Мне стало смешно. Князь покосился на меня. Девчонки, посоветовавшись взглядом, взяли еще по пирожному.
- Гриша, отдай свой долг,- спокойно напомнил Ермак. Гриша дрожащими руками вытащил бумажник и передал Жоре деньги.
- Что за спешка? Я же с тебя не требовал…- буркнул Великолепный. Желваки у него заходили под кожей.
Девчонки жадно проследили, как он небрежно положил деньги в карман. Как он им импонировал, этот модный Жорж, у которого столько денег! Интересно, знали они, кто он такой? Или хоть начали догадываться? А может, принимали его сдуру за лауреата? Наверное, все-таки знали.
Великолепный не выдержал:
- Не в свое дело суешь нос, Ермачок… Как бы не прищемили!
- Гриша мой товарищ,- просто и почему-то грустно объяснил Ермак.- Я не отдам его вам…
- В дружинниках, слышал, ходишь? В милиции тебя частенько видят. Шефство взял над пацанами. Не собираешься ли поступить в угрозыск?
- Собираюсь.
- Вот оно что…- протянул Жора.- Папаша, значит, в колонии гниет, а сынок продался угрозыску? Ты с детства был идейный. И в кого только удался такой? Значит, подрос…
Ермак промолчал. Девчонки доканчивали пирожное. Гришка сидел ни жив ни мертв.
- Прощайте,- сказал Ермак, поднимаясь.- В угрозыске я буду работать временно… А как только последний вор поступит на работу, я уйду обратно на наш морзавод. Мне там нравится. Вот так, дядя Жора.
Принесли минеральную воду. Ермак расплатился, но пить никто не стал.
- Еще свидимся… рано прощаться,- прошипел Великолепный.- Мы таких идейных видели. Пока не споткнутся. А потом самые заядлые из них получаются. Почище нас.
Он еще что-то добавил, но я не понял. Должно быть, на своем жаргоне.
- Что он хотел сказать? - полюбопытствовал я, когда мы вышли на улицу.
- Я и сам не понял,- устало ответил Ермак. Гришка облегченно вздохнул всей грудью.
- Спасибо, Ермак! Спасибо, Санди! - сказал он благодарно.
До чего же свежий воздух был на улице, как радостно пахло морем! В бухте зажигались мачтовые огни на кораблях.
Глава девятнадцатаяТРУДНЫЕ ДНИ
Этот проклятый сон снился мне всю ночь. Я просыпался, пил воду, засыпал и снова видел во сне Ермака. Ему грозила какая-то беда, а я никак не мог его найти. Я стоял на горе и смотрел вниз на город. Где-то там был Ермак. Вдруг все рушилось - пыль, туман, грохот. Туман рассеивался. Над развалинами ярко светило солнце. Я бежал вниз, задыхаясь, спеша. Надо откопать Ермака, пока еще не поздно.
Кто-то стучал в дверь настойчиво, испуганно. Это Ермак, за ним гонятся. Надо скорее отпереть, а я никак не могу проснуться.
…В дверь действительно стучали. Я вскочил с постели весь в поту, с сильно бьющимся сердцем. Как был, в трусах, бросился отпирать. Но мама уже отперла. И свет включила. Это был не Ермак, а его сестра. Захлебываясь от слез, Ата бросилась к маме:
- Тетя Вика! Ермак… Ермака…
- Его убили? - закричал я.
Ата дико посмотрела на нас. Мама тихонько вскрикнула и прижала ее голову к себе. Потом мама рассказывала, что такое лицо она видела у Аты после операции, когда она еще не научилась пользоваться зрением. Вышел отец, наскоро одевшись. Спросил, что случилось. Ата не то что успокоилась, но взяла себя в руки: при моем отце она всегда как-то подтягивалась (я тоже).
- Ермака забрали! - сказала она в отчаянии.- Пришли из милиции и забрали.
- Что за ерунда! - воскликнул отец.
Всю мою жизнь я буду ему благодарен за это невольное восклицание. То же, наверное, почувствовала и Ата.
- Был обыск…- добавила она растерянно.
- Час от часу не легче,- буркнул отец.
- Ермак ни в чем не виноват, ведь я его знаю! - воскликнула Ата.
- Разумеется! Мы тоже его знаем,- расстроенно подтвердила мама.
- Тетя Вика! Андрей Николаевич… На чердаке нашли какие-то вещи… и нож!
- Мало ли кто мог их туда подложить,- успокоил ее отец.- -Не волнуйся. Разберутся и выпустят.
Отец пошел на кухню и поставил на плиту чайник. Было четыре часа утра. Спать мы, конечно, не могли. Сидели за столом, пили крепкий чай и советовались, что предпринять.
Я еще раз подробно рассказал, как мы ходили возвращать Гришкин долг и об угрозе Великолепного.
- Тебе нужно все это рассказать прокурору, - решил отец.- Черт знает что! Дает санкцию на арест, не разобравшись, в чем дело!
Ата несколько успокоилась, и мама даже уговорила ее поспать. Она легла на моей постели. А мы с отцом отправились на работу.
- Ты немного поработай,- сказал мне отец.- Как только я дозвонюсь в милицию и узнаю, в чем дело, я сам зайду к вам. Ты непременно должен рассказать где следует об этой угрозе. Пойдете вместе с Кочетовым.
Но Гришки на месте не оказалось. Я рассказал остальным членам бригады о случившемся. Все так и ахнули. Они окружили меня и вне себя стали доказывать, что Ермак не мог совершить преступления. Как будто надо было это доказывать мне! Иван был просто убит.
