– Ты хочешь…
– В колонию. Нас ведь ради этого и отправляли.
Редвинг приказал себе успокоиться, но сердце отчаянно заколотилось.
– Я в любом случае вынужден был бы так поступить, Бет. Пальцезмейки хотят с нами. Их всего трое, самец и две самки; кажется, инбридинг им не грозит. Но еще пятьдесят силов нужно куда-то запихнуть. И другие виды тоже просятся на борт. Артилекты говорят, конструкцию гибернаторов можно переделать, но некоторым членам экипажа придется бодрствовать дольше оптимального.
– У вас будет место для дополнительных вахтенных. Вы же стартуете с полными кладовыми, не так ли? А мы почти на релятивистской скорости.
– Быстрее. Мы пролетим вверх по Струе и ускоримся за счет гравитационного маневра вокруг звезды. Ты точно хочешь это пропустить?
– Точно. Я останусь, капитан. Клифф согласен.
Редвинг испустил вздох.
– Птицам места, конечно, не хватит, разве что оплодотворенным яйцам и искусственной матке, но они выразили такое пожелание, а конструкция объемистая.
Бет дернула углом рта.
– После всего, что они с нами творили?
– Это входит в сделку. Птицы не правители Чаши, они скорей копы на дежурстве…
– Коррумпированные копы. Они убивают представителей других видов, поддерживая это свое равновесие. У них тиранический режим. Они за нами гнались, бросили в тюрьму…
– Мы возьмем их, потому что с Ледоразумами явно не срастется. Впрочем, у нас будет свой Диафан, но об этом позже, когда все обсудим.
– Но на Земле вам не поручали принимать на борт чужаков и везти их…
– Приходится подстраивать первоначальный профиль миссии под сложившиеся обстоятельства. Бет, мне придется сгрузить почти половину пассажиров, и как прикажешь их отбирать? Нельзя же их разморозить и поставить перед выбором. У них права голоса не больше будет, чем у ребенка в утробе.
– Выбирайте супружеские пары, – проговорила Бет. – И тех, кто более склонялся к колонизации, а не к исследованиям. Нас тестировали на такие качества.
– Нас выбирали по умению адаптироваться. И даже так…
Бет с улыбкой подалась вперед. Он откинулся в кресле, дернув ртом и тем показав, что находит ее порыв немного странным.
– Думайте о более великой цели: колонизации Галактики человеком. Сыграйте по-крупному. Мы можем основать сразу две колонии.
– Глория – вот игра по-крупному, – сказал он.
Бет не слышала рассказа Карла об излучении системы черных дыр, но, без сомнения, узнает, когда на борту начнут шушукаться.
– Глория не для нас, я так думаю. Еще рано. – Она с сожалением передернула плечами. – Наверное, нам пока не стоит соваться в высшую лигу. Чаша нам и так тяжело далась.
Редвинг понимал, что это еще не все, и выжидал. Голос Бет смягчился, стал почти сочувствующим.
– Но мы туда доберемся. Чаша привезет на Глорию обитателей первой человеческой колонии. К тому времени я уже умру, спору нет, хотя надеюсь прожить до двухсот. Какое там, дольше! Но мы, люди, туда доберемся. Мы будем ждать встречи с вами.
Редвинг нахмурился.
– У меня приказ.
– У вас экипаж. В гибернаторы почти тысяча заляжет. К тому же, знаете ли, не все наши хотят остаться. Тананарив уж точно не хочет! Она сыта Птицами по горло.
– Ладно, я тебя услышал. И с Клиффом наверняка хочешь воссоединиться, да? Оставайся в этой своей колонии, ладно уж.
– Да. Но не только из-за Клиффа. Он для меня важен, это точно, но… а, ну да, вы наверняка знаете из отчетов экспедиции, кто-то же наверняка проболтался, но это и так было очевидно… Клифф Ирму трахал.
– Э-э… Я не готов делиться с…
– А и не надо. Если много месяцев провести между жизнью и смертью, взыграют инстинкты продолжения рода. Да и просто легче становится. Я биолог, в конце-то концов. Я знаю.
– И я знаю. Но Ирма с нами улетает. Как и ее муж. Ты не…
– Мне все равно. Ирма, Клифф… это всего лишь ска́чки на рюкзаках, как у нас говорят. Экстренная мера для чрезвычайной ситуации, если меня спросите. Да, кстати, а как там вечеринка, которую вы обещали? Мы не опаздываем?
Широкая лучезарная улыбка. А потом – сомнений быть не могло – она ему подмигнула.
52
Возвратясь к себе в каюту, он понял, что малость надрался. Надрался. Странное словечко. Редвинг перенял его у дедушки, а тот не соблаговолил дать определение. Впрочем, и так ясно. Слегка опьянел, но все под контролем. У капитана все должно быть под контролем.
Еще Редвингу припомнилась прощальная реплика старшего по званию офицера Флота: перед тем, как Редвинг собирался отчалить на шаттле к «Искательнице», чтобы больше не вернуться на Землю.
Помни, что люди тоже ломаются, не только машины. Иногда людям нужно давать волю.
Искусство управления кораблем к бульдожьему упрямству не сводится, и Бет заставила его на многое посмотреть под иным углом. Забавно, как они сегодня с пальцезмейками надрались. Кто ж знал, что эти чужаки тоже восприимчивы к алкоголю? Много смеха, долгие выразительные вздохи, означавшие, что где-то внутри ослабевает сдерживаемое дотоле напряжение.
