– Интересно, это ее внутренний скелет? – вслух подумал Клифф. Сгибаясь и разгибаясь, точно струны, работали параллельными рядами кости в плотных зеленоватых оболочках. Однако тут же внимание землян привлекли две быстрые фигуры – бортовые механики? Ростом чужаки были около метра, имели шесть конечностей, двигались стремительно, сновали туда-сюда, юстируя механические опоры скелета. Существа пользовались гибкими конечностями то как ногами, то как руками, смотря куда им нужно было пробраться в хитросплетении костяного двигателя. Ирма указала Клиффу на их длинные раздвоенные хвосты, сложенные так, чтобы большую часть времени прикрывать за работой половые органы. Чужаки и сами напоминали тонкие розовые бескожие скелеты, увенчанные шишаками мозга между верхней парой конечностей. У каждого было по три глаза на стебельках, образующих равносторонний треугольник над красной широкой ротовой щелью.
– Они нас видят, – сказала Ирма, – но внимания не обращают.
– Ничего странного, – ответил Клифф. – Они и не таких, как мы, тут встречают. Все равно что техники на травелаторе в час пик.
Они двинулись дальше вдоль прозрачной стены и увидели пару плотных мускулистых чужаков. На тех были какие-то приспособления вроде поясных чехлов с инструментами. Существа трудились над откинутой панелью, за которой виднелось омываемое янтарными жидкостями сложное сплетение трубок. Они орудовали маленькими ловкими пальцами и инструментами, такими крошечными, что их трудно было различить.
– Они вроде тех, с которыми мы раньше пересекались, – сказала Ирма. – Помнишь? Мы…
– Занимались сексом, угу. И одно такое на нас свалилось.
– Надо же, они неплохо с инструментами управляются. Интересно, что они о нас подумали.
– А эти нас игнорируют, как и предыдущие. Наверное, нет в нас ничего необычного.
– Думаю, здесь искушенность синонимична демонстративному нежеланию пялиться на очередного прикольного чужака.
Клифф фыркнул.
– Ну а представь их на нашем месте, э?
Продвигаясь в сторону хвоста, они увидели внезапные оранжевые сполохи – вспышки исходили из труб по низу обзорных бугров.
– А это, должно быть, углеводороды, – сказал Клифф, – ферментное топливо.
– Мы быстро летим, – заметила Ирма, когда по телу рыбешки прокатился очередной рывок. Пол слегка накренился, как на корабле в качку. – Классный движок.
– Кверт говорил, эти создания выведены искусственно, из птицеобразных живых цеппелинов, – сказал Клифф. – Их источник энергии, вероятно, тоже селекционирован таким образом.
– Лучше вернуться, – предложила Ирма. Они теперь летели еще быстрее, над зелеными водами шириной, казалось, в континенты, и полями водорослей. Из вод торчали торпедообразные бугры, окруженные древесной корой. Толстый конец каждого бугра указывал вверх по течению; мимо плыл разнообразный океанский мусор и натыкался на мель. Так бугры постепенно росли, образуя островки, поросшие густыми янтарными и зелеными деревьями, а на островках селились всякие звери. Сверху эту картину озаряло красноватое сияние звезды, оттеняемое медленными оранжевыми сполохами филигранных спиралей плазмы в Струе. Рыба немного снизилась, прибавила скорость, стали заметны стаи крупных рыбоподобных созданий. Вылетая из мелкого моря в грациозных прыжках, они зависали в воздухе и снова падали в воду, производя огромные белопенные фонтаны.
Ирма заметила:
– А они на дельфинов сильно похожи.
– Одна из базовых форм, как ты бы сказала, – Клифф жестом обвел движущийся косяк. – Их тут тысячи. Как великолепна все-таки жизнь Чаши.
Ирма протянула:
– Я всегда думала… мы считаем дельфинов не ровней себе, потому что они не создают машин и холодильников, не строят Нью-Йорков и не ведут войн. Они только тем и заняты, что день-деньской плавают в теплых океанах, гоняются за рыбой, едят, совокупляются и развлекаются. Дельфины же наверняка считают, что мы им не ровня. По тем же причинам.
Клифф снова фыркнул.
– А я всегда думал, что чисто статистически намного более вероятно обнаружить на Глории разумную жизнь, превосходящую нас интеллектом, чем уступающую. Если уж она там, конечно, найдется.
Ирма кивнула.
– А раз так, то вряд ли им будет до нас дело. Если они нас вообще хоть заметят.
– Я тоже так полагаю. Но взгляни, как мы ухитряемся уже довольно долго скрываться от Птиц – на их родной территории!
– Возможно, чужаки, создавшие Чашу, и были невероятно развиты, но их потомки ведь вполне могли деградировать.
– Значит, правы окажутся как оптимисты-ксенологи, так и скептики? – Клиффа идея привлекла. – Интересно, что это может означать для нас.
Они с Ирмой так увлеклись созерцанием, что заметили крупный объект наверху лишь в момент, когда тот закрыл собою солнце.
Небесная рыба стремительно снижалась к ним через плотные слои атмосферы. За нею полыхали выхлопные струи живых водородных двигателей, а из чрева вырывались стайки странных, по виду хищных птиц. Тела узкие, поджарые, челюсти длинные, а еще…
– Это что такое? – показала Ирма. – Зубы?
– Ага, похоже. Да уж, вряд ли это друзья.
