Люди и силы не понимали, что происходит, поэтому тоже подошли к стене посмотреть, как только там освободилось место. Клифф заметил высоко над головой перевернутое торнадо. В профиль оно походило на воронку, внутри которой по сужавшейся спирали поднимались бурлящие тучи, по мере конденсации водяного пара обретая грозный пурпурный оттенок. Нижние уровни атмосферы оставались прозрачны, и Клифф понял, что происходит это очень высоко. Коническое облако, у основания плотное и белое, сужалось кверху, переходя в узкую темно-пурпурную шейку. Даже на таком расстоянии Клифф видел, как между колоссальных туч проскакивают синие и оранжевые молнии. Со всего небосвода к перевернутому урагану стягивались новые многослойные тучи. Это был вихрь, возникший в месте прокола атмосферной пленки.
– Они пытаются посадить небесную рыбу в такую бурю… – проговорила Ирма.
Небесная рыба нырнула и содрогнулась от напора ревущих ветров. Ирма и остальные смотрели на высокий перевернутый вихрь, словно надеясь, что тот рассеется, но у Клиффа засосало под ложечкой от четкого ощущения, что дальше будет только хуже. Плотной и глубокой атмосфере улетучиваться в вакуум очень долго, но сброс давления лишь ухудшит погодные условия. Неизвестно, по силам ли Птицам залатать большой разрыв в сияющей небесной пленке, но по тому, как растерянно метался и рычал на команду Бемор, Клифф в этом сомневался.
Он посмотрел вниз.
Они летели к ближайшей свободной от облаков взлетно-посадочной платформе, или швартовочной горе.
Айбе показал:
– Эти чудики… они куда-то тащат ту машину с Тананарив внутри. Блин! Нужно ее отобрать, иначе Тананарив крышка.
– Да нам всем крышка, – рассудительно заметил Терри. – Не вижу, как мы можем выбраться живыми из этого живого цеппелина.
Ирма, говорившая с Квертом, обернулась и доложила:
– Мы приближаемся к какому-то редуту Птиц. Там убежище.
Кверт вмешался:
– Ветер сильный. Причалить тяжело будет.
Словно демонстрируя его правоту, небесная рыба вильнула, и все попадали на пол. Клифф перекатился к прозрачной стене и взглянул наружу как раз вовремя: яростная желтая молния ударила из высокой тучи. Но не такая, как на Земле: этот разряд зазмеился вниз, отстреливая от себя в стороны другие молнии. До него было так далеко, что Клифф увидел раскаленный поток плазмы целиком, охватил взором всю искрящуюся рваную дорогу электронов к земле. Подобно ленивой змее, скользнула молния в сторону и плавно изогнулась. Ударила в гору снизу, отскочила от нее и тут же исчезла. Небесную рыбу сотрясло ударом грома; Терри, который в этот момент поднимался, снова свалился на пол.
В розовых переборках поблизости что-то загромыхало. Небесная рыба ринулась вниз.
– Ей страшно, – заметил Кверт.
– Мне тоже, – вставила Ирма.
Все оставались на полу, прильнув к залитой какими-то склизкими выделениями палубе. Небесная рыба отчаянно заметалась и дала крен. Свинцовое небо исторгло новые молнии.
Небесная рыба сдулась, как проколотый воздушный шар. Дернулась и обмякла, стенки каюты, где находились люди, стали коллапсировать, потом частично восстановили упругость, раздался хрип. По переборкам прокатилось медленное, раскатистое сердцебиение небесной рыбы. Клифф слышал треск костей и мягкий шелест, с каким разрывались глубоко внутри стенок живые ткани. На палубу хлынула кровь.
– Пора бежать, друзья мои, – произнес Кверт. Они пустились наутек.
Пока Клифф, спотыкаясь, бежал за силом по коридорам живой плоти, по щиколотку в жидкостях, о природе которых лучше было не задумываться, у него в голове крутилась фраза, однажды сказанная его дядей, военным. Все посмертные награды лучше получать авансом.
42
Мемор и ее спутники рассматривали свою Зону Жизни на картинке с дозорного аппарата.
Какой-то объект рухнул в большое море, расположенное в центре Зоны, недалеко от места, куда теперь направлялась небесная рыба. На пеструю серую поверхность накатывало исполинское цунами. Море было мелководным, поэтому волна уже набрала высоту и у них на глазах достигла берега, выпятив вперед белопенную шапку. Колоссальная шагающая башня цунами обрушилась на сушу. Леса и города исчезли в пучине.
Небесная рыба дернулась в сторону и возвратилась на прежний курс, но громадный хребет зверя искривился, и это уже было опасно. Живой корабль попытался распрямиться, стенки каюты заходили ходуном. Здесь, в области очень низкой гравитации, плотность атмосферы убывала медленно, так что водородные пузыри рыбы работали менее эффективно. Пол накренился, рыба круто забрала вниз. Мемор едва удержалась на ногах, потом резко села. Капсула, в которой находится погруженная в слияние с кем-то Тананарив… а что, если Бемор прав и она сейчас напрямую подключена к Ледоразумам? Но ведь такое невозможно. Слишком разнятся мысленные состояния. Мемор и сама испытывала трудности при общении с приматкой. А к Ледоразумам и думать нечего стучаться без предварительной кропотливой тренировки, какую прошел Бемор.