- Если разобраться…- начал он и умолк. Он-то не сомневался, кто это подстроил.
Надо было начинать работу. Мы и так уже запоздали минут на десять.
- Где же Гришка? - удивился бригадир.- Заболел, что ли?
В это время подошел Ерофеич.
- Гришку-то вашего забрали, - сказал он не без ехидства.- Я сразу тогда понял, что шпана… Мать убивается сильно. Говорит, дружки довели!
Ерофеич закончил свои разглагольствования и ушел, а мы скрепя сердце приступили к работе.
- Не расстраивайся, Санди,- шепнула мне Римма.-Будем бороться за Ермака и… Гришку.
Насчет Гришки она сказала как-то неуверенно.
- Как выручить Ермака? - то и дело восклицал Шура Герасимов.
Время тянулось бесконечно. Не до работы мне было. До обеда сделали совсем мало.
- Иди узнавай насчет Ермака, - сказал Иван. - Обойдемся сегодня без тебя.- Он был особенно удручен - больше всех, если не считать меня.
Я пошел в кабинет начальника цеха. Отец как раз говорил по телефону насчет Ермака. Лицо его посерело и как-то даже осунулось. Похоже, у него начинался приступ. Он ведь тоже за эти годы привык к Ермаку и полюбил его.
- Плохо дело, Санди,- сказал он, повесив трубку.- Кочетова ведь тоже забрали… Их обвиняют в ограблении квартиры…
- Черт знает что такое! - возмутился я.
С досады и от жалости к Ермаку мне хотелось плакать. Был бы года на два моложе - заревел бы.
- Найдены отпечатки их пальцев. Кроме того, оба опознаны потерпевшей. Подробности мне не сообщили. Что же будем делать?
- Папа, я должен рассказать все, что знаю о Великолепном. Я пойду, ладно? А насчет всяких опознаний и отпечатков… Если бы весь город свидетельствовал против Ермака, и то бы я не поверил! Ведь я его знаю!
Сколько раз в последующие дни повторял я эту фразу: «Я его знаю!» По совету отца я пошел к прокурору Недолуге - тому самому, что дал санкцию на арест. Вряд ли я бы попал к нему в тот день, но отец уже договорился по телефону, что меня примут. Все же я ждал больше часа.
Прокурор был совсем лысый, худощавый, с недоверчивыми колючими глазами, очень занятый, но главное, что меня поразило, он совсем не умел слушать. К тому же он был сильно не в духе и жаловался кому-то по телефону, что «Кузнецов - жулик такой, что пробы негде ставить, а туда же, пишет жалобы на прокурора. Обидели «честного человека»!
Я сидел на краешке стула, ужасно волнуясь, и мысленно убеждал его. По-моему, дело было ясное, и, как только прокурор меня выслушает, сразу прикажет выпустить Ермака. До сих пор я убежден, что так оно и было бы… если бы он меня выслушал. Но все горе было в том, что этот человек, без сомнения образованный и опытный, совсем не умел слушать!
- Я вас слушаю,- сказал он сухо, с треском положив телефонную трубку. Но тут же нажатием кнопки вызвал секретаря и отдал какое-то распоряжение.
Я решил быть предельно кратким, но главное надо было растолковать ему. Главное - что Ермак не способен на плохое. И как ему угрожал Великолепный. Товарищ Недолуга сразу меня перебил. Задал несколько вопросов обо мне. Я представился и опять начал про Ермака.
- Дружок, значит? - опять перебил он и покачал лысой головой.
- Мы с пятого класса дружим. Я его знаю, как…
- Дружников… Дружников… Это что, тех самых Дружниковых? Дед - академик, отец - летчик?
- Папа теперь работает на морзаводе,- пояснил я и начал снова: - Дело было так…
- Отец Зайцева - рецидивист…- задумчиво перебил он. - Станислав Львович! Да. Он теперь в колонии. Вы не знаете, какой Ермак! Он комсомолец, это кристально чистый…
- Комсомолец, который грабит квартиру! Что же вы смотрели - общественность, комсомол?
- Дайте я расскажу по порядку! - взмолился я.
Опять зазвонил телефон. Я подождал, пока Недолуга положит трубку.
- Это все подстроили Великолепный и Князь. Они воры. Понимаете?
- Так-так, очень интересно! Зайцев встречался с ними? На две минуты он набрался терпения и выслушал, как мы встретили «шатию» в Священной роще. Но о том, как мы возвращали долг, он уже слушать не мог.
- Все понятно,- сказал он грустно.- Вас вызовут…
Я все еще порывался растолковать ему, но он уже нажал кнопку и велел секретарю принести папку с делом Кузнецова. Видимо, он все время о нем думал. Мне пришлось уйти.
Удивительное дело! Теперь я знаю, что неумение слушать - распространенная болезнь нашего нервного века. И особенно плохо, если ею страдают те, кто поставлен специально для того, чтобы выслушать человека.
Выйдя от прокурора, я был настолько измучен, что еще момент - и разразился бы слезами. Но взял себя в руки: ведь все еще только начиналось.
На улице я долго соображал, что же мне делать. Потом решил найти Ермакова следователя. Ведь был же у него свой следователь, раз ему пришивали какое-то дело. Я вернулся в прокуратуру, столкнувшись на лестнице с прокурором. Он, кажется, не узнал меня. Захлопотанный какой-то человек! Я зашел опять в приемную и все, что хотел рассказать ему, рассказал секретарше.