34
Уже много часов члены экипажа работали не покладая рук, и это начинало сказываться.
Редвинг после многочасовых путешествий вокруг мостика наконец сел, поскольку почувствовал, что нер– вирует остальных. Ну ладно, не только поэтому; убедившись, что никто не смотрит, он стал дергать ногами, не снимая кроссовок, – судороги замучили. Он использовал свою недельную норму воды для душа за два дня.
В Струю корабль вошел несколько дней назад, но пока явных признаков перехода не наблюдалось. Напряженность магнитного поля стала возрастать только вчера, следом – уровни плотности плазмы. На видеостенах вуали ионных потоков Струи отображались желтыми и зелеными оттенками – и только после усиления. Собственно, это была не плазма: свет исходил от возбужденных ионов по мере того, как те, соединяясь наконец с электронами, падали по лестнице энергетических уровней и излучали фотон. Свет указывал на места маленьких смертей плазменных частиц.
За старшего пилота осталась Айян Али, в кресле второго пилота – Клэр Конвей. Бет Марбл отлучилась немного поспать. Все присутствующие следили за игрой зеленых и синих линий на больших экранах: эта кодировка обозначала изменения уровней магнитного давления и плотности потока по периметру воронки.
– Как импеданс ловушки? – спросил Редвинг.
– Упал до трех мегаом, сэр. – Айян Али искоса глянула на него. Редвинг понял, что она оценила его тактику: капитан и так все видел по графикам, но счел нужным нарушить молчание на мостике, помочь расслабиться.
Корабль сотрясся от ударной волны, что-то застонало и затрещало.
– Поездочка становится крутой, – мягко проговорил Редвинг.
Айян Али с улыбкой кивнула, не сводя взгляда с экранов, а рук не отнимая от сенсоров штурвала.
– Да, у нас ударный фронт на сорок два градуса по штирборту, в семнадцати к югу. Плазма крепчает.
– В согласии с моделью Карла?
– Ну да, более или менее. – Айян Али скептически вскинула брови. Редвинг прочел по ее выражению недосказанное: Карл с Айян Али на собраниях экипажа всегда держались поодаль друг от друга и общались с подчеркнутой официальностью. Интересно, какая кошка между ними пробежала? Они в опасности, и нельзя сейчас допускать трений среди команды. Редвинг решил оставить этот вопрос на потом, если вообще получится его поднять. Миссия прежде всего.
– Трудно ожидать здесь точного соответствия моделям. Я бы не стал, во всяком случае. Покажите, пожалуйста, кормовую воронку и плюмаж.
Редвинга не покидало ощущение, что за кормой кто-то крадется, хотя с артилектами на вечной страже такая тревога, конечно, была абсурдна.
Изображение кормы на дисплее замерцало. По всей длине опорных конструкций прокатился зловещий треск, сопровождаемый неясным уханьем. Потянуло неприятным запахом – наверняка просто перегрелся передний плазмобак, но тем не менее. В дисплейном пространстве перед воронкой вились шквалы плазмы, подсвеченные фиолетовым.
– Опять эти узлы, – посетовала Айян Али.
– Давайте с дальнего радара посмотрим, – предложил Редвинг. Они изучили пространство, зиявшее вокруг Струи, с множества ракурсов.
– Рядом ничего, – сказала Айян Али, – в ближнем космосе и дальше – тоже. Я не могу понять, почему у них тут так мало летательных аппаратов. Кажется логичным патрулировать всю систему.
Редвинг кивнул.
– Но в этой системе нет ни планет, ни астероидов, ни комет. Ничего крупней школьного автобуса не осталось. А маленькие суда мы видели, разве не помните? Они вылетали с обратной стороны Чаши, проносились над ободом, снижались к верхней границе многослойной атмосферы и ныряли в шлюзы.
– Их было очень мало, и они очень маленькие, – передернула плечами Клэр. – А мы уже знаем, что с гравитационной точки зрения Чаша перманентно нестабильна. Если она чересчур приблизится к звезде, придется пришпорить Струю, чтобы выхлоп вернул систему в прежнее состояние. Если Чаша начнет «отставать», ситуация обратная. К тому же Чаша вращается, она не более устойчива, чем крутящаяся юла. Но да, похоже, что они ухитряются управлять всей этой сумасбродной конструкцией, задействуя космические аппараты по самому минимуму.
На мостике появился Карл, закончивший инспекцию катушек индуктивности. Он услышал разговор.
– Конструкция управляется магнитными полями и давлением Струи, – сказал он. – Плюс отраженным в горячее пятно на звезде светом. Четкий фокус.
– Что там катушки, без приключений? – спросил Редвинг.
– Пыхтят, но держатся. – Карл опустился в свое кресло и пристегнул ремень. Покосился на Редвинга, будто спрашивая:
Ну а вам-то чего не сидится?
Редвинг никогда не объяснял членам экипажа, почему предпочитает ходить по кораблю пешком в затруднительных ситуациях. Он ощущал ногами и слышал ушами то, чего не могли сообщить экраны.
На пересечение Струи ушло три дня; камеры термоядерного сгорания разгоняли корабль почти до двух сотен километров в секунду. Куда выше прежней орбитальной скорости, но все еще гораздо ниже предельно допустимого по спецификациям темпа. «Искательница солнц» начала поворот, переходя к рассчитанной Карлом спира