– Бесконтрольный, да? – спросил Клифф.
– И противный стабильности, – добавила Тананарив.
Асенат вмешалась:
– Позднейшие Захватчики, вы хотите сказать, что понятия просто возникают у вас в Надсознании?
– Вы спрашиваете об идеях? – Тананарив поразмыслила. – Да, это так.
– Но вы понятия не имеете, откуда берутся эти идеи, – сказала Асенат. Бемор добавил:
– И, что еще хуже, им недоступны места, где эти идеи зародились. Сколь многое в собственных сознаниях им незнакомо.
– Невероятно! – воскликнула Асенат. – Но… по-своему эффективно. В конце концов, они ж сюда на собственном корабле прилетели.
– Есть много тонких моментов… – начал Бемор и осекся. – Но вернемся к работе. – Он развернулся и сделал жест. Адъютанты выкатили какой-то крупный механизм.
– Не нравится мне вид этой штуки, – сказала Тананарив. – Это та же машинка, куда вы меня раньше засовывали? Мемор с ее помощью изучала мои мозги.
– Нет, – сказал Бемор, – это устройство позволит тебе связаться с другими разумами. Говоря конкретнее, с теми, чьей посредницей ты обязана выступить.
– Чего?! – Тананарив развернулась к Ирме и Клиффу. – Блин, я ненавижу эту душную коробку. Там воняет, и такое ощущение, что в черепе какие-то змейки копошатся. А потом мне будто пальцы в голову запускали. Мне приходили какие-то мысли и тут же исчезали, словно кто-то наложил на них грязные лапы.
– Требуется, чтобы ты вошла в эту установку, – сказала Асенат. Развернувшись к Бемору, она спросила на птицеречи, но не столь быстро, чтобы Тананарив не успела перевести: – Нужны ли нам другие? От них одни проблемы.
Бемор шуршанием перьев на огузке наложил запрет. Не сейчас.
Клифф с Ирмой ничего этого не поняли. Ирма проговорила:
– Послушайте, я тут никак не врублюсь в этот Великий Позор. Вы возвратились из путешествия среди звезд повидать старый дом. Землю. Но почему мы не нашли на планетах своей системы никаких артефактов Народа?
– События развивались постадийно. После Великого Позора настала эра, которую ранние Птицы прозвали Пылевой Бурей. По всей Солнечной системе прошел дождь из небольших фрагментов астероидного вещества. Это остаточный эффект Позора, процессы, порожденные множественными столкновениями ледяных астероидов вдали от Солнца; специалисты по небесной механике объяснят лучше. Печальная эпоха. Одной уже высокоскоростной пыли было достаточно, чтобы уничтожить большую часть космических технологий. Целые города попросту соскоблило с миров, не прикрытых атмосферами.
– Но довольно об этом! – произнес Бемор. – Войди в это устройство, Позднейшая Захватчица. Нам повелели прислать его тебе по причинам, от меня сокрытым. Таково желание Ледоразумов. Добро пожаловать в этот… – он сделал широкий жест, увенчанный цветастой перьевой вспышкой, – единственный в своем роде аппарат, который мы называем Читателем.
У нее не осталось выбора. Зловещего вида ассистенты Бемора двигались быстро и ловко, беря ее в кольцо.
Тананарив развернулась и обняла на прощание товарищей.
– Вот черт. Мы только-только встретились после…
– Когда ты выйдешь оттуда, мы еще будем здесь.
Люди наперебой ее подбадривали. Тананарив повернулась к ассистенту, нервному маленькому роботу, и вдруг комнату сотряс громкий удар, словно раскат грома.
Живые стены небесной рыбы зарябили, пол ушел из-под ног. Тананарив споткнулась, ухватилась за плечо Ирмы и с трудом сохранила равновесие.
– Блин!
– Ударная волна, – констатировал Клифф.
Он обернулся к Птицам.
– Что это было, черт побери?
Бемор глянул наружу через прозрачную стену.
– Катастрофа.
Часть тринадцатаяДиафаны
Кажется вероятным, что магнитное поле и есть ключевой элемент, ответственный за непрестанное космическое волнение. Что же тогда собой представляет магнитное поле… способное, подобно биологической форме жизни, к самовоспроизводству и активной деятельности, в общем потоке звездного света изменяющей поведение звезд и галактик?
39
Карл произнес:
– Это стоячий кинк.
Бет взглянула на экран, где была показана Струя с ее ложноцветными градиентами плотности плазмы и напряженности магнитного поля.
– Ты вырезал из ролика и закольцевал?
– Нет. Это в реальном времени. Колебания Струи вблизи Свища сохраняются, она перехлестывает за магнитные пробки, которые должны ее удерживать. – Возвратно-поступательное рыскание продолжалось, Струя била по одной из обитаемых зон, постепенно вырезая из атмосферной пленки клиновидный сегмент.
– Как, черт подери, такое могло случиться? – спросил Редвинг через плечо Бет.
Карл поморщился.
– Мы порядком пришпорили свой термоядерный двигатель, чтобы нас те флайеры, летящие по Струе, не достали, ну и вот…
– И пока не достали, – добавил Редвинг.
