А через три года случились события, сильно повлиявшие на Танину жизнь: умерла мать и ликвидировалась фирма "Ария" Похоронив мать, Таня вернулась в свою квартиру и ощутила себя безмерно несчастной и одинокой Работа в школе к тому времени ей порядком опостылела, денег опять не было, а в уголках глаз обозначились легкие морщинки.
"И так будет всегда" – думала Таня, разбирая на кухне старый хлам, оставшийся после матери., – и через год и через десять. Я останусь одиноким синим чулком, без семьи, без детей. А школа с учениками заменит мне весь мир. И вдруг неожиданно перелистывая старый журнал "Работницы" Таня наткнулась на фотографию, где было снято море в лучах заходящего солнца. Она вспомнила свою любимую подругу и её слова: "Этот мир принадлежит только тебе, и если ты поверишь в это, для тебя не будет ничего невозможного" Когда это было? – с горечью вспоминала Таня. Сколько она со мной возилась, старалась, чтобы я избавилась от своих комплексов и неуверенности в себе. А я просто взяла и плюнула на это. Конечно, то, что я работала в "Арии" и снимала квартиру было поступком. Но разве этого достаточно? Разве я достойна ТАКОЙ судьбы – уборщицы или школьной грымзы? Как я могла так легко отречься от себя?
Тане стало плохо, и она опустилась на пол. "Я трусиха, маловерная трусиха, испугавшаяся жизни и мое жалкое постылое существование – расплата за это"
Сколько времени она так лежала – не помнила. Час, два…
На другое утро Таня пересчитала свои оставшиеся деньги и написала в школе заявление об уходе. Заявление подписали без лишних вопросов, и Таня неожиданно почувствовала себя помолодевшей и свободной. Она решила просто побродить по Москве чего не делала уже лет пять. Она бродила по Чистым прудам, Кропоткинской, Волхонке… Увидела маленький магазинчик с затейливой вывеской"Букинист", зашла туда. На втором этаже торговали антикварными вещами и старыми фотографиями. Она остановилась и стала внимательно рассматривать прелестные женские лица, смешные остроконечные усы у мужчин, кружевные зонтики, веера…
– Понравилось? – спросил у неё пожилой мужчина, сидевший за прилавком. – Очень, – призналась Таня. – Это редкие фотографии. Покупателя на них почти нет. Темная публика. Сейчас новые русские лучше ещё один "Мерседес" купят, чем произведение искусства. – Если бы у меня были деньги… – Вы другое дело. Барышня интеллигентная. Сразу видно. Но денежек у вас, судя по всему, кот наплакал. Разве я не прав? – и мужчина подмигнул ей. – Правы, согласилась Таня. Ей почему-то захотелось плакать. Собственная жизнь представилась невыносимо скучным полотном, разрисованным серо-черными красками. – Да вы не горюйте, все у вас наладится. Только побольше форсу и уверенности в себе. Сейчас жизнь такая, что надо уметь постоять за себя.
Тане окинула взглядом небольшую комнату и, кивнув продавцу, пошла к выходу. Выйдя на улицу, она невольно обернулась, чтобы запомнить магазинчик и увидела приклеенное к стеклянной двери объявление: "Требуется продавец" Она на секунду задумалась, потом решительно качнула головой и потянула на себя дверь.
Работа в магазине была непыльной и интересной. Покупателей было мало и поэтому Таня чаще всего сидела и рассматривала альбомы по искусству или читала биографии художников. На весь магазин было три продавца: она, Ирина Васильевна, бывшая сотрудница научно-исследовательского института и Петр Иванович, c которым она разговорилась, когда пришла сюда в первый раз.Чудно как, – часто повторяла Ирина Васильевна, когда они сидели в обеденный перерыв в маленькой подсобной комнатенке и пили чай с колотым сахаром и большими ломтями белого хлеба, – девка ты молодая, здоровая, что сидишь здесь? Шла бы в какую-нибудь фирму. Там и коллектив молодой и зарплата не чета нашей. Тебе возраст позволяет. Я бы рада уйти, но кому такая старуха нужна, мне три года до пенсии. – Петр Иванович обычно делал за спиной Ирины Васильевны Тане тайные знаки: мол, не обращай на неё внимания. Ирина Васильевна вздыхала, смотрела на часы, и, не дожидаясь конца обеденного перерыва, быстренько покидала их, чтобы успеть пройтись по близлежащим магазинам и купить продукты для своих домашних. – Слушай, Ирка вообщем – то права. Ну, проработаешь ты у нас год, два, три. А что дальше? – Не знаю.
Таня и правда ничего не знала. Ее куда-то несло по течению, но сопротивляться не было ни сил, ни желания. "Я – серая мышка и неудачница думала Таня, – есть люди яркие, волевые, а – так, ни рыба, ни мясо" Думать надо, соображать. К чему у тебя душа-то лежит? – Ни к чему. – Не бывает так. Просто ты ещё не знаешь себя. Самое это – трудное себя познать. И древние греки об этом говорили. Вот я, например, жизнь свою загубил, талант растратил, а теперь прозябаю.
