Приматка ответила:
– Что ж, испытайте меня.
Часть десятаяКаменный разум
Важен не размер собаки в драке, а размер драки в собаке.
30
Клифф смотрел, как под гневный рык громовых раскатов хлещут из пурпурной тучи тускло-серебристые струи ливня. Яростная непогода напомнила ему более слабые холодные осенние бури, которые порою приходилось пережидать в горах Сьерра-Невады: тогда платиновые молнии с оглушительным треском высвечивали половину темно-свинцового небосклона. Гром тут звучал еще оглушительней, нежели в Сьерре; возможно, оттого, что буря разразилась в атмосфере более плотной и глубокой и циклонический вихрь охватывал просторы куда шире планетных. Колоссальный размах грозы даже осмыслить было тяжело: нагроможденные друг на дружку пурпурные сэндвичи туч возносились в темно-серебристое небо, постепенно размываясь в перспективе. Резко, до щипков в носовых пазухах, запахло влажным деревом и озоном. Высунув язык, Клифф ощутил металлический привкус больших дождевых капель, который смешивался с остаточной солью широких листьев, недавно послуживших беглецам вместо салата, и кислыми нотками каких-то цитрусовых – эти плоды повезло сорвать с ближних деревьев, прежде чем хлынул ливень. Привкус чужбины.
.
– Дождь скоро всё, – проговорил Кверт. – Нужно идти. Быстро.
Клиффа ошеломило это заявление.
– Почему?
– Народ нас найдет.
– Ты уверен?
– Много знают они. Даже камни… – Буря стихала, и Кверт обвел широким жестом лапы далекие горные пики меж серовато-белых, точно хлопок, облаков. – Говорят с ними. Всегда знают.
Кверт подкрепил свои слова тяжелым кивком непокрытой головы.
Клифф кивнул в ответ. Барабанил дождь, в воздухе распространялся дымный запах; думать было трудно. Кверт, наверное, прав. Вся Чаша опутана плотной паутиной сенсоров. Как ни безлюдны ее земли, а тут однозначно раскинута умная сеть, соединяющая их. Тем не менее большая часть территорий Чаши пользуется самоуправлением. Но, с другой стороны, такими громадными пространствами вообще невозможно было бы править, не окажись доступные обитателям возможности по умолчанию стабильны и заурядны, не позволяй Птицы в разумных пределах пускать все на самотек…
Людям не укрыться надолго от глаз Ищеек. Единственное преимущество в том, что Чаша хотя и интегрированная структура, но все же невероятно огромна. Даже свету требуется некоторое время, чтобы ее пересечь: около двенадцати минут от края до края. Клиффа раздражали неизбежные задержки в общении с Редвингом и «Искательницей», будь то текстовые или голосовые переговоры. Особенно если учесть, что связь в любой миг могла прерваться.
Небо бурлило яростной неуемной энергией. Непредсказуемыми порывами ревущего ветра в убежище под скалой задувало холодные струи дождя. Во все стороны, насколько хватало глаз, тянулся темно-свинцовый небосвод. Но Кверт ведь не случайно выбрал для привала это место: древнюю пещерку явно искусственного происхождения, примерно прямоугольной формы, вырезанную прямо в скале. Группа успела туда юркнуть за считаные мгновения до ливня. Пока люди разогревали пищу на костре из веток, снаружи уже низвергалась потоками воды темная клиновидная туча.
Спустя много часов небо стало проясняться.
– Ну что, народ, – сказал Клифф товарищам, – собираемся.
Силы и люди, не сговариваясь, заворчали, но покорно поднялись и стали заливать костер водой. У Клиффа на языке еще держался привкус нежного мяса, зажаренного на этом костерке. Вот бы сейчас калифорнийского зинфанделя, мечтательно подумал он. Хотя, возможно, это вино уже давно не производится. Да и самого места под названием Калифорния на Земле могло не остаться.
Сочной вырезкой стол беглецов обеспечила большая толстая зверюга вроде собаки, атаковавшая их несколькими часами ранее. Когда существо ринулось на них под шелест крупнолистного кустарника, в глаза прежде всего бросились изогнутые желтые рога на широкой костлявой башке. А потом – оскаленные клыки. Зверюга, зарычав, прыгнула на них, а выражение морды Клиффу явственно напомнило хорька в курятнике. Беглецы в большинстве своем изумленно застыли: даже Кверт и его силы не ожидали нападения. Айбе, однако, поразил зверя на середине прыжка метким выстрелом из лазерника: луч пробил на удивление крупную черепную коробку, тварь грянулась к ногам людей, безжизненно раскинув лапы, и испустила дух, издав на прощание долгий судорожный рык.
Отряд с наслаждением уписывал темное сочное мясо. Зверюга обладала мощными мышцами, которые без труда удалось отделить от костей. Силы раскалывали кости и высасывали из них мозг. Клифф подумал, не последовать ли их примеру – в конце концов, тоже еда, но резкий маслянистый запах отпугнул его, и он отдал свою кость товарищам.
– Спасибо, – сказал Айбе, принимая ее. Провел по кости иззубренным ножом и переломил через колено. – М-м, вкуснятина!
Ирма с Терри тоже отказались.
