Клифф с Ирмой с подозрением покосились на чужака. Кверт подошел к лестнице и отдал приказания своим бойцам внизу на текучем языке силов. Терри с Айбе тоже выбрались на второй этаж.
– Паучары чем-то в дверь колошматят, – сказал Терри.
Ирме потребовалась помощь, но в целом все люди и силы на удивление легко добрались до отверстия в потолке и вылезли на крышу. Первые подхватывали остальных и помогали им. Крыша состояла из бежевых прямоугольных кирпичей. Клифф осмотрелся и понял замысел Кверта. Постройки инкубаторного комплекса стояли недалеко друг от друга, люди и силы могли перескочить с одной крыши на другую. Силы, не тратя времени на обсуждение, стали перепрыгивать на соседнюю. Они-то уже встречались с таким врагом, но Клифф, не сдержав интереса, глянул вниз в прыжке и увидел, что дверь здания, откуда они выбрались, окружена паучарами. Некоторые пауки держали в лапах деревянные палки с заостренными и зачерненными, словно в огне, концами.
Ирма прыгнула следующей и чуть не упала: ее ботинок соскользнул с края. Клифф еле успел ее поймать, схватил и подтянул к себе. Терри и Айбе справились сами. К этому моменту большинство силов перебирались на следующую крышу. Вид у гуманоидных котов был спокойный, но они явно спешили.
Они бежали и прыгали, бежали и прыгали, пока не достигли крайнего здания инкубаторного комплекса. Силы забросили на ближнее дерево тонкую веревку с крючком вроде бумеранга на конце и надежно обмотали ею ствол. После этого один из силов подцепил веревку к своему рюкзаку, где имелась походная солнечная батарея, что-то настроил и повернул тумблер. Веревка мигом расширилась, став толстым канатом, за который не составляло труда ухватиться руками. Клифф моргнул от удивления: полезный трюк, никогда прежде не виденный.
Они стали спускаться с крыши по канату, несколько замедлив стремительное бегство. Клифф с Ирмой отошли, прокрались вдоль края крыши и выглянули за поворот улицы. Паучары все еще трудились у двери, пытаясь пробить ее самодельными копьями. Тут из переулка появились кахалланцы и закричали, подняв тревогу. Паучары развернулись, и началась битва. Пауки двигались так быстро, что их лапы сливались в дерганое марево, а у кахалланцев вместо оружия были мотыги и прочие сельскохозяйственные инструменты. Кахалланцы били пауков наотмашь и протыкали, но паучар было слишком много, и вскоре кахалланцев задавили массой.
Клифф наблюдал за этим кровавым столкновением металла, клыков и когтей, размышляя о путях здешней природы. Больше сотни паучар на десяток кахалланцев – никаких шансов. Ирма сказала:
– Борьба за размножение? Сурово.
Кверт подошел к ним и без особого удивления посмотрел вниз.
– Народ установил правила. Кахалланцам не дает все больше и больше полей. Использует упанафики, чтобы у кахалланцев не слишком много яиц созревало. Упанафики – вредители. Их война с кахалланцами тут. Никогда не прекратится.
– Народ не остановит это? – спросила Ирма.
– Народ хочет, чтоб так было. – Кверт помолчал, подыскивая термины из англишского. – Равновесие. Стазис.
Клифф смотрел, как пятеро паучар ползут по телу кахалланского гуманоида, преодолевая его сопротивление. Словно из кошмара кофеинового наркоши выползли, подумал он. Кахалланец упал и исчез под кучей паучар. Клифф вспомнил услышанное от кого-то давным-давно замечание: лесть рождает не лучшие комплименты, в отличие от паразитизма.
– Блин! – тревожно вскрикнула Ирма, и он очнулся от раздумий. Несколько паучар появились на краю крыши метрах в двадцати. Они вылезли на нее по стене. Твари угрожающе шипели и сучили щелкающими лапами.
Ирма с Клиффом отвлеклись, и на крыше тем временем не осталось никого, кроме Кверта. Сил тут же взялся за канат и с непринужденным изяществом начал соскальзывать по нему. Он пропал за краем крыши, крикнув напоследок:
– Быстро за мной!
Ирма полезла следом, а Клифф развернулся и выстрелил из лазерника в целеустремленно ползущих через край бежевой кирпичной крыши паучар. Лучи пробили в панцирях нескольких тварей дыры, но паучар это не слишком смутило. Одного, впрочем, Клифф подстрелил прямо в центр брюшка, и тварь, раскинув лапы, застыла. До паучар было всего пять метров. Клифф перегнулся через край и отсоединил крюк. Времени скользить по канату к деревьям не осталось, как и уверенности, что у паучар не хватит прыти воспользоваться им. Другой конец черного каната был надежно обмотан вокруг дерева метрах в тридцати, так что Клифф просто схватился за свой, разбежался и прыгнул. Его дернуло и повело в сторону, захватило дух, в плече что-то сместилось – чуть не вывихнул, надо полагать. На лету Клифф кувыркнулся, не выпуская каната, и попытался схватиться за него крепче. Деревья приближались. Клифф врезался в крону ногами вперед, его хлестнула листва, одна ветка оцарапала лицо, другая, резкая боль пронзила ребра. Клифф судорожно глотнул воздух и не столько соскользнул по веревке, сколько свалился почти вертикально вниз, проехался по зигзагообразно искривленному стволу бед– рами и промежностью, но умудрился не потерять ориентацию в пространстве и коснулся земли ногами. От удара его скрутило в три погибели, ребра снова пронзила острая боль, перед глазами все поплыло. Он лежал, пытаясь отдышаться, а его теребили руками и лапами, помогали подняться.