Бет хорошо поработала, да. Но ей неизвестно, что это Ледоразумы посылают Тананарив с «Искательницей» вперед, на Глорию, в разведывательной экспедиции. Тананарив сможет интуитивно докладывать Птицам – или даже самим Ледоразумам, напрямую, кто знает? Они предпочли ее остальным приматам, варварам-Захватчикам, поскольку уже знали, как устроен ее разум.
Кое о чем он в разговоре с Бет умолчал. Корабль поднимется по Струе, прокачивая плазму по полной и разгоняясь, а когда будет пролетать мимо солнца, у «Искательницы» одним пассажиром станет больше. В двигателе поселится Диафан. Диафанам понравилась новая затея: помочь с конфигурацией полей ловушки и параметров выхлопа, не нарушая геометрии двигателя и корабля. Таких забав у них еще не бывало. А может, им интересно пообщаться с Диафанами, обитающими на другой звезде? Редвинг сомневался, что когда-нибудь узнает истинные мотивы.
Артилекты «Искательницы солнц» уже корпели над этой задачкой. Интересно, как будет подчиняться приказам капитана магнитный вихрь?
Ну ладно, эта проблема подождет. Он снял униформу и решил, что примет душ поутру. Почистил зубы. Сливая воду для полоскания в небольшую цветочную вазу, отличительную деталь капитанской каюты, уронил пластиковый стаканчик. Это что, организм уже с алкоголем не справляется? Плохо дело. Но, впрочем, ему ведь хорошо так за восемьдесят[32].
Он уставился в Чашу. Обнаружив исполинский артефакт, они прозвали его Мир-Вок, но любые имена здесь суть обычные ярлыки для удобства. На первый взгляд, издалека, огромная машина казалась паразитом, вцепившимся в звезду, сосущим из нее жизненную энергию. И летящим вперед на этой энергии, в неустанном вечном странствии через великую тьму.
Бет сегодня его как обухом по голове приложила. Она указала ему более грандиозную перспективу. Он ее должник теперь.
О, как же без нее будет сложно… только сейчас начал он понимать.
А что, если остаться здесь, пришвартовать на какой-нибудь орбите «Искательницу солнц», присоединиться к счастливой ватаге в Чаше? Нет. Он дал присягу, он выполнит свой долг, пускай даже те, кто взял с него обет, давно мертвы.
Нет ошибки горшей, чем страх ошибиться, сказали ему когда-то в ранние годы на Флоте. Нынче вечером, пускай Бет ему и помогала, он совершил много таких ошибок.
Он вызвал на видеостену обновляемую в реальном времени картинку ландшафта одной из Зон Жизни. «Искательница» направлялась к месту стыковки с челноком, который перед тем спустили в Чашу. На этом челноке прибудут Тананарив – и Айбе, который в последний момент передумал; с людьми инженерного склада такое часто бывает. Птицы пополнили корабельные припасы, а свои устройства связи вскоре обновят для совместимости с «Искательницей», чтобы не терять контакта, когда корабль улетит. Вперед. На Глорию.
Да, понял Редвинг, он основательно надрался. Так точно, сэр. Вперед.
Чаша, если разобраться, не такое уж и странное творение. Может, действительно высокоразвитым цивилизациям свойственно выходить за рамки привычного распорядка, не ограничиваться отточенным совершенством достигнутого образа жизни, движимого глубоко укоренившимися привычками и наследием эволюции. Они вносят изменения, исправляют ошибки, снова что-то меняют, снова чинят. Мыслят масштабно, строят, снова мыслят, снова строят. Чаша – первый из объектов этого уровня, с каким довелось столкнуться человечеству; идея, внушающая трепет и будоражащая интерес. Но их впереди еще много. В этом Редвинг мог быть уверен. Как и в том, что порой пугаешься собственного отражения в зеркале.
Детали. Бесконечным свитком перед его глазами развертывались истерзанные пейзажи внизу. Он задумался о решениях, которые тогда, в тот миг, казались ему важнейшими за всю жизнь, а ныне ушли в историю Чаши мимолетными вспышками. Ледоразумы не мыслят моментами, для них это слишком мелко. Как минимум жизнями.
Чаша позволила оглянуться через пропасть не столетий и тысячелетий даже, а эволюционных эр. Может, в том и был истинный смысл визита сюда. Увидеть, как оживает и наливается красками прошлое в мерцающем свете памяти.
Ему явилась мысль.
Возможно, Чаша по Галактике не одна такая курсирует? Может, это пример технологической ниши, привлекательной для существ с исключительно долгосрочным планированием, но для людей труднопостижимой. Возможно, если у чужаков складываются подходящие стартовые условия, как было с разумными динозаврами, которым нравились солнце, тепло и неспешность, то приверженность идее вечного лета склоняет к созданию подобных артефактов. Если так, то Чаша – выкованная грубым молотом эволюции стратегия звездных путешествий, отличная от той, какую избрали разумные болтливые приматы.
Кто бы ни обитал в многоярусном мире Глории, там существует биосфера – как минимум на верхнем уровне, а значит, есть место под солнцем, которое каждый вечер закатывается. Интересно, что они за создания, раз предпочли многоярусный мир? Придется людям с ними как-то ужиться. Редвинг улыбнулся. Если Чаша его в чем и убедила, так это в разнообразии человеческих талантов. Он предупрежден, и шансы на успех после пробуждения на Глории неплохие.