Палуба продолжала неприятно крениться, но Мемор заставила себя встать. Бемор ушел с каким-то заданием – по его словам, от Ледоразумов; Асенат, хныча, пряталась в подвесном насесте. Насест был водяного типа, и Асенат окунулась в его отросток целиком, если не считать головы. Глаза Асенат лихорадочно блуждали, и Мемор рассудила, что де́ла до нее Старшей Мудрице не будет.
Ну и славненько.
Каждый шаг давался Мемор с опаской. Палубу сотрясали судороги живой плоти. Небесная рыба стонала и чем-то хлюпала. Ревел водородный выхлоп, и Мемор чувствовала его низкий гул своими ногами. Она насилу отстранилась от ужасающей – и, как теперь поняла, совершенно постыдной – бури, что бушевала внутри. Подавляемая до того правда ошеломила ее. Она сообразила, что Подсознание скрывало от хозяйки большую часть долгой истории Чаши, о которой Мемор ничего и не подозревала. Подсознание каким-то образом догадалось, что Мемор не совладает с фактами, подрывавшими ее глубинные представления о себе самой, своем социальном статусе и славе Народа.
Но затем, в минуты шока, которые переживать заново совсем не хотелось, все давно сдерживаемые тайны вырвались наружу. Взорвались, точно вулкан при извержении, и пронзили ее личность.
Придется как-то с этим уживаться.
Мемор запечатала Подсознание. Перед ней стояли задачи, требующие полноты внимания. Например, такие: переместить ногу вперед, удержать равновесие на перекошенном, сотрясаемом рывками полу, сделать следующий шаг. Каждое движение требовало усилий и фокусировки, и ей показалось, что миновало очень много времени, когда она добралась до капсулы и откинула внешнюю панель. Сетка легла ей на голову, каналы связи подключились сами. Мемор утонула во внутреннем дискурсе, но лишь как наблюдательница. Она ничего не могла изменить внутри капсулы.
Она чувствовала разум Тананарив: яркий, быстрый, трепетный. Картинок мало, больше мыслей о Ледоразумах, эти последние пронизывают все страты разума приматки. Они словно фрагментируются и распадаются на отдельные течения, а от тех по мере продвижения растекаются отростки поменьше.
Мемор терялась в смыслах лихорадочной активности этих потоков. По осям Подсознания приматки воссияло откровение. Новые данные захлестнули мозг Мемор, вынуждая ее переключаться между собственной ментальной подоплекой и подвалами сознания приматки. Эти последние были окутаны странными, но типичными для линейных умов теневыми кружевами. Наследственное нейронное обеспечение управляло разделенными сознаниями: вот оно, прямо вниз от среднего мозга, явственная расщелина. В исследуемом Чашей регионе Галактики такое устройство мозга было обычным явлением.
Она видела, как Тананарив общается с Ледоразумами, как в сдвоенном горниле интуиции и рассудка стремительно куется воспринятое. Значит, Ледоразумы сумели к ней подключиться! Изумительно. Однако кажется вероятным, что лишь для беседы с этим капитаном Редвингом. В любом случае им было бы уместнее воспользоваться для дипломатических переговоров каналами разума Бемора…
Палуба спазматически дернулась. Мемор едва сохраняла равновесие. В стенах эхом отдавались пронзительные крики.
Образы и переговоры конденсировались в сознании Мемор – так обретает форму водяной пар. Значения слов менялись и расплывались в неутомимом переводе. Мемор интересовали нюансы, а не предельная точность. Что-то про капитана Редвинга и Струю, да… и о том, как люди могут помочь в контакте с глорианцами. Потребность вмешаться в действия Редвинга и…
Ее сбило с ног мощным рывком. С трудом поднявшись, Мемор полезла за сеткой, которая не была закреплена и потому слетела с головы. Когда датчики вновь были готовы к работе, по живому кораблю пробежала очередная судорога. Асенат, кубарем вылетев из водяного насеста, врезалась в напарницу.
– Мы на месте! – завопила Асенат. – Отключайся!
– Но приматка…
– Бемор за ней присмотрит, он говорит, нужно вылезать и бежать в центральный бункер. Давай!
Асенат развернулась и убежала.
Мемор помедлила. Ей хотелось узнать, о чем говорят Ледоразумы. Она перезапустила конфигуратор и устроилась было на прежней позиции, но тут на нее рявкнули:
– Уходи! Я об этом позабочусь.
Она обернулась и с облегчением увидела Бемора. Корабль вздрогнул, из коридора донеслись громкие хриплые стоны. Мемор поспешила прочь.
Спустя несколько мгновений она оказалась снаружи, в потемках. Тут же споткнулась и упала. Крики, вопли, удары. Скальная порода тряслась и раскалывалась, гнулась и выпячивалась. На пути к бункеру возникла большая яма. Отовсюду несся резкий шум, почва словно перемалывала себя, возносились фонтаны серой пыли.
В небесах разворачивался черный кипящий занавес. На его темном фоне сверкали сполохи молний, точно в глазах хищного зверя. Ветром принесло острый запах озона. Потом налетел дождь.
Нет, не дождь. Грязепад. Хлопья грязи, снаружи сухие и твердые, внутри мягкие. Они метелью сыпались с небес, ударяя Мемор по голове.