– Да. Но разве в науке это не обычное дело? – Редвинг усмехнулся. – Если не понимаешь, как оно работает, поставь опыт.
Бет помотала головой.
– И к тому же мы не знаем смысла глорианского послания, не представляем, как на него реагирует Народ. Я просто… Я беспокоюсь.
– Я тоже. – Чего я мог не предусмотреть? – Любой выбор сопряжен с риском. Возможно, верный вопрос в данном случае таков: сыграть в русскую рулетку с двумя пулями или одной?
Она со вздохом поднялась. Ей явно было нелегко стоять. Редвинг снова задумался, а правильно ли поступил, выбрав ее в запасные пилоты. Повинуясь импульсу, он сам встал и на прощание крепко обнял девушку. И тоже тяжело вздохнул.
Карл продемонстрировал ему снимки «Искательницы солнц», кропотливо собранные наружной автоматической камерой, которая облетела весь корабль.
– Нашей старушке уже несколько веков, – сказал Карл не без гордости, – но она еще ого-го.
Карл обычно держался официально и скованно, однако в этом случае эмоций скрыть не сумел.
Изящную корму корабля частично заслонял «бублик» жилой секции. Ангары челноков, размещенные вдоль центральной укосины, светились тускло-желтым, боты для ВКД[21] и их причалы – оранжевым. Микрометеориты испещрили корпус рытвинами, по бокам протянулась черная вязь радиационных ожогов. Дизайн подчинялся функции межзвездного полета, а теперь, на орбите планетарного масштаба, прокачка плазмы через магнитную воронку давалась с трудом, и корабль едва сохранял управляемость. Временами «Искательницу солнц» сотрясали болезненные спазмы, выдавая предельное напряжение всех конструкций. Термоядерные печки во чреве корабля работали то гладко, то с перебоями, то вообще не работали, и тогда Карлу с его коллегами приходилось как следует попотеть, возвращая корабль к жизни. Редвингу «Искательница солнц» казалась великолепным морским судном, обреченным вместо высоких волн ржаветь в бухте.
Он покивал.
– Да, отлично. А магниты со Струей справятся?
Айян Али устало вздохнула.
– Мы их подъюстировали. Вроде бы все работает. Я уверена, что с турбулентностью справимся; есть же записи и воспоминания артилекта о том, как Бет поднималась по Струе.
– А если нет? – настаивал Редвинг.
– Чем больше плазмы будет попадать в ловушку, тем лучше, – сказал Карл. – А мы полетим как раз в области повышенной плотности плазмы, и спиральное магнитное поле нам поможет.
Айян Али поджала полные губы, что-то сверкнуло меж ее длинных ресниц. Редвингу подумалось, что он в первый раз видит ее раздраженной.
– Магнитное давление Струи велико. Не исключаю, что оно вместе с быстро меняющимися уровнями давления плазмы плохо повлияет на нашу воронку. Они на два порядка выше оптимальных.
Редвинг понимал, что в случаях, когда у экипажа раскол по техническим вопросам, ему придется выступить арбитром и принять окончательное решение.
– Насколько скверные последствия возымеет деформация воронки?
– Нас закрутит, – сказала Айян Али.
– Но потом мы вернемся на курс, – спокойно ответил Карл.
Надежный лептонный двигатель от «Бэрдаун»[22], первый в своем роде, мог использовать для подстраховки энерготока темную энергию вселенского субстрата. Редвинг не пытался притворяться, что понимает сложные механизмы его работы, способные каким-то образом выкачивать энергию из субстрата самой Вселенной. Фундаментальные понятия его не волновали, только суть операции. Карл закопался в бесконечные подробности, но уже ясно было, что в итоге придется сблефовать, заставляя двигатель работать фактически на пустоте, если не выйдет загрести достаточно плазмы.
Айян Али вывела проекции на большой дисплей, протянувшийся вдоль всего мостика. «Искательница» вынужденно держалась ниже обода Чаши, чтобы купольные гамма-лазеры ее не выцелили. Их тестовый спутник, запущенный через кромку, исчез в яростной вспышке и тем показал, что в представлении Птиц дипломатические переговоры неотделимы от пребывания «Искательницы» в тесной клетке. Корабль кружил в узкой области под ободом, снижаясь временами до самой атмосферы. Чаша протянулась на сотни миллионов километров, и ее гравитационное притяжение было не очень сильным, но чувствовалось постоянно. То и дело приходилось корректировать смещения орбиты плазменными выхлопами. А в центре этого пространства живым, подвижным, как змея, желтым копьем висела Струя.
Трехмерный дисплей Айян Али показывал структуру атмосферных зон внизу. Обитаемые секции Чаши были размещены дискретно, иначе разность давлений между областями высокой и низкой гравитации привела бы к существенному смещению воздушных масс. Тонкие стенки изолировали клиновидные сегменты Чаши, направляя циркуляцию в высокие широты. Но воздушные зоны позволяли газам течь по всей окружности кольцевых слоев, так что воздух мог перетекать над зонами размером с Солнечную систему каждая, создавая явления погоды, на обычных планетах неизвестные. А в высокие широты, к «донышку» Чаши и Свищу, не добирался.
