Перед тем как выйти улицу, Вика обернулась и помахала рукой своей новой знакомой
Вечером Вика позвонила Игорю Владимировичу и поблагодарила его. "Приезжай завтра ко мне домой, – предложил он, – отметим. Твое поступление Часиков в восемь."
До самой темноты Виктория бродила по Москве, сидела у фонтана в скверике напротив Большого театра и смотрела на брызги воды, переливающиеся в вечерних огнях.
На следующий день в восемь часов вечера она стояла перед квартирой Игоря Владимировича с тортом в руке. Дверь он распахнул сразу, когда она позвонила. – А Викуля, проходи. Вот тапки или будешь босиком. Погода жаркая… – Нина Васильевна, добрый вечер, – крикнула Вика. – Она на даче с Олегом. – Виктории показалось странным, что он ничего не сказал об этом и сейчас они будут вдвоем есть этот большой торт – Проходи на кухню, чайку попьем, – суетился Игорь Владимирович.
Чай они пили в напряженном молчании. Откуда взялось это напряжение, Виктория объяснить не могла. Выпив вторую чашку чая и повторив слова благодарности, она поднялась с табуретки, собираясь уйти, но Игорь Владимирович властным движением усадил её обратно. – Сядь. – Вика с недоумением посмотрела на него – Что? – спросила она.
И вдруг какой-то нехорошее предчувствие кольнуло её. Она сидела и, оцепенев, cмотрела на Игоря Владимировича. – Вика – ты умная девочка. Уже взрослая, все понимаешь… Я сделал это не просто так.
"Ах, вон оно что. Элементарный хапуга и взяточник. А распинался, что все делает ради памяти моего отца!" – Сколько? – холодно спросила Виктория. – Что сколько? – Сколько вы хотите за ваши услуги?
"Как нибудь выкручусь, – лихорадочно вертелось в голове Виктории, опять фарцой займусь, хотя и обещала маме, что больше это никогда не повторится. Попрошу в долг у Маринки Красиковой или тети Аллы"
– Девочка, какие деньги, – рассмеялся дребезжащим смехом Игорь Владимирович, – у меня пока своих хватает.
Виктория почувствовала, как мелкая испарина выступила у неё на лбу. "Скотина!" – Как вы можете? – вырвалось у нее, – вы же дружили с папой. Ну и что? – взгляд Игоря Владимировича стал жестким. – Я тебя ни к чему не принуждаю. Выбирай: или ты соглашаешься на это, или твое имя будет вычеркнуто из списков.
"Тварь! Рассчитал все правильно. Поманил, показал, как легко стать студенткой. А теперь – плати. Откажусь, – решила Виктория, – а мама? вспомнила она. Как я ей скажу, что ничего не получилось? Как она вчера обрадовалась, расплакалась. А теперь что? Сдавать экзамены в другой институт уже поздно. Да я и не к чему не готовилась, понадеялась на этого козла".
Виктория как никогда была близка к обмороку. Она то бледнела, то краснела.
– Я согласна, – наконец выдавила она из себя – Вот и хорошо. Никто ни о чем и не узнает
Дальнейшее Виктория помнила плохо. Она, словно, отключилась. Движения стали как у ватной куклы, и она испытывала отвращение ко всему: к себе, к Игорю Владимировичу, стерильно – чистому белью, пахнущего почему-то хлоркой. А потом было опять, как и вчера, бесцельное блуждание по Москве. Но теперь оно было окрашено отчаянием, смешанным с апатией и безразличием Виктория села на какую-то скамейку и разрыдалась. Проходившая мимо пожилая женщина, укоризненно cказала
– Грех так убиваться! Умер кто?
Виктории хотелось крикнуть: "Да умер! Умерла я"! Но она только покачала головой. – Тогда иди домой и успокойся. Он не стоит твоих слез, проницательно заметила женщина, имея в виду совсем другое, не то о чем плакала Виктория.
Как ни странно, эти слова привели её в чувство: "Правда, ну о чем я плачу? Дело сделано, назад дороги нет. Надо думать о том, впереди, а не копаться в прошлом
Легче мне от этого не станет."
Первый курс закружил Викторию. Она оказалась в самой гуще студенческой жизни. Были ребята, компании, шумные вечеринки, выезды в Подмосковье, гитара у вечернего костра, ночевки в лесу. Все это было внове и радостно. О случившемся Виктория старалась не вспоминать: это было ни к чему.
Но все же одному – единственному человеку она рассказала об этом .Своей новой подруге Тане, девушке, с которой она тогда столкнулась у стенда. – Лучше бы, наверное, я тогда умерла, – сказала Виктория, зажимая в пальцах сорванную травинку. – Просто постарайся никогда об этом не вспоминать.
Они сидели в лесу на краю небольшого оврага и смотрели как ветер осторожно, словно, боясь причинить боль, срывает листья с деревьев и сбрасывает их в овраг, на дорогу. – Наверное. Весь вопрос только в том, КАК не вспоминать об этом. – Я тебя прекрасно понимаю, – и Танин голос дрогнул.
Виктория внимательно посмотрела на подругу.
И у тебя было…? – Самоубийство друга, которого я не могу забыть до сих пор. – Расскажи, – попросила Виктория, – тебе станет легче.
… Виктория слабо передернула плечами и поправила сползший на пол мамин платок. Она взяла бутылку "виски", стоявшую на полу и отпила из горлышка несколько глотков. Приятное бодрящее тепло разлилось по телу. Затем она взяла в руки пульт телевизора и нажала на него…
.
