На Лиссабон она наткнулась случайно. Просто открыла туристический журнал и решила, что раз она там ещё не была, то надо обязательно поехать. Виктория была замужем за Андреем Кричевским уже тринадцать лет, и все тринадцать лет её подтачивала скука, которую она тщательно скрывала.
Для Виктории этот брак был прыжком в пропасть после страстного романа с другим человеком. Никто не ожидал, что в конце концов, Виктория ответит Андрею согласием. Все думали, что он отстанет от нее, поняв тщетность своих ухаживаний. Андрей влюбился в Викторию с первого взгляда, познакомившись с ней на одной из студенческих вечеринок. В то время Виктория не обратила на Андрея никакого внимания, она переживала свою первую сильную любовь, и Андрей был для неё чем-то вроде брата или друга, с которым она соглашалась иногда прогуляться по Москве или сходить в кино. Но для Андрея это было все слишком серьезно. Увидев Викторию, он сразу понял – это ЕГО ЖЕНА. Он ходил за ней два года, и когда Виктория сказала ему "да", Андрей даже не почувствовал радости; в таком он был напряжении. Он всю ночь как в тумане бродил по Москве, тупо повторяя про себя "этого не может быть".
Женитьба окрылила Андрея, и его карьера стремительно пошла в гору. Начал он с организации маленького кооператива под названием "Примус". Первое время кооператив занимал две маленькие комнаты в помещении бывшего ПТУ. Там стояли большие канцелярские столы и светлые шкафы с покосившимися дверями. Была дана броская реклама: "Консультируем и трудоустраиваем. Гарантия три года". Никто не понял о каких гарантиях шла речь, но стоял восемьдесят седьмой год, проблема занятости стояла перед всеми достаточно остро, и поэтому тоненький ручеек людей перед дверями "Примуса" через несколько дней превратился в полноводную реку. На деньги, полученные за "консультации", были закуплены самые современные компьютеры, а ещё спустя два месяца, кооператив обосновался по новому адресу в современном офисном центре на Каширском шоссе. Андрей подумывал о расширении дела, и вскоре "Примус" обзавелся рекламным агентством, юридическим бюро и газетой, поначалу напоминавшую заводскую многотиражку. Возникшее объединение назвали красиво и многообещающе – "Полет".
Андрей загорелся создать собственную газетно-журнальную империю и посоветовался с одним давним другом. – Послушай, старик, – сказал тот, лениво ковыряя спичкой в зубах, – а к "ящику" примериться не хочешь? – К "ящику", – усмехнулся Андрей. – А что? Дело хорошее. Только не сейчас, а чуть…попозже.
Здесь Андрею, как никогда, пригодилось его комсомольское прошлое. Он поднял свои старые связи, которые, впрочем, никогда и не прерывались. Первым делом, он возобновил знакомство с Игорем Володарским, бывшим однокашником, ставшим зам. гендиректора крупнейшей рекламной фирмы "Аванте", созданной при втором общероссийском канале. Тот свел его со своим шефом, и вскоре Андрей, купив десять процентов акции, вошел в число крупнейших пайщиков "Аванте". Но он уже мечтал о другом – о собственном телеканале…
Виктория к делам мужа относилась снисходительно. Ей нравилось ходить по дорогим магазинам и покупать себе наряды. Детей у них не было, и она развлекалась, посещая рестораны, театры и модные клубы. Довольно быстро Виктория превратилась в настоящую светскую даму. "Откуда в ней это?" часто думал Андрей, смотря на элегантную Вику, благоухающую дорогими духами. Он и не догадывался, что Виктория каждый день тщательно штудирует каталоги дамских журналов и регулярно посещает показы мод. Виктория хотела стать одной из первых светских красавиц Москвы и прилагала все усилия, чтобы добиться этого.
Глава 7
Ночь Катя спала плохо, часто просыпалась и вскакивала. Ей снились ужасные сны: темные лабиринты, безмолвные тени и белый призрак, постоянно ускользающий от Кати. Почему-то она гналась за ним, но он неожиданно остановился и, наткнувшись на него, Катя отчаянно заорала и проснулась. Рядом надрывался телефон.
– Господи, – выдохнула в трубку Катя.
– Это Людмила из "Антиквариата и ломбарда". Срочно приезжайте, я кое-что нашла. – Еду.
Положив трубку, Катя с облегчением вздохнула: "Слава богу, что теперь меня этот "отец Гамлета" беспокоить не будет!"
Мила открыла Кате дверь и провела её во вторую комнату. – Вот, смотрите, – она села на корточки около шкафа и нагнулась. Я вчера стала брать свой чай с полки, банка выпала из рук и закатилась вон туда, показала рукой Мила, – я стала доставать её и увидела…
Катя присела и заглянула под шкаф. Там едва виднелся темно-серый квадрат. – Что это? – спросила она Милу. – Встроенный сейф. – Как же вы его открыли?
– Он был уже открыт, – Мила встала и протянула Кате фотографию и коралловое ожерелье. – Вот что я там нашла. – Красивые кораллы. Они принадлежали Олегу Васильевичу?
Мила пожала плечами. – Откуда я знаю? Я нашла их в сейфе. Вот и все.
Катя положила кораллы на стол и поднесла к глазам фотографию. На ней была снята обнаженная девушка. C ожерельем на шее. Лицо её было нечетким и расплывчатым, но все же показалось Кате смутно знакомым. "Никитина", мелькнуло в её голове, – похоже, что это – она. Но следует ещё проверить возникшую версию". – И когда вы это обнаружили? – Я же сказала: вчера вечером. – А почему вы не позвонили мне сразу? – У меня не было вашего телефона Пока я дозвонилась до Оли… – Понятно.
