Некоторые, наверно, еще не видели панорамного снимка, потому что Редвинг услышал сдавленные охи-ахи.
– Я и забыла, как это было красиво, – произнесла Бет.
Клэр завистливо заметила:
– Мы многое пропустили. Мы ж ее только вблизи видели.
Фред указал на стену.
– Заметили, какой широкой Струя вылетает со звезды и как потом сужается? Это работа магнитных давлений. Хотел бы я знать, как, черт побери, они это сделали.
Карл ответил:
– Я проанализировал тысячи изображений, снятых на подлете к Чаше вседозорным артилектом «Искательницы». Тогда мы залетели довольно далеко вперед и начинали разворачиваться, сближаясь с ней. И, – он склонил голову в сторону Бет, – навигация была превосходной. Это настоящее искусство: поразить движущуюся цель в межзвездных масштабах.
– Это полный спектр? – спросил Фред.
– Разумеется. А вот вид другой стороны солнца Чаши. Той, что удалена от Струи. Снимок сделан на таких длинах волн, чтобы подчеркнуть магнитные структуры короны.
– Звездные прыщи, – проговорила Айян Али. Она редко шутила, и, когда все засмеялись, ей даже румянец кинулся в щеки. Бет неуверенно уточнила:
– И все это… магнитные бури?
– Нет, не бури, хотя на нашем Солнце они бы в конечном счете разорвались и превратились в бури. Петли, заякоренные в плазме светила. Представьте себе магнитные поля аналогами резиновых лент. Плазма давит на них, и, стоит им освободиться, они распрямляются прочь от основания. Они устойчивы, по крайней мере в этом временном масштабе. В таких образованиях запасается значительная магнитная энергия. Они перемещаются, совсем как на Солнце нашей Земли. Но в долгосрочной перспективе переползают за край видимой стороны диска и мигрируют. На другую половину.
Фред, не дав Карлу пуститься в дальнейшие объяснения, подытожил:
– К Струе.
Карл хмыкнул.
– Так и знал, что мне откажут в минуте славы. Фред, ты как всегда.
– Значит, на другой стороне светила, удаленной от Струи…
– Там своего рода магнитный инкубатор, не так ли? – скептически проговорила Клэр.
Карл снова хмыкнул.
– Я за вами не поспеваю. Угу, Клэр, там возникают огромные магнитные петли и вихри этого солнца. Потом дрейфуют на другую сторону. Завиваются вокруг основания Струи. И сливаются – только не спрашивайте как. Солнце накачивает Струю магнитной энергией – образно говоря, возводит эту плазменную колонну. – Он пожал плечами. – Не представляю, как они умудрились такое сотворить.
У всех, кроме Карла, глаза полезли на лоб. Редвинг не нарушал воцарившегося молчания, позволяя им переварить услышанное. Астроинженерия, подумал он. В школе нас такому не учили.
– Тут возникает серьезная проблема, – сказала Айян Али. – Капитан, те чужаки, с которыми вы говорили, Птиценарод… разве производят они впечатление созданий, способных повелевать звездами?
Редвинг поджал губы. Он предпочитал, чтобы события говорили сами за себя, и не стал утаивать от команды запись своего разговора с Тананарив. Чем больше людей обмозгует проблему, тем лучше. И если у них появились интуитивные догадки насчет Народа, сейчас самое время ими поделиться. Он не стал отвечать, но кивнул Бет, вопросительно подняв брови. Бет проговорила:
– Вы все видели снимки той Птицы, которая нас допрашивала, по имени Мемор. И всех ее ассистентов – они настолько меньше ее, что, вероятно, совсем к иному виду относятся. Наверняка. Но работа их, кажется, подчинена строгой иерархии. Мемор меня впечатлила, особенно если такая глыба нависает над тобой… Но чтобы эти создания управляли звездой?
Она скептически выгнула брови и напоказ искривила уголки рта. За столом прокатились смешки.
– Именно, – сказала Айян Али. – Как может существо наших размеров – да блин, вообще каких угодно размеров… как может создание из обычного вещества контролировать магнитные петли солнца?
– Хороший вопрос, – поддержал Фред. – Тут явно что-то еще творится.
– Но что? – спросил Редвинг.
Все молчали. И размышляли, пока Редвинг не принял решения вернуться к работе. Он вызвал на видеостену следующий снимок.
– Вот более поздний кадр, сделанный, когда мы пролетали вокруг Чаши, приближаясь к ней с обратной стороны их солнца.
Новые охи да ахи.
– Вот теперь вы видите, в чем загвоздка с этими магнитными петлями, – сказал Карл.
Фред уже кивал.
– Видите, как Струя словно бы курчавится? Это…
– Магнитные спирали, – закончил Фред. – Эти переплетенные узелки ярче, потому что поле там сильнее и плотность плазмы тоже выше. Классика. Век-другой назад мы такое уже наблюдали в тех огромных джетах от аккреционных дисков вокруг черных дыр. Астрономы про них многое знают.
– Ага, спасибо.
Редвинг видел, что Карла раздражают постоянные попытки Фреда забежать вперед. Но Карл сдерживался, поскольку замечания Фреда были в тему. Редвинг медленно произнес:
– Значит, чтобы додуматься до подобного, им нужно было всего лишь к ночному небу приглядеться. И другим галактикам, как сделали это мы… еще в двадцать первом веке, так?