Михаил Петрович сидел на скамейке в каком-то пыльном дворе и ежеминутно смотрел на часы. Он ждал, когда маленькая стрелка остановится на девяти, а большая на шести и тогда он сможет зайти в "Башню Мерлина" и сказать Ленке, что все надо бросать к чертям и срочно уезжать куда подальше, хоть в её любимую Сибирь. Он лихорадочно кусал себе ногти и нервничал. Сегодня в восемь часов Елена Александровна должна была передать согласно договоренности видеокассету с Кричевской. Она попросила его посидеть в соседней комнате, но он из какого-то странного малодушия отказался. И теперь ждал момента, чтобы пойти к своей начальнице и рассказать все как есть"Не убьет, – непонятно почему решил он. – Уедем сначала вместе, а там видно будет". Осталось пять минут. Почему Михаил Петрович решил пойти именно в это время, он и сам не знал. Еще с утра они договорились, что он подойдет позже. И Лена сказала, что будет ждать его. "Главное, что Ленка деньги получила. На своих девок. Теперь надо закрывать эту "башню-колокольню" и сматывать удочки". Михаил Петрович отметил про себя, что его мысли ходят по одному и тому же кругу как заезжанная цирковая лошадь. Он посмотрел на часы "Все пора" и быстрыми шагами направился в Армянский переулок.
У входа он прислушался. Тишина. Осторожно он открыл ключом дверь, но свет зажигать не спешил. В темноте, на ощупь, он поднялся на второй этаж и остановился перевести дыхание. Ему показалось, что где-то раздаются звуки капающей воды."Ленка кран не выключила, растяпа" Где она сидит? Наверное, в той дальней комнате, в подсобке". Михаил Петрович включил свет и зажмурил глаза. Он ждал, что Лена сама выйдет к нему и скажет, что все в порядке или отругает за то, что его не было рядом с ней. Но никого не было. – Лена, свистящим шепотом позвал Михаил Петрович.
В ответ ни звука. – Лена, – уже громче крикнул он.
На цыпочках он подошел к подсобке и толкнул дверь. Она легко поддалась. Он заглянул внутрь и отпрянул. Там, в углу лежала Елена Александровна. Кровь тоненькой струйкой текла у неё изо рта, а глаза безжизненно смотрели в потолок. Она была мертва. Михаил Петрович перекрестился, и тяжело дыша, опустился на стул. "Свят, свят, что же теперь делать? Бежать, бежать, – стучало в груди – за границу или в Сибирь. Куда угодно. Девки, – внезапно вспомнил он, – Ленины девчонки. Ради которых она все и делала. Как они теперь? Без матери?"
Через три часа Михаил Петрович уже был на Ярославском вокзале и смотрел расписание поездов до Томска.
– Ты знаешь, я сейчас занят. Дел выше крыши, – поморщился Нечипоренко, когда Ярин обратился к нему с просьбой посмотреть, что есть по Коваленко, но попробую.
– Пожалуйста, – сказал Ярин, – это очень и очень важно.
Он вспомнил, как Катя буквально умоляла его об этом. – Позвони через два дня. – Идет.
Ярин почесал в затылке и посмотрел на часы. "Мариша ещё на месте. Надо зайти к ней"
Катя раскладывала Таро с фанатичным упрямством. В темной комнате горели свечи. Она была одновременно Вопрошающим и Гадателем. Карты не предсказывали быстрых и легких перемен, но указывали на тернистый путь и многочисленные препятствия. "Манны небесной мне в жизни ожидать не придется" – вздохнула Катя
Мысли её все время возвращались к расследованию. И она оставила гадание. Кто же убил Макеева? Кричевская или Никитина? Были ли они в сговоре? Или, как утверждает Кричевская – не виделись с самой юности? Почему Никитина так побледнела, когда Катя на выставке упомянула о коралловом ожерелье. У неё просто вся краска схлынула с лица. Если это Никитина потеряла коралловые бусы у трупа Макеева, то тогда… И почему Никитина упорно не хочет разговаривать с Катей в отличие от Кричевской? С другой стороны приветливость Кричевской тоже настораживает. Может она хочет расположить Катю и сделать так, чтобы она в дальнейшем на многое закрыла глаза? А Оля? Является ли она сообщницей кого-то из них? Если нет, то откуда у неё деньги на дорогое путешествие на Гавайи? А Герцог Б? Это что за фрукт? Кто он вообще такой? Неуловимый Зорро в черной маске, которую ей, Кате надо непременно сорвать с него и как можно скорее. Но где его найти? А Коваленко? Просто передавал деньги или…
Катя посмотрела на часы. Было около часа ночи. Катя старалась ложиться не позднее двенадцати, но сегодня увлеклась гаданием и забыла о времени. Внезапно заурчало в животе. И немного поколебавшись, она побрела в кухню разогревать итальянскую пиццу с грибами.
Лена секретарша Кричевской осталась поработать допоздна, несмотря на то, что Виктория Сергеевна отпустила её домой. Ей почему-то не хотелось идти в общежитие и главным образом потому, что её соседка по комнате Галя сегодня устраивала маленькую пирушку, на которую пригласила своих друзей. Лен, тебя я жду тоже, – сказала она ей об этом утром. – Навряд ли я смогу Почему? Брось свои дела хоть на время. Развлечешься, можешь познакомишься с кем. Я между прочим, специально Борю пригласила. Он у нас эрудит и парень порядочный. – О чем ты? – вспыхнула Лена, – я не соб