Терри крикнул:
– Бежим!
Клифф повиновался, но получилось у него это скверно.
Паучары кинулись в погоню между деревьев, оглашая лес надсадным визгом. Но они были маленькие, а если в чем люди и мастаки, подумал Клифф, так это в старом добром искусстве бегства.
Он то и дело сбивался с темпа, подволакивал ногу, и, когда паучары наконец отстали, из Клиффа от усталости дух вышел вон.
31
Редвинг смотрел на проплывающие под кораблем пейзажи Чаши, позволяя себе ненадолго отвлечься и насладиться великолепным зрелищем. Вскоре он вернулся к работе и переключил видеостену на внутренние камеры. В саду, на дисплеях слева и справа от него, две пальцезмейки скользили среди растений, что-то выдергивали, куда-то сажали семена, а третья – Фистер, самец, темней и немного крупней их, – возился с двумя свиньями под общий гомон, шипящее хихиканье и хрюканье. Редвинг с трудом удержался от смеха, но больной вопрос не отпускал его. Чего я мог не предусмот– реть?
Спустя пару минут должна была явиться Бет, и он снова перевел видеостену в режим пейзажей Чаши. Потом извлек пожелтевший, местами порванный листок бумаги. Капитану полагалось несколько килограммов багажа – в этом смысле письмо не значило почти ничего, а в личном – всё. Письмо из Хантсвиллского госпиталя, откуда отцу не суждено было вернуться. Редвинг получил его в десять лет, и тогда для него это стало откровением. А сейчас – чем-то даже большим.
Живи на полную. Рискуй. Тщательно обдумывай свои действия и действуй. Говори. Держи разум раскрытым, а сердце горячим. Не убивай время. Живи, живи, живи, ведь настанет день, когда не сможешь.
Он вспомнил папу в лучшие его годы: в темных волосах поблескивают опилки, отец деловито пилит бревно из ели Дугласа – два на четыре – жужжащим лезвием круговой пилы, потом стряхивает опилки, быстро оценивает сделанное, держась за вбитые в дерево гвозди, кивает, рассекая макушкой влажный ароматный пыльный воздух, вынимает еще один гвоздь изо рта, где зажимал его передними зубами, отстегивает с пояса молоток с шаровым бойком, двумя быстрыми ударами и финальным легким толчком заканчивает работу, ослепительно улыбается и идет дальше.
Редвинг уставился на листок бумаги, наверное в тысячный раз, потом отложил. Слова, написанные несколько веков назад, все еще истинны.
Бет постучалась в дверь тесной каюты. Он встал, открыл, кивком приветствовал ее. Точно вовремя.
Бет села напротив, и он сделал вид, что заканчивает вносить записи в вахтенный журнал. Впрочем, он не совсем притворялся. Нужно было постоянно отслеживать поведение «Искательницы солнц» на бурных волнах плазмы и магнитных полей. И готовиться к полету по Струе. Команда работала сверхурочно и нервничала.
С Бет ему пришлось тяжелее всего. Она провела внизу много месяцев и ухитрилась вернуться на борт. Впечатляющее достижение. Она пользовалась безусловным авторитетом у экипажа. Она потчевала их рассказами об инопланетянах, своих хитроумных трюках и чудесах Чаши. Она испытала невзгоды и сбежала из тюрьмы. Она просчитала оптимальный путь по чужацкому артефакту и сумела реализовать план. Вернулась домой на чужацком же аппарате. Редвинг за все это повысил ее сразу на два звания. На Глории – а мы туда доберемся, провалиться мне на этом месте! – именно Бет будет командовать первой высадкой. Но ее лицо не сулило доброго.
– Капитан, – начала она, – мы перед экзистенциальной угрозой.
– Вы правы. У нас не хватит припасов на полет к Глории. Когда мы заметили Чашу, то уже выбивались из графика. Теперь же отставание безнадежно. Мы летаем внутри этой громадины, проедаем запасы пищи и невосполнимых материалов. И времени.
Бет решительно проговорила:
– Я хочу сказать, что, решись мы на явно враждебный поступок, это изменит правила игры.
Он кивнул. Умей признать поражение в риторике.
– Нужно поставить на счетчик их. Иначе они нас просто пересидят.
– Их Струя – ключ к Чаше. Угроза ей – смертоносна.
– Именно. Но мы не собираемся их дырявить. Мы лишь убедим их, что нам это по силам.
Бет скорчила сухую гримаску.
– Мелкий укол нанесем?
– Да, и не более того.
– Капитан, помните, что это чужаки. Их цивилизация старше всего, что нам известно. Блин, может, даже старше всех, с кем мы в состоянии будем пересечься. Маневр этот провокационный, очень рискованный.
– Да. – Он сел на свое место и сложил руки на столе. – И мы обязаны рискнуть.
– Послушайте, мы ж ни хрена не знаем о работе этой чертовой Струи. О том, как с нею управляются Птицы. Насколько она нестабильна.