Карл кивнул[14].
– Да, как Фред уже и сказал. Я имею в виду вот что: магнитное поле Струи полностью формируется за счет петель. Магнитные поля мигрируют к Струе и каким-то образом засасываются в нее.
– Ага! – воскликнул Фред. – Значит, поля выполняют критическую работу по сужению Струи, выпрямляя ее так, чтобы плазменный штырь проткнул Свищ.
– Да. Звезда вращается, магнитное поле скручивается и рябит, как платье балерины. Его сносит к основанию Струи и нанизывает на нее. Колоссальные давления в этом месте выдавливают Струю наружу. Сначала она раздувается, затем магнитные поля вроде как приходят в чувство. Они сами себя за хвост кусают – разорваться ж не могут, так что закручиваются новыми и новыми витками. Уже давно известно, что магнитное поле можно закрутить так, чтобы оно нанизалось само на себя – но при этом оно просто распадется на две петли, словно бы самовоспроизводясь. Итак, поле самоорганизуется таким образом, чтобы поток направлял Струю в Свищ, – торжествующе закончил Карл и вывел на экран картинку Чаши, где неоновой рекламой флуоресцировали в Струе нити магнитного поля.
Бет вперилась в изображение.
– Я… блин, я это испытала на себе. Яростная турбулентность, встречные шквалы на скоростях, для которых «Искательница» вообще не предназначалась.
Карл улыбнулся, довольный немедленно поступившим опытным подтверждением его теории.
– Ты же в первый раз летела по Струе со стороны выхлопа. Ничего удивительного. Это встречный поток. Так бывает, если складки платья…
Карл углубился в аналогии и технические детали, но Редвинг перестал его слушать. Он наблюдал за командой, оценивая их реакцию. Экипаж должен понимать, на что идет. Если повезет, можно снять дивиденды в виде парочки свежих идей.
– Оно самоорганизуется, – проговорила Айян Али, глядя на сложно переплетенные светоносные кружева внутри Струи. – Вот так и работает.
Ее реплика всех откровенно удивила. Айян Али была навигатором и пилотом, а не астрофизиком.
Не обращая внимания на их озадаченность, Айян Али продолжала:
– Наш двигатель устроен аналогично. Он разогревает входящий поток, сдерживает плазму достаточно долго, чтобы прошли процессы термоядерного горения, потом выбрасывает назад. И на всем пути горячую плазму сковывают магнитные поля. Струя, которая приводит в движение Чашу, устроена точно так же, как наша выхлопная струя.
У нескольких членов экипажа челюсти отвисли. Редвинг всегда наслаждался подобными моментами. Собрать вместе умных людей, дать им поиграть в пинг-понг с идеями вместо мячиков, добавить новую информацию, перемешать. Подогреть интерес. Довести до кипения на медленном огне. Поразительно, как часто возникают при этом новые, свежие идеи.
За столом возбужденно зашептались.
– Отлично сказано, – отозвался Карл. – У нашего корабля и… их… одинаковый принцип работы.
– У их корабля-звезды, – произнес Редвинг.
Тон общения изменился. Команда начинала осознавать истинный масштаб происходящего, это было видно по лицам. Сжатые губы, напряженные подбородки, неспокойно бегающие или суженные глаза. Пора снова сфокусировать мысли экипажа.
– Пускай даже это прозвучит слишком технически, – сказал Редвинг, наклонясь вперед и сложив руки на столе ладонями вместе, – но вот вам такой важный вопрос: достаточно ли понятен запланированный маневр бортовым артилектам, чтобы они помогли его осуществить, разобраться в возникающих проблемах, расширить пределы уже изученного?
Бет ответила:
– В нашем пролете вверх по Струе группа артилект-навигаторов, несомненно, многому научилась.
Лицо Айян Али затуманили воспоминания.
– Ты права. Когда я заступила на вахту, меня поразило, как они много умеют. Помнишь, у нас ловушка барахлила, не могла набрать достаточно плазмы в камеры сгорания? Артилекты исправили полевой контур, не успела я и понять, что не так. В тестовых полетах через облако Оорта они ни разу не поступали подобным образом.
Разговор на технические темы увлек всех. «Искательница солнц» хранила тайну, о которой предпочитали молчать: сотрудничество смертных с кристаллическими артилектами, знавшими куда больше людей о том, что капризному человеческому разуму давалось трудно. Артилекты выполняли необозримое количество рутинных операций, а скорость и точность их работы намного превышали возможности неторопливого, туповатого, уязвимого человеческого груза. Артилекты, интегрированные искусственные разумы, умели сливаться в режим коллективного интеллекта, формируя общество разумов[15], пылавшее яростным энтузиазмом. Редвинг предпочитал думать о них как о членах экипажа, просто неразговорчивых. Артилекты принимали на себя колоссальный груз ежедневных забот и никогда не ныли. Особенно молчалив был артилект-внутрисистемщик: Редвинг мог по пальцам пересчитать случаи, когда общался с ним на своей вахте. С другой стороны, по-настоящему оригинальных идей артилекты еще ни разу не выдвинули.