Имя Алены Беляковой мелькнуло слабой звездочкой на небосклоне памяти и тут же погасло. – Какая конкретно помощь вам нужна? – Дело в том, что убили моего начальника, и я хотела … попросить вас, – девушка замялась. Понятно, – отозвалась Катя, – давайте встретимся с вами завтра в одиннадцать ноль-ноль на Китай-городе около кафе "Роза Азора". Оно недалеко от метро. Идти минут пять. – Хорошо. – Голос .незнакомки был приглушен, словно она боялась, что её подслушивают. – Как вы выглядите? – спросила Катя. – Среднего роста, рыжие волосы, голубая куртка. – Завтра, в одиннадцать ноль-ноль, – повторила Катя. – До свидания.
Катя положила трубку на тумбочку и легла обратно на диван, закрыв глаза. Музыка звучала где-то внутри нее. Слабым отзвуком лунного света, шорохом морских волн и горьковато-терпким запахом лаванды.
В комнате было душно. Виктория нажала на пульт кондиционера, и в воздухе повеяло свежим горным воздухом. Затем она включила радио. Прослушивание утренних новостей стало её ежедневным ритуалом. Чем-то вроде чашки кофе и сигареты "Салем", c которых она начинала свой рабочий день. Одновременно она думала о своих ближайших делах. Для этого ей не требовалось заглядывать в свой ежедневник. Она все прекрасно помнила и так.
Виктория Кричевская – президент холдинга "Телевизион коммуникейшн" не могла позволить себе расслабиться ни на минуту. Телевизионная империя, оставленная покойным мужем требовала её неустанных забот и внимания. Смерть Андрея Кричевского от пули киллера наделала в свое время много шума. Сам президент страны обещал взять расследование под личный контроль, найти и сурово покарать убийц. Его слова были мгновенно подхвачены средствами массовой информации. Но время шло, а следствие по-прежнему топталось на месте. Оно велось в обстановке строгой секретности, и поэтому всем оставалось только гадать: есть ли в этом деле какие-нибудь продвижки, или туман секретности скрывает бездарность следователей и полную апатию высокопоставленных чиновников МВД. Ходили слухи о возможной причастности к нашумевшему убийству некоторых крупных информационных магнатов и политиков, которым смерть Андрея Кричевского была на руку и снимала многие проблемы. Иногда в прессе делались пространные намеки и назывались имена. Но все это были слухи, слухи… и никаких твердых убедительных доказательств.
Утренние новости кончились, и мысли Виктории вернулись к сегодняшнему дню. Ее беспокоила предстоящая сделка, которой она в последнее время уделяла столько сил и времени. Виктория собиралась приобрести контрольный пакет акций одного из перспективных телеканалов, который, правда, пока не имел большой зрительской аудитории и выходил на местных частотах. "Я сделаю этот канал процветающим. Я буду работать на молодежь. Только без заискивания и дешевой попсы, – размышляла Виктория. Надо будет провести четкую градацию между различными молодежными группами и социальными прослойками. Привыкли у нас всех валить в одну кучу. И тинейджеров и мальчиков – карьеристов. Первые не проживут и дня без МТВ, а вторым нужны серьезные политические и экономические программы, передачи с познавательным уклоном. Ведь в молодости главное – жадный интерес ко всему, стремление все узнать и попробовать, не откладывая в долгий ящик. Следует более определенно прописать и возрастные границы. Ясно, что в шестнадцать лет вкусы одни, в двадцать – другие, в двадцать два – третьи. Сейчас черкну поручение Лене. Пусть свяжется с крупнейшими социологическими службами и закажет им мониторинг зрительской аудитории, потом сравним эти исследования и тогда будем строить стратегию развития телеканала. Не торопись, Виктория, – внезапно одернула она себя, – не строй заранее никаких планов и воздушных замков. Потерпи немного. Вот, когда контрольный пакет акций будет у тебя в руках…"
Виктория потянулась в кресле и посмотрела на часы. Десять. Пора собирать планерку и выслушивать недельные отчеты. Кажется, заведующий отделом культурных. программ стал опять гнать барахло. Развел вкусовщину и междусобойчик. Виктория хорошо знала как на телевидение зачастую перетаскиваются целые кланы знакомых и родственников. Муж – продюссер или исполнительный директор, жена – ведущая программы, дядя – оператор, а школьная подруга – гример или художник по свету. Хорошо, если люди соответствуют месту, а если – нет… Тогда возникают обиды, подковерные интриги, сплетни. Виктория помнила, как боролся со всем этим Андрей. Иногда – успешно, но чаще всего безрезультатно.
– Понимаешь, – жаловался он ей, – как я скажу мужу, что его жена не дотягивает до ведущей. Обидится и уйдет, а режиссер он – классный, программы – рейтинговые. Я потеряю хорошего специалиста, которого с радостью примет любой другой канал.
– Ну хорошо, а эта Алла Боярская, что она делает в кадре? Демонстрирует длинные ноги?
– Вика, она дочь заместителя министра печати. Как я ему откажу в скромной просьбе? – Надеюсь, насчет скромной просьбы ты шутишь, – холодно парировала Виктория, – просьба даже очень нескромная. – Я – полководец, Вика, а не самодур и обязан выигрывать с помощью тех солдат, которые находятся в моем распоряжении. Если я разгоню все свое войско, мне будет нечем воевать!
