Корабль-звезда — страница 46 из 76

– Конвергентная эволюция, думаю. Кахалланцы, скорее всего, происходят от четвероногих предков, как и мы. На Земле у членистоногих полно свободных конечностей, а нам, несчастным млекопитающим, в них отказано. Мы двуногие, потому что начинали с четырех ног, потом научились лазать, а еще позже – пользоваться орудиями труда. Для ходьбы осталось только две конечности, и эволюция заставила нас встать на них.

Ирма тоже попробовала сладкий корень, доела весь и усмехнулась. Она тоже не уставала разглядывать деревья, лианы и небеса. Проведешь в бегах столько времени, и осторожность станет привычкой.

– Да, но на Земле двуногие – редкость. Если не считать птиц, но те очень много в крылья вложили. А у беспозвоночных наилучшим приближением к вертикальной позе будет поза богомола.

Клифф поразмыслил, раздавил толстое насекомое, которому вздумалось поселиться в его волосах.

– У богомола четыре опорные ноги.

Ирма, когда ей являлась идея, повышала голос:

– Ты не понимаешь! Нам здесь еще в начале попался двуногий вид, так? Здоровенная такая зверюга, но она не обратила на нас внимания, уж не знаю почему. Потом силы. Потом эти вот кахалланцы. У всех головы, лица, два глаза смотрят вперед, под ними нос и челюсти.

Клифф понял, к чему она клонит.

– Ну да, такое расположение не обязательно… Но вспомни, на морды членистоногих без испуга не взглянешь: они достаточно похожи на нас, чтобы это напрягало.

– А у кахалланцев лица заостренные, глаза по сторонам разведены.

– Добыча. Еще в университете выучил: глаза вперед – на охоту идет, глазки врозь – укрыться не прочь. Кажется, это универсальный принцип.

– И у них есть мех, – сказала Ирма. – У нас его нет, иначе бы перегревались при забегах на дальние дистанции, вот и потеряли шерсть.

Клифф кивнул, вспоминая, какими громоздкими показались ему кахалланцы: приземистые, мощные, скорей на медведей в человечьей шкуре смахивают. Они и словом не обменялись с людьми и силами. Только зыркали и принимали угрожающие позы, словно дикие звери.

– Гм, да. Значит, кахалланцам нет нужды много бегать. Или говорить.

– Чаша учит нас, – Ирма снова повысила голос, – что разумные чужаки сходятся к гуманоидному обличью.

Клифф, не переставая озираться, размышлял. Или потому, что их кто-то такими сделал?

Кверт шел впереди, а теперь развернулся.

– Не Народ. Не такие, как вы, гуманоиды. Мы сказали бы – силоиды, вашим языком. Одно и то же. Неважно.

– Ну да, – согласилась Ирма. – А я вот не могу понять почему.

– Это Народ сделал, чтобы так было, – ответил Кверт. – Древний.

– Значит, у них… э-э… две руки и четыре ноги было? – спросил Клифф.

– Было. И много других. Две ноги было. Все они Народ.

Ирма уточнила:

– Народ и вправду тут всем управляет?

Кверт потупил глаза: Клифф уже понял, что так силы выражают осторожное сомнение.

– Ледоразумы. Они выше Народа.

– А как это работает? – спросил Клифф настойчиво.

– Теперь не будет. С тех пор, как вы появились. Мы, силы, тоже теперь на Ледоразумов работаем.

Кверт извлек свой маленький коммуникатор пирамидальной формы, который по желанию владельца умел раскрываться в плоский экран. Клифф еще не сообразил, как это делается.

– Как именно вы на них работаете? – спросила Ирма.

– Вас к ним привели.

– И всё? – уточнила Ирма. – А почему нас?

– Вы беспокойство внесли. Народ вас называет Позднейшие Захватчики, потому что вы новые. Ледоразумы вас хотят увидеть. Узнать. Мы привели.

– Да мы просто мимо пролетали, – сказала Ирма, – на маленьком корабле.

– Я от Ледоразумов слышал. Что-то про Глорию. Знать желают, кто вы такие, зачем на Глорию летите. – Кверт сделал головой жест, отвечавший пожатию плечами. – Не знаю, что за Глория.

– Это звезда прямо впереди, – ответил Клифф. – Отсюда ее не видно, потому что ваше солнце слишком яркое.

– Звезда впереди? – переспросил Кверт без всякого выражения на морде. Это означало, что чужак напряженно слушает, не желая выдавать эмоций.

– Звезда, похожая на вашу, но такая далекая, что она видна только как точка, – объяснила Ирма. – У нее есть планета, там биосфера. Кислород, азот, все такое. Мы летим туда. Хотим там поселиться.

Кверт сохранял бесстрастное выражение морды, но глаза заходили ходуном в глазницах, закрутились, потупились. Чужак испытал настоящий сдвиг парадигмы мироздания.

И Клифф понял. Силы совсем недавно впервые увидели, что по ту сторону Чаши: темная бездна, пронизанная сиянием звезд. Ледоразумы каким-то образом намекнули им на это, послали сигнал, дали указание привести группу Клиффа. Кверт и его сородичи до этого никогда не видели звезд. Только спустившись с отрядом Клиффа в подземный лабиринт, узрели они, как вращается в небесах галактическая карусель.