Катя подошла к столу и снова взяла в руки кораллы. Они были изумительной красоты: немного неровные темно-алые. Ожерелье никак не вязалось с образом Макеева, малосимпатичного человека, не брезгующего в жизни ни сомнительными связями, ни финансовыми аферами. – Я возьму кораллы и фотографию, – сказала Катя, – спасибо. Я думаю, что это – важная улика.
Мила села за свой стол и углубилась в какие-то бумаги. – Я больше вам не нужна? – спросила она Катю, подняв голову. – Пока нет.
"Странная находка, – подумала Катя. – Наверное, Макеев в тот вечер., когда его убили, забыл закрыть сейф. Но ясно, что эти вещи обладали для него определенной ценностью, раз он хранил их там".
Катя отправилась в "Белый гриф", надеясь застать Ярина на работе. Он сидел в информационно-аналитическом отделе у Мариши и пил чай с домашними пирогами. – Привет, Катерина! Присаживайся. Мариша дивные пироги испекла. С брусникой и капустой. Какие хочешь? – Мне не до чая. – Это дело на две минуты. – Ну ладно, Ярин. Уговорил. Вот смотри, – Катя сунула ему под нос фотографию, – не очень удобно показывать, но… – Да… и кто это? – По моим данным – Никитина. А вот ещё одна улика, – Катя достала из сумки коралловое ожерелье и положила его на стол между чашек. – И кто тебе все это дал? – Мила. Она позвонила утром и сказала, чтобы я к ней срочно приехала. Эти "дары" она обнаружила вчера вечером в сейфе у Макеева. Постой, постой, какой сейф? Это новое Катино расследование, – пояснил Алексей Марише. – Я так и поняла. Садитесь, Катя.
Присев к столу, Катя уставилась прямо перед собой отрешенным взглядом. – Катя, ку-ку, – пропел Ярин, дотрагиваясь до её руки. – Что с тобой? Думаю, – мрачно изрекла Катя. – Ценные мысли?
Катя метнула на него испепеляющий взгляд. – Да ну тебя, все я пошла, вспыхнула Катя. – Не кипятись. – Вот ваш чай, Катя. Берите пироги. – И Мариша придвинула к ней тарелку с пирогами. – Спасибо. – Помнишь, обратилась Катя к Алексею, – ты мне сказал, что Макеев виновен в смерти Константина Вершицкого? – Ну? – Так вот, оказывается, что Никитина когда-то дружила с Вершицким и очень переживала его гибель. Мне рассказала об этом её школьная подруга. Следовательно, у Никитиной была причина расправиться с Макеевым. – И что? Мотив ещё не означает, что она совершила это убийство. Не означает, но она – подозреваемая номер один. – А Коваленко? – Он со мной отказался беседовать. – А у меня для тебя – сюрприз. Я говорил с одним человеком из прокуратуры, и он сообщил мне интересные факты. Оказывается, у Коваленко был краткосрочный роман с Кричевской. Я думаю, не надо объяснять кто она такая. – Вдова Кричевского. Телемагната. – Она необыкновенная красавица, – вставила Мариша, – я часто видела её фотографии в разных газетах и журналах. – Вот это да! – охнула Катя и приложила ладони к горящим щекам. – Надо же! Пропасть бездонная; чем больше расследуешь это дело, тем больше выскакивает разных сюрпризов и неожиданностей. Теперь ещё и Кричевская… – Может этот факт никак и не относится к нам. Мало ли у кого какие романы. Ты любишь строить версии на пустом месте. – Ты скептик, Алексей, скептик и пессимист. Вместо того, чтобы вдохновлять меня и поддерживать, ты расхолаживаешь. – Я? – возмутился Алексей. – Да я столько для тебя делаю, а ты меня тут оскорбляешь! – Не оскорбляю, а говорю сущую правду. – Не ссорьтесь, – Мариша примиряюще подняла руки, – ради бога, ещё только ссор не хватало. – Я не ссорюсь. Это Катерина, чего-то в бутылку лезет. Горячая девушка. – Значит, я – горячая и пустая? – Я такого не говорил, – запротестовал Алексей. – Спасибо за чай и пироги. Марина, у вас есть бумажный конверт? – Да. Сколько вам? – Один.
Катя бережно положила ожерелье и фотографию в конверт и закрыла сумку на молнию. – И куда ты? – извиняющим тоном спросил Алексей. – Куда надо, ответила Катя и поднявшись со стула, гордо вскинула голову. – Большому кораблю большое плаванье, – крикнул ей в спину Алексей, – смотри не утони в бурном море своего расследования. Будешь тонуть, позови на помощь. – И не подумаю, – не поворачиваясь, бросила на ходу Катя, – справлюсь сама.
"И чего я дура, расскандалилась? Устроила ссору на пустом месте. Нервы у тебя расшалились. Корвалольчику попить надо, валерьянки, может и посильнее лекарства купить. А то скоро на людей бросаться станешь. Как я справлюсь без Алексея? Я же привыкла во всем советоваться с ним… Дура набитая", – бичевала себя всю дорогу Катя. В метро она наступила на ногу какой-то тетке в зеленом плаще, и та, повернувшись к Кате, разразилась длинной тирадой, из которой было понятным только два слова – "лезет" и "слепая"… Остальное был заковыристый мат. Кате стало смешно и она громко расхохоталась. В ответ тетка удостоила её кличкой "малахольная", а Катя показала язык.