– Но ты можешь проиграть в первом же сражении.
– Могу. Но у меня нет другого выхода.
Виктория стискивала зубы и думала: "Если бы хозяйкой была я…"
Зазвонил телефон справа, которым пользовались только доверенные лица и ближайшие помощники. Виктория сняла трубку.
– Да, Лена. Хорошо, я поняла. Значит, в двенадцать. Чермесов. Что ему надо? Не сказал? Как всегда намеки. Ясно.
Положив трубку, Виктория задумалась. Чермесов Георгий Валентинович был депутатом Госдумы и одновременно заместителем Председателя Комитета по средствам массовой информации. Иногда он обращался к Виктории с просьбой дать эфир какому-нибудь политику или бизнесмену. Виктория обычно шла ему навстречу. В знак ответной благодарности Чермесов держал её в курсе всех законодательных инициатив, касающихся телевидения, снабжал горячими сплетнями и сводил с нужными людьми. "Конечно, он нудный старый хрыч, бывший партиец, но персона – нужная. Приходится терпеть", – разговаривала сама с собой Виктория.
Через минуту она вызвала секретаршу. – Срочная почта есть? – Да. Передали только что.
Лена, молодая девушка с русыми волосами, гладко зачесанными назад, протянула ей узкий белый конверт без обратного адреса. Виктория взяла его. – Хорошо. Можешь идти.
Когда Лена закрыла за собой дверь, Виктория разорвала конверт и быстро пробежала глазами выпавшую из него аккуратно вырезанную газетную заметку. Прочитав, она машинально положила её обратно в конверт. Ее руки сильно дрожали. Виктории вдруг захотелось выпить коньяка и затянуться сигаретой
Олю Катя вычислила сразу: рыжие волосы, голубая куртка. Она стояла около кафе и вертела головой в разные стороны. Катя помахала ей рукой. Давно стоите?
Как всегда, Катя немного опоздала. – Нет. Только что подошла.
Катя толкнула рукой стеклянную дверь, и они вошли внутрь. В кафе царил полумрак. Из динамиков неслась приятная негромкая музыка. Бар в глубине зала поблескивал нестройными рядами темно-золотых бутылок. В кафе "Роза Азора" Катя влюбилась сразу, как только побывала здесь в первый раз. Оно было удивительно стильным, и вместе с тем уютным и домашним. На стенах висели репродукции старинных фотографий начала века. Мягкие молочно-коричневые оттенки контрастировали со столиками геометрических форм и голубыми стеклянными вазочками. Около одной из стен бил фонтан, окруженный цветами в больших керамических горшках. Наверху фонтана лежала бледно-персиковая роза. Очевидно, это и была та самая Роза Азора, о которой все знали из шутливого детского стихотворения. Летом кафе располагалось во дворе. Там ставились столики и веселые разноцветные тенты. – Садитесь, кивнула Катя на столик в углу. – Я сейчас.
Взяв поднос с двумя чашками кофе и пирожными "безе", Катя направилась к Оле. Она уже сняла куртку, повесив её на вешалку около окна, и сидела за столиком, сцепив руки. – Угощайтесь. – Катя поставила перед Олей чашку с дымящимся кофе и тарелку с пирожными – Сколько я вам должна? – Нисколько, улыбнулась Катя, – Сейчас мы с вами перекусим, а потом вы мне все и расскажете. – Даже не знаю с чего и начинать. Я работаю в этой фирме недавно.
Катина собеседница заметно нервничала, быстро размешивая ложечкой сахар в чашке. – Какой фирме? – Катя достала из сумки блокнот, ручку и положила их на стол. – "Антиквариат и ломбард". Такая маленькая контора на Покровке. Ну, из тех, мимо которых проходят сто раз в день и не замечают.
Катя понимающе кивнула головой. Действительно, карликовые конторы и фирмы с невиданной быстротой заполонили Москву. Как юркие рыбешки они уверенно лавировали в океане бизнеса среди китов, акул и прочей крупногабаритной живности. – Расскажите о себе, – попросила Катя. – Я родилась и жила в Дзержинском. Такой маленький городок под Москвой. Восемь месяцев назад умерла мамина родственница, завещавшая мне свою квартиру и я переехала в Москву.
Перед Катей сидела девушка, недавно переехавшая в Москву. Конечно, попасть в огромный шумный город – всегда непростое испытание и стресс. Правда, в молодые годы этот стресс легче перенести, чем в пожилом или зрелом возрасте. – Вы сразу нашли работу? – Нет, если бы не Алена, моя бывшая одноклассница, я бы до сих пор сидела без работы и без денег. Она и дала мне телефон Макеева. Он тогда искал себе помощницу. Секретарша у него уже была. Я пошла работать…
Катя заметила, что Олина рука, лежавшая на столе, задрожала. – Не надо, Оля не нервничайте. Попейте кофейку, а то он уже остыл. Потом продолжите. – С минуту – другую они сидели в молчании. Народу в кафе было немного. За соседний столик села воркующая парочка и раздались звуки прерывистых поцелуев. – Все случилось, во время моего отпуска. Я поехала отдыхать. На Гавайи. Перед отъездом заехала на фирму и случайно прихватила записную книжку шефа. Она почему-то оказалась между любовными романами. Кто был в офисе, когда вы приезжали? – Мила. Она сидела в соседней ко