Силы были похожи на людей, которые всю жизнь прожили в пещере, не выходя увидеть небо. Их мир – мир всех обитателей Чаши – представлял собой безграничный теплый рай вечного солнечного дня. Солнце и Струя заслоняли перспективу. Обычные жители Чаши никогда не видели звезд, не представляли себе величественной Галактики на темном бархате небес, усеянном мерцающими точками.

Откровение это было явлено силам в пору мятежа и гнева. Народ много эпох владычествовал над ними, подавлял, но теперь силы сформировали новое представление о своем месте в картине мира. Границы их мироздания совсем недавно стали взрывоподобно расширяться. Отряд Клиффа подтвердил новые представления, и это привело ко множеству трагедий: битве с небесной рыбой, бомбардировке и огненной буре в городе силов…

Клифф собрался было объяснить это Кверту. Чужак слушал, по-прежнему не меняясь в морде, не выдавая никаких мыслей. Но вдруг их внимание отвлекли.

Сил, который шел первым, остановился, сделал жест и что-то пробормотал низким шепотом. Лапами показал: впереди что-то есть, всем рассредоточиться.

Силы следовали стандартной тактике: рассыпаться в стороны, под прикрытие, выждать, осторожно возобновить движение. А людей этому тоже учили, на занятиях по боевой подготовке. Каждый член отряда, человек или чужак, двигался так, чтобы с двух сторон его могли прикрыть лазерами или стрелами.

Впереди, за деревьями и лианами, что-то едва слышно стучало.

Лес закончился. Они осторожно переместились к холмику, выбранному наблюдательным пунктом. Насколько хватало глаз, влево и вправо тянулась полоса аккуратно расчищенных полей, изумрудно-зеленых, занятых сельскохозяйственными культурами. На полях работали простые автоматы, издавая мерный шум. Через несколько километров лес начинался снова. Растения были желтовато-коричневые, с толстыми стеблями и выступавшими из них, подобно стрелам из колчана, желтовато-пурпурными отростками. Клифф прикинул, что в высоту они достигают трех-четырех метров: настоящие деревья, утыканные длинными спицами, вдоль которых протянулись широкие опахалообразные цветы. В воздухе повис легкий туман – что это, пыльца?

– Можем перебежками пересечь, – сказал Айбе.

Кверт вместо ответа указал на работавшие в полях фигуры. У фермеров имелись грузовики и робокомбайн; последний трудился в отдалении, срезая плоды и перевозя их в кузовы грузовиков. Уборка сопровождалась мерным умп умп умп. Налетел ветерок, принес запах вроде апельсинового, но с режущей ноткой. Все двигалось в медленном ритме, и Клифф припомнил монотонное лето на ферме в Калифорнийской долине. Присмотревшись к полям в бинокль, он заметил:

– Те же существа, от каких мы убежали. Их каменный разум зачаровал. Кахалланцы.

– Специальные кахалланцы, для работы в поле, – сказал Кверт. – Всегда на ферме. Рождаются и умирают. Всегда тут.

– Они всю жизнь проводят в этой деревне? – спросила Ирма.

– Содержатся тут. – Кверт обменялся с другими силами несколькими залпами быстрых невразумительных фраз на своем языке. Клиффу показалось, что чужаки встревожены. Основными средствами разнообразной мимики силов служили движения глаз и тонких рельефных бровей над ними. Закончив совещаться, Кверт обернулся к землянам.

– Айбе ваш прав. Нужно перебежать. Видите?

Почти точно напротив стоял комплекс невысоких построек цвета высохшей глины.

– Инкубатор их там. Кахалланцев немного обычно. Мы перебежим, кахалланцы не увидят.

Клифф попытался осмыслить услышанное. Особая разновидность кахалланцев, выведенная для агрокультурных работ? Это что же, Народ их селекционировал? И… инкубатор?

Они пробирались по лесной опушке, вдоль извилистой полосы зигзагообразно изогнутых деревьев. Ирма с Клиффом предполагали, что такая форма позволяет деревьям улавливать больше солнечного света, поскольку больше листвы обращено к звезде, красной точке, неподвижно висящей в небесах. Более слабый и рассеянный свет Струи деревья игнорировали. Щетинистые ветви и спирально закрученные лианы обвивали толстые зигзагообразные стволы, впитывая постоянное солнечное излучение. У подножий ветви были толще, чем у вершин, и это облегчало игру в прятки с кахалланцами. Беглецов никто не заметил.

Они остановились недалеко от желтовато-коричневых зданий, по виду кирпичных. Клифф родился в Калифорнии, и ему редко доводилось видеть кирпичные здания значительной высоты, ведь такая конструкция уязвима перед землетрясениями. В Чаше землетрясений не происходило… Он посмотрел в бинокль: приземистые двуногие фигуры, покрытые шерстью, медленно перемещались среди кирпичных стен. Клифф показал туда.

– Не друзья, – Кверт как-то странно пощелкал веками, сузил глаза.

– Эти кахалланцы нас Народу выдадут, да? – спросил Терри.

Кверт ответил:

– Должны.

И снова потупился.

Другие силы нетерпеливо переминались с лапы на лапу и щелкали веками, вероятно, выражая согласие. Чужаки вроде бы не считали этот вопрос достойным спора. Полоса возделанной земли тянулась в обе стороны, пропадая вдали в легкой бежевой пылевой дымке, обогнуть поле нечего было и думать. Кто знает, насколько велика эта ферма? Странный, однако, способ возделывать землю; почему бы не разделить участки на квадратные зоны, минимизируя расстояние обхода?