этом кадре. Микросекундный предвестник.

– Чего? – спросил Карл.

– Вот чего. Следующего кадра.

Айян Али продемонстрировала большое белое пятно в той же точке, слева от спутника. Рот ее искривился в сардонической усмешке.

– И это всё.

– Что произошло? – спросил Карл. – Где следующий кадр?

Усмешка Айян Али стала холодной.

– Нет больше ничего. Передача прекратилась. Вот рентгеновский снимок той области. Я вела наблюдение за зондом, просто на всякий случай.

Появились тусклые рентгеновские снимки горной области и кромки Чаши. Вероятно, качество пострадало от мелких частиц солнечного ветра. У самого края виднелась яркая резкая точка.

– Это наш гибнущий зонд. Спектры и анализ диаграммы рассеяния показывают, что выстрел, уничтоживший его, и был тем импульсом, чей предвестник мы наблюдали в УФ. Гамма-луч.

– Откуда? – спросил Редвинг, уже зная ответ, но полагая, что Айян Али нужно дать возможность проявить себя.

– Из той большой штуковины, похожей на пушку, дальше по кромке, сэр.

– Это рентгеновский лазер?

Айян Али покачала головой.

– Рентген весь от вторичной эмиссии, я по спектру сразу вижу. А гамма-детектор дал более подробную картинку. Вот.

Еще одна яркая точка, на сей раз фон отсутствовал вовсе: вспышка на черном поле.

– Мощность источника на этом снимке превышает рентгеновскую на пять порядков.

– Значит, мы правильно полагали, – сказал Редвинг невыразительным тоном. – Это гамма-лазер.

И посмотрел на Бет. С момента ее возвращения он неизменно приглашал девушку на технические летучки, поскольку надеялся, что опыт пребывания среди чужаков натолкнет Бет на полезные мысли.

– Насколько мне известно, человечеству такие энергии так и остались недоступны. Офицер Марбл, вы видели у Птиц свидетельства этой технологии?

Бет покачала головой.

– Мы оружия совсем не видели. А может, просто не понимали, что это оно. Но вряд ли Птицы нуждались в нем. Мы же сидели в клетке.

Айян Али проговорила:

– Орудия такого класса на вращающемся полом мире очень опасны. Один выстрел по оболочке, и все гибнут.

Карл сказал:

– Была давным-давно – еще до нашего отлета, имею в виду, – на Земле исследовательская программа по высокочастотным лазерам, но до гаммы они не добрались. На таких крошечных длинах волн лазер способен фокусироваться в очень маленькие цели, и не нужна высокая мощность, чтобы разнести мишень на ошметки.

– Плохо дело, – отозвался Фред. – Мы теперь зонды на ту сторону не запустим. Птицы любые наши сенсоры собьют. Мы тут как в бутылке сидим.

– Несомненно, они рассчитывают, что мы вернемся и сдадимся на их милость, – сказала Айян Али.

– А мы этого не сделаем, – ответил Редвинг.

Команда молчала. Пора менять направление разговора. Иногда так зарождаются свежие идеи. Он сплел пальцы и подался вперед.

– Бет, вам не кажется, что, возможно, с Птицами удастся договориться и они отпустят нас на Глорию?

Бет со вздохом поглядела на экран, где застыла картина гибели спутника.

– У них крайне иерархизированное общество. Та крупная, что нас допрашивала, Мемор, вела себя точно владычица мира. Вряд ли они позволят нам улететь, чтобы мы первыми добрались до Глории.

– А мы это можем, – сказала Айян Али. – Ведь теперь выхлоп их Струи нас не затормозит.

Редвингу припомнилась лекция по ксенобиологии во время предполетных тренировок. Лектор тогда говорил: «Люди и животные взирают друг на друга через пропасть взаимонепонимания. С чужаками пропасть окажется вдвое шире». А чем они тут занимаются? Пробуют понять, какими стратегиями переговоров станет руководствоваться общество инопланетян, порожденное немыслимо древней цивилизацией. Он некоторое время позволял команде перебрасываться идеями, чтобы они притерлись к ситуации. Да, решил он, пожертвовать одним зондом было правильно; таким образом исключается всякая возможность, что Народ блефует.

– Итак?.. – Он выдерживал паузу; стало так тихо, что Редвинг слышал шелест воздуха в кондиционере. – Давайте им ответим.

Он жестом дал слово Карлу, тот поднялся и прошел к видеостене. Экран показал Струю при максимальном увеличении: рубиновые линии магнитного поля, пылающие оранжевые трубки раскаленной плазмы, охваченные ими, и сама Чаша – абстрактный схематический набросок.