Таня знала со слов Ирины Васильевны, что в молодости, Петр Иванович был талантливым художником и подавал большие надежды, но одна неудачная любовная история подкосила его, он стал пить и потихоньку ровно очерченный путь превратился в наклонную дорожку. Он так и остался холостяком и одиноким человеком. – Хуже этого нет, Танька, чем сопли от несчастной любви пускать. Поверь мне. Никогда этого не делай. – Уже делала. – Выбрось из головы
– Не могу. Пять лет прошло, а забыть не могу – Ой, дураки мы дураки. Ладно, отставим эти слезливые темы. Давай о тебе думать. – Давайте, соглашалась Таня. Тем более что думать о себе ей в одиночку никак не хотелось, – Чем бы тебе полезным заняться, – размышлял Петр Иванович, может ты по части искусства бы продвинулась Девочка ты тонкая, литературная. А где литература там и живопись, фотография. Помни, Танька, будущее за фотографией. Она даже кино переплюнет. Уж больно красива. Помнишь как у Гете"Остановись мгновение – ты прекрасно". А что остановит это самое мгновение лучше фотографии? Никто. Ну как моя идея? – Хорошая. Только искусствоведы кажется, сейчас мало получают.
Петр Иванович рассмеялся. – Запомни, Татьяна главный закон жизни: о деньгах не думай и они придут. А второй закон гласит: когда идешь по СВОЕМУ ПУТИ, тебе и ветер в спину дует, и бог помогает. Поняла? – Поняла. – Так. Часы подсказывают, что перерыв кончился. Пора за работу. А насчет моих слов подумай. Я ведь не зря это говорю. Хочется помочь тебе. – Таня вздохнула и ничего не ответила.
Следущий день она начала с того, что подобрала себе небольшую библиотечку из книг, хранившихся в магазине и записалась в Ленинскую библиотеку. Недалеко от магазина, где она работала, находился Музей изобразительных искусств, и после рабочего дня Таня стала заходить туда на лекции или просто побродить по залам. Неожиданно она почувствовала странный азарт. Жизнь вдруг четко сфокусировалась как в бинокле, когда после упорного подкручивания появляется нужная резкость.
В музее она познакомилась с искусствоведами и стала посещать различные выставки…
Через год неожиданно прямо на работе умер Петр Иванович. Третий инфаркт. Татьяна с удивлением узнала, что ей он завещал свою двухкомнатную квартиру на Пречистенке и коллекцию медалей, которую начал собирать ещё в пятидесятые годы. Таня перехала жить на Пречистенку, но через два года продала квартиру – она выкупила магазин и открыла при нем сначала клуб фотографии, а потом маленький – магазинчик галерею. Так начиналось её дело, которому, она посвятила свое время и жизнь…
"Голова кругом пойдет от этого расследования, – размышляла Катя, лежа на диване. Оказывается, Мила ТОЖЕ БЫЛА ШАНТАЖИСТКОЙ. Поэтому Макеев и держал её на работе, не выгонял. Но ЧЕМ она шантажировала его?"
Катя посмотрела на часы. Около пяти. "Рабочий день заканчивается. Надо позвоить Диме Ширяеву. Если я ещё успею его застать. Оле на работу я не могу звонить. Там Мила. Только домой".
Дима оказался на месте. – Я помню наш разговор. Но никаких данных об интересующем вас человеке я не нашел. Видимо, здесь произошла какая-то ошибка. – Навряд ли, – вздохнула Катя. – Тогда ничем не могу помочь. Извините.
Повесив трубку, Катя почувствовала в себе закипающее бешенство. "Идиот этот Дима. Неужели он не понимает, что для его шефа все может очень плохо кончиться?" Коваленко пока временно выпадал из её расклада: она не знала как к нему подступиться. Оставались Никитина, Герцог Б, Мила и Оля. Но каким образом Оля могла быть причастной к убийству Макева, Катя пока не знала.
Катя встала с дивана и подошла к столу. Выдвинув верхний ящик она вынула из него пакет, где лежало коралловое ожерелье и фотография. Катя поднесла фотографию ближе к глазам. Это была молодая Никитина: стройная девушка с длинными волосами, распущенными по плечам. Катя провела пальцем по краю фотографии. Он был заостренным. Катя присмотрелась. ФОТОГРАФИЯ БЫЛА КОГДА-ТО РАЗРЕЗАНА. Это была часть фотографии! От волнения у Кати задрожали руки. И потом фигура Никитиной была, как бы немного сдвинута в центр. С краю ещё оставалось довольно большое поле. Так могло получиться, если рядом был снят ещё какой-то предмет. Катя перевернула фотографию. Никаких надписей или знаков. Она подошла к окну. В одном месте была едва различимая грязь. Катя оделась и, взяв такси, поехала в "Белый гриф": экспертизная лаборатория работала до семи.
Вернувшись домой, Катя без чувств опустилась на маленький стул в коридоре. Ее мучила сильная головная боль. Приступы мигрени у Кати бывали редко, но когда они возникали – хотелось биться головой об стенку или выпрыгивать из окна. Немного посидев в темноте, она почувствовала, что к ней возвращаются утраченные силы. Катя прошла в комнату и включила аромакурительницу с маслом герани, Катя легла на диван и закрыла глаза Аромат обволакивал её теплыми волнами. Головная боль постепенно исчезла, Катя представила, как она лежит на берегу моря на теплом морском песке, прогретом солнцем и наслаждается легким ветром, веющим из прибрежного парка. "Артур… вспомнила Катя, – а я ему даже письма не написала. Бесчувственная и жестокая-укорила она себя. Садись за стол и пиши письмо…"
Письмо было написано на одном дыхании. Катя не отрываясь, и не останавливаясь, на трех страницах излила свою тоску, переменчивое настроение, загруженность, раздражительность и надежду на скорую встречу. Перечитав письмо, Катя поморщилась, оно получилось несколько выспренным и туманным. "Так, наверное, писали барышни во времена Пушкина. Сплошная сентиментальщина" Но переписывать ничего не хотелось, Катя отложила письмо и побрела в кухню попить кофе Открыв холодильник, Катя вспомнила, что в последний раз она была в магазине неделю назад и постепенно все п