– Какая чудесная штука – эти их разделительные стенки, – проговорила Айян Али. – Они из слоистого материала, достаточно гибкого, чтобы при необходимости слегка колыхаться. Но каждая длиной много сотен километров!
Редвинг кивнул, продолжая думать: Чего я мог не преду– смотреть? Эту штуку построили инженеры с воображением богов. У них наверняка есть инструменты, которых мы не то что не замечаем, а и представить себе не можем.
Тем не менее Птицы, местные правители, упустили Бет и ее отряд. Сначала позволили им сбежать из тюрьмы в Теплице, где гравитация была пониженной, затем из самой Чаши. Бет ловкая, изобретательная, лидер по натуре, но… Они не могут быть существенно умнее нас. Разве что крупнее, если ей верить. И как же они умудряются управляться с этой штукой?
Айян Али выделила область конической формы, окрасила ее синим: допустимый сектор полета.
– Мы можем курсировать внутри этой области, – сказала она, – и, если пожелаем, по Струе. Пока что мы в основном круги наматывали.
Карл указал на ее симуляцию. Яркая Струя вырывалась с поверхности звезды, сужалась по мере приближения к Свищу, затем – картинка на дисплее автоматически перематывалась вниз, умные камеры следили за пальцем Карла – вылетала за пределы Чаши и тускнела. Именно этот быстрый встречный ионный ветер уже почти столетие тормозил летящую следом «Искательницу солнц», вынуждал землян замедляться, пока они вконец не выбились из графика и распределения припасов. Маневрирование в коварных плазменных протуберанцах рядом со Струей создавало постоянные проблемы Айян Али. Теперь, когда вернулась Бет, ей станет легче, и вместе они смогут взяться за обратную задачу: полет через плотный, турбулентный участок джета, стремительный котел ионизированных частиц и магнитных полей.
– Я вычислил, как можно зацепить их вершину – ну, в нашей системе обозначений, да? Подняться так высоко, как только осмелимся, чтобы гамма-лазерам совсем малого не хватило выцелить нас. Оттуда развернуться и на всех парах – вниз, к Свищу. Пока будем спус– каться по Струе, станем отклонять корабль из стороны в сторону, по спиральной траектории. Пришпорим нашу лошадку по полной.
Он прочертил в симуляции красную линию – рассчитанный маршрут «Искательницы». Спираль расширялась на подходе к Свищу, и линии магнитного поля – синие вихри в оранжево-желтом плазменном вареве – выгибались наружу.
– Видите? Мы заставим джет раскачаться. Кинк в потоке создадим.
Редвингу все было ясно, но он решил притвориться тупицей.
– А что это?
– Капитан, вы же слушали базовый курс по плазменным неустойчивостям. Это еще до полета, на разогреве.
Нет ничего эффективней лаконичной реплики в нужный момент, а порою – точно рассчитанной паузы. Редвинг выдержал ее.
– Карл, вам вменяется в обязанность отвечать на прямой технический вопрос, но не строить собственных предположений о том, что знаю я. А если не знаю ничего?
– Простите, э-э… капитан, разумеется. Ну да, но я, в общем… – Голос его упал, выдавая, что Карл теперь ни в чем не уверен.
Редвинг выручил его.
– Как пожарный шланг?
– Да! Точно. Когда быстрый поток жидкости наполняет шланг, то в случае небольших отклонений центробежная сила уводит его в сторону еще сильней, и так далее. Шланг скручивается в кинк.
– И что, Струя хлестнет по краю Свища? Вы уверены?
Карл, поразмыслив, кивнул.
– Я бы сказал даже – только мазнет.
Редвинг кивнул. Айян Али вмешалась:
– У меня хорошие новости. Сигнал от группы Клиффа – от Айбе.
Редвинг просиял.
– А где они? Они…
– А вот где. Они пробрались под краем Зеркальной Зоны и вышли на ту сторону. Там лед. Потом пришлось оттуда уйти. Их отвели в место, где, э-э, водятся какие-то говорящие камни.
Редвинг подался вперед.
– И что они сказали, эти камни?
Айян Али пожала плечами.
– Передача прервалась. Видите, вон там, внизу? Они были на территории между этими зонами гексагональных зеркал. Во льдах, на внешней стороне Чаши, под зеркалами, есть какая-то жизнь. А потом Клифф с ребятами и силы оказались вот там, на суше между зеркалами и большим океаном.
Редвинг уставился на проекцию. Хотя Айян Али дала максимальное разрешение, он не видел ничего, кроме случайных городов и дорог. Его в очередной раз удивило, как много тут бескрайних лесов, морей, бежевых холмов. Крупных городов очень мало, места для дикой жизни очень много. Почему? Трудно человеку судить о такой громадине, как Чаша. И на Земле-то хватало мест, где еще несколько тысяч лет назад венец творения пошел бы кому-нибудь на вкусный завтрак.
Карл спросил:
– Это что, бури в океане?
– Похоже. – Айян Али выделила несколько ураганов. – Ветрам тут есть где разогнаться. Огромные бури. Циклоны размером с миры.
Редвинг поднялся, дав понять, что совещание окончено.