– …так что наш плюмаж смешался с плазмой Струи, которая и без того уже породила кинк-неустойчивость. Нелинейная механика, сами понимаете. Кинк вошел в состояние, когда он снова и снова натыкается на системы защиты, но не спадает. – Карл пожал плечами, словно говоря: Я не виноват, это ж нелинейные эффекты.
– Значит, обстановка внизу ухудшается, – сказала Бет.
Она не сводила глаз с обновляющихся дисплеев, продолжая уходить от погони. В истошно ревущем мальстреме Струи некуда было деться от резких скачков давления, внезапных тугих узлов турбулентности, сдвигов конфигурации магнитных полей воронки «Искательницы солнц». Клэр Конвей умерла в то же мгновение, когда внезапный разряд рассек наэлектризованную атмосферу мостика, поэтому теперь, случись что с Бет, навигатором и пилотом придется стать Майре Викрамасингх и Айян Али соответственно.
Миновало не более часа, но всплеск ужаса уже сглаживался в памяти. Дел было невпроворот, некогда думать о прошлом. Бет помогла вынести с мостика обуглившийся труп, держа Клэр за руки и глядя в распухшее, уже начинающее темнеть лицо. Считаные часы назад оно улыбалось и смеялось.
Бет услышала собственный резкий голос.
– Капитан? Эти комары, как вы их называете, быстро нагоняют нас.
Она изучала их изящные стремительные контуры, с трудом вычленяемые на плазменном фоне микроволновыми радарами. Аппараты чужаков летели в треугольном построении, нацелившись «Искательнице» в кильватер.
Редвинг стоял в центре мостика.
– Придется вступить в бой, – обратился он ко всем. – Эти комарики чертовски быстры. Мы от них не уйдем. Придется принять бой на корабле, который для сражений совсем не предназначен.
Тишина. Джамбудвипа обычно был немногословен, но сейчас нарушил молчание.
– Мы что-нибудь выиграем, покинув Струю? – спросил он[27] тихо.
Бет знала, что отвечать положено Редвингу, но не сумела сдержать вскипевшей внутри ярости.
– Я не хочу маневрировать на таких скоростях, когда у нас других источников топлива, кроме звездного ветра, не останется. Или того, что останется от самого звездного ветра. Струя забирает около девяноста процентов плазмы, покидающей звезду. Если массопоток через воронку упадет так резко, я не сумею удержать темп.
Карл Ливан нахмурился.
– А на чем комарики порхают?
– Не на плазме ведь, правда? – обернулся к Бет Редвинг.
– Нет, у них тоже термояд, судя по выхлопу, но протон-борный[28]. У них топливо и реакционная масса на борту.
– Если так, то, пока они летят вверх, – сказал Карл, – Струя их тормозит. Но нам дает преимущество. У нас воронка больше забирает. Итак…
– И что нам с того преимущества, когда дело дойдет до перестрелки? – спросил Редвинг. – Доктор Ливан, смею напомнить вам, что на корабле нет орудий.
Бет возразила:
– Капитан, у нас есть орудие. Очень мощное. Факел выхлопа.
Редвинг кисло покивал.
– Думаете, от него будет реальный прок?
– Кто бы ни управлял флайерами преследователей, артилекты или чужаки, – сказал Карл, – а эти создания уязвимы перед Струей. Конечно, у них есть магнитные щиты. Но проектировались-то эти щиты из расчета на проблемы Струи.
Бет отвернулась от Карла, раздраженная тем, что он влез, хотя Редвинг явно адресовал реплику ей.
– Если как следует по ним вмазать, то, возможно, удержим их на безопасном расстоянии, увернемся. В Струе полно места для маневров.
Редвинг помрачнел. Бет еще никогда не видела на его лице столько морщин.
– Поперечник Струи десять световых секунд[29]. Тут места хватит, да… но сумеем ли мы удержать их?
– Смотря какое у них оружие.
Карл говорил безразличным тоном, глядя в пространство.
– Атомное, несомненно, есть, но такие снаряды мы издалека заметим и спалим лазерами мусоросборщика воронки. Но если у них имеются гамма-лазеры, вроде тех здоровенных куполов на ободе Чаши, нам кранты.
Бет откинулась в кресле и проследила, как сокращает отставание клин флайеров внизу.
Закусив губу, подъюстировала курс, обошла заузленный плазменный вихрь (при этом «Искательницу солнц» чувствительно толкнуло в штирборт), потом проговорила спокойным голосом, тщательно выбирая слова:
– Капитан, у нас нет особого выбора.
Редвинг молчал, продолжая мерить шагами мостик и хмуриться. Пауза затягивалась. Бет, не выдержав, вскочила и добавила резко, гневно:
– Это вы приказали залететь в Струю, вы захотели надавить на Птиц, и теперь Клэр погибла, а вы понятия не имеете, что делать дальше?
Редвинг развернулся на пятках.
– У меня на борту около тысячи душ, я подписался их на Глорию доставить. Я дал присягу. Я не согласен был отдавать людей чужакам, пускай эта их заводная игрушка и летит тем же маршрутом.
– Не думаю, что…