– Брр, – помотал головой Терри. – Я на низкожировой диете вырос. Почти полвека это было нашим святым писанием, пока кровяные наночистильщики не появились.
– Я тоже, – сморщила носик Ирма. – Нашему поколению даже запах жира в тягость был.
– А мне нравится, – пожал плечами Айбе. – Наверное… стоп, а вы из какого поколения?
Терри, Ирма и Клифф переглянулись.
– Нам всем за семьдесят, – сказала Ирма.
– Блин, – сказал Айбе. – А мне сорок четыре.
– Молокосос! – хихикнул Терри. – Вообще непонятно, как тебя на борт пропустили. Ходили слухи, что Флот запретил принимать в экспедицию всех моложе пятидесяти: дескать, слишком неопытные.
Айбе фыркнул.
– Все вы, старые пердуны, одно и то же твердите.
Ирма хмыкнула.
– Первые сорок лет – для секса и воспроизводства. А ты чем занимался? Накапливал бесценные технические навыки?
– Конечно, – Айбе пожал плечами. – Больше всего на свете мне хотелось попасть на корабль. Воспроизводство слишком распиарено.
Все засмеялись.
– Вы, парни, вечно такие занятые, что нам, девочкам, остается только яйцеклетки по морозилкам раскладывать, – сказала Ирма. – До шестидесяти просто рожать легче.
– А Редвингу, по-твоему, сколько может быть? – спросил Терри, дожевывая ломоть мяса, который выменял у Айбе за очередную косточку.
– Наверное, под сотню, – предположила Ирма[18].
– Да что ты, явно больше. Однажды он обмолвился, что еще застал конец Века Завышенных Аппетитов. Времечко было паскудное.
– Он и сам препаскудный тип, – отпарировал Айбе и присосался к длинной кости, не выпуская ее из губ до тех пор, пока воздух со свистом не прошел через опустевшую кость насквозь.
– Послушай, – мягко проговорил Клифф, – сейчас многие живут до ста пятидесяти. Редвинг не такой уж и старик.
– Сейчас – в смысле, в ту пору, когда мы покидали Землю? – уточнил Терри. – Бог его знает, сколько люди там живут сейчас.
Клифф понял, что на этом разговор оборвется, ведь всех отвлечет мысль о бездне времени, разделившей их с родными и близкими. Он не противился. Кверт, который тоже слушал беседу и явно что-то понял, склонил голову.
Потом все же настала пора сниматься с места.
Они выбрались из высеченного в скале прибежища наружу. Небо прояснялось. В Чаше можно было наблюдать горизонты, но все ближние были закрыты тучами, и лишь более высокие слои атмосферы сияли мягкой голубизной. Клифф раньше не видел ее в такой резкости, ведь местная атмосфера глубиной намного превосходила земную. Сейчас, однако, выдался момент, когда звенящую резкость чистых верхних слоев нарушали лишь несколько тучек. Над головами, разумеется, продолжала пылать путеводная звезда Чаши. Но отряд Клиффа уже много дней перемещался по артефакту в разных направлениях, порою на большой скорости, и теперь звезда – Викрамасингх, как окрестил ее некогда сам Клифф, – сияла не точно в центре небесной сферы, а немного в стороне. Зато Струя теперь словно бы накренилась к путникам. Плазменные потоки текли с ленивым изяществом, бледно-оранжевые филаменты пронизывали кружевную вуаль. Взбираясь на пологий холм, Клифф наблюдал за ними. Люди чуть подотстали от следовавших впереди разведчиков-силов – хотя, как напомнил себе Клифф, могли среди них быть и разведчицы, ведь он до сих пор толком не научился различать самцов и самок этого вида. У силов гендерные различия были сглажены и во внешности, и в одежде, и в поведении. Возможно, этим и объяснялись озадаченные взгляды, которыми порою окидывали они Ирму. Клифф полагал, что силам половая градация людей могла показаться навязчивой.
В лесу кишела жизнь всяких форм. Клифф уже знал, что в мире без ночи животным все время приходится быть настороже. Добычу эволюция наделила глазами с большим углом обзора, словно у кроликов, или фасеточными, как у насекомых, – в любом случае они обеспечивали широкоугольное восприятие. Хищники, как и на Земле, получили глаза широко расставленные, для лучшего пространственного охвата, и нацеленные вперед, со значительной глубиной поля зрения.
Ирма шагала рядом, время от времени перемещая рюкзак, когда тот начинал натирать ей плечо.
– Тебя не заинтересовало, – сказала она весело, – почему здесь так много двуногих?
Клиффу приходилось себе напоминать, что он вообще-то биолог.
– А, э-э… нет, я не задумывался. Но… как я помню из универовского курса, земная двуногость всего лишь случайный результат анатомии позвоночных.
Ирма поправила кепку, заслоняя глаза от солнца.
– Те кахалланцы, помнишь? Их с нами трудно было бы спутать даже в сумерках. Они вроде как из мира, где планета обращена к своему солнцу одной и той же стороной. Совсем не похожего на Землю. Но они двуногие. Двуногие гуманоиды. И это странно.
Клифф в это время внимательно наблюдал за жизнью леса, но и теория его увлекала. Он откусил кусочек сладкого корня, который по совету Кверта выкопал из земли, и сказал: