ираюсь ни с кем знакомиться, – Не век же одной сидеть. – Галочка, спасибо, но я правда не могу. – Как хочешь, – пожала та плечами
Лене правда, хотелось остаться одной. Она собиралась сделать один звонок, который должен был развеять кое-какие возникшие у неё сомнения.
Дозвонилась она не сразу. – Да? – ответили ей. – Это Лена, секретарь Виктории Сергеевны. – Да? – Я хотела бы спросить у вас почему вы просили ни о чем не говорить Виктории Сергеевне? Она же так доверяет вам. – Потому. А что ты уже сказала ей? – забеспокоились на том конце. – Нет. Но… – Давай с тобой поговорим. Я чувствую, что ты хочешь о чем то меня спросить Хорошо. – Тогда завтра в половине третьего около магазина "Будапешт" где и в прошлый раз.
Лена повесила трубку и прислушалась. Мертвую тишину разрывало только громкое тиканье настенных часов.
По телевизору шел какой-то американский боевик, и Виктория выключила звук. Она закрыла глаза, и в памяти снова ожило прошлое…
После того как Таня рассказала ей свою историю подруги долго сидели в молчании, прижавшись друг к другу. Солнце скользило теплыми лучами по траве, нагревало лицо и руки, гладило по волосам, отчего у Тани они становились золотисто – медовыми, а у Виктории – коричнево-шоколадными. Был тихий осенний денек. Они уже и не помнили, кто первый из них предложил выезжать по выходным дням в подмосковные леса с термосами, горячим чаем, бутербродами и толстым шерстяным пледом. Они не порывали с шумной студенческой жизнью, но часто оставались и вдвоем
Летом после окончания второго курса подруги поехали в Коктебель. "Неужели я увижу эту сказку, куда меня так хотел отвезти Костя!" – думала Таня. И все же она не могла до конца в это поверить, пока не увидела море и темнеющую гряду гор. Они приехали на закате, оставили вещи в гостинице и рванули на пляж. Мелкая галька забивалась между пальцев ног. Таня брала камешки в руки и кидала их в волны, смотря на веселый веер брызг. Закат окрашивал верхушки гор и море буйно – алым цветом. Таню охватило странное чувство дикой красоты. Ей казалось, что сейчас, на её глазах рождается эта суровая потрескавшаяся от солнца земля, величественные горы и пламенеющее небо. Она схватила Викторию за руку. – Вика, какая красота!
Виктория молчала, но по чуть нахмуренному лицу подруги, Таня поняла, что она тоже тронута увиденным. – Неужели, мы когда-то все это забудем, Вика, нашу молодость, Коктебель и станем угрюмыми ворчливыми тетками, работающими в какой-нибудь школе. – Нет, – Вика тряхнула волосами, – нет. Запомни: "Эта жизнь принадлежит только тебе и если ты поверишь в это, для тебя не будет ничего невозможного"
Ты никогда не станешь нудной старой учительницей, тебя ждет другая судьба, я уверена в этом. Только ты, эту свою единственную судьбу не разменяй ни на что, не предай её. – А что ждет тебя? – прошептала Таня.
Виктория рассмеялась – Я тоже никогда не стану ни нудной, ни старой.
Дни быстро исчезали один за другим как прибрежная галька в воде. Они съездили в Феодосию, прелестный город со средневековыми улочками и торжественной печалью, разлитой в воздухе. На набережной у одной торговки Таня купила коралловое ожерелье. – Такое же ожерелье подарил мне Костя. Зачем же ты купила это? – Он забрал его у меня. – Хорош кавалер! рассмеялась Виктория – Он сказал, что хочет подарить их другому человеку. Н-да. Смотри, – потянула её за руку Виктория, – летнее кафе. Давай – зайдем туда.
Кофе пахло корицей. Перед ними метрах в двадцати расстилалось море, а душный теплый ветер настойчиво теребил волосы, ласкал лицо и шею и с веселым гиканьем проносился над кронами магнолий и кипарисов. – На нас смотрят, – прошептала Виктория, наклонившись к подруге. Та обернулась и увидела смуглого мужчину с пышными черными усами, пристально разглядывавшего их
Виктория подмигнула ему и расхохоталась
"Очи черные, очи страстные", – громко пропела она – Смеясь они покинули кафе и взявшись за руки, пошли вперед, сами не зная куда…
Виктория нажала на пульт телевизора, и на экране крупным планом возник стол, уставленный снедью. Камера словно любуясь, скользила по тарелкам с нежно-алой лососиной, яркими кружками апельсинов, бутербродам с ветчиной и сыром
"Наверное, голодный журналист снимал – мелькнуло у Виктории, – снимает как будто голландский живописец рисует свой натюрморт". Наконец, камера поплыла по лицам людей. Губернатор Ярославской области, мэр приволжского города, крупный чиновник Мосгордумы, вот между ними затесался популярный деятель культуры, о котором ходил слух что он любимец жены крупного политика. Следующий кадр привлек внимание Виктории. В него попал её давний конкурент и заклятый враг Андрея Михаил Борисов. Человек, доставивший её мужу немало хлопот и неприятных минут. И тут… она привстала с кушетки. Рядом с ним стоял Чермесов. И тут то, что раньше казалось неясным высветилось с удивительной четкостью. Виктория охнула и впилась в Чермесова глазами. Рядом с Чермесовым стояла пухлая брюнетка с ярко-накрашенными губами. Очевидно, его супруга. Она плотно прижималась к Чермесову: чувствовалось, что в жизни он находится под её постоянным и неусыпным контролем. "Он работал на два фронта, – горько подумала Виктория, – вернее, на один. А меня он просто кинул. Иуда. Как я раньше не подумала о том, что он может предать в последний момент. Я считала его осторожным недалеким партийцем. И эта ошибка стоила мне очень многого. Я не должна была никому доверять в этой жизни. Абсолютно никому".
Виктория выключила телевизор и, свернувшись калачиком, незаметно уснула.
– Твой Коваленко, тот ещё фрукт, – сказал Ярин Кате, сопя в трубку. Во-первых, он не мой, а во-вторых, выкладывай. Что за манера тянуть резину, – набросилась на него Катя. Она сидела на кухне и завтракала. – Тебя подразниваю Короче, Коваленко одно время был тесно связан с Борисовым. Пересекался по делам бизнеса. И сравнительно недавно – полтора-два года назад. У них были совместные дела в оффшорной зоне на Кипре. А Борисов старый враг Андрея Кричевского. Одно время его даже чуть ли не гласно обвиняли в организации убийства телемагната. Он до сих пор не оставил планов прибрать к своим рукам "Телевизион коммуникейшен" – B то же время Коваленко – хороший знакомый Кричевской. Так она мне сказала во всяком случае. Интересно, знает ли она о прошлых связях Коваленко с Борисовым? Держу на пари что – нет. – Здесь я полностью солидарна с тобой, – вздохнула Катя, – но придется выяснить, так ли это
Катя перезвонила Кричевской, но она была занята и поэтому предложила Кате встретиться во время обеденного перерыва в венгерском ресторане. Лена продиктовала Кате адрес, и та, посмотрев на часы, стала собираться; надо было ещё зайти в универмаг и купить кое-какие хозяйственные мелочи
Виктория Кричевcкая показалась Кате ужасно бледной. Эта бледность пробивалась даже сквозь тщательно наведенный макияж.
– У меня очень мало времени, – предупредила она Катю, – я поняла, что у вас какое-то экстренное сообщение для меня. Что случилось?
Кричевская заказывала меню, быстро пробегая его глазами.
– Теперь вы, – протянула она меню Кате
Официант ушел, приняв заказ, а Кричевская испытующе посмотрела на Катю.
– Рассказывайте. – Виктория Сергеевна, – начала Катя, – мне удалось узнать одну вещь, которая возможно будет для вас интересна. Дело в том, что ваш друг Олег Коваленко одно время тесно контактировал с Михаилом Борисовым. Вы знали об этом? – и Катя впилась глазами в Кричевскую. – Та заметно вздрогнула. – Откуда у вас эта информация? – Я не могу говорить об этом. Но она из надежных источников.
Кричевская кивнула. – Догадываюсь. Либо из Генпрокуратуры, либо от кого-нибудь, кто хорошо знает Коваленко и Борисова, и видел, как они встречались. Я правильно поняла вас? – Примерно так, – сказала Катя после некоторого колебания. – Это – интересно.
Катя ожидала, что Кричевская скажет что-нибудь еще, но она замолчала и стала есть. Катя последовала её примеру. Заказав на десерт кофе с клубничными сливками, Кричевская откинулась на стуле. – Вы курите? – Нет. Я тоже. Бросила. Но сейчас до смерти хочется курить.
Она подозвала официанта, и через минуту он принес ей "Мальборо лайт" и зажигалку. Кричевская смогла высечь из зажигалки огонь только с третьего раза. Ее руки дрожали. – Спасибо, Катя. Информация действительно ценная. Хотите, я заплачу вам за нее. – Не надо.
Виктория нервно рассмеялась.
– Понимаю. Я и сама такая. Не люблю подачек. Привыкла идти напролом и добиваться своего. Конечно, жизнь научила компромиссам. Но все равно… Мне пора, – сказала Кричевская, посмотрев на часы, – я даже не успеваю выпить кофе. А вы останьтесь. Кофе здесь чудесное. Готовят по старинному рецепту. Больше такого вы нигде не найдете. – Она торопливо распрощалась с Катей и ушла. После неё какое-то время в воздухе витал приятный легкий аромат духов. Но вскоре исчез и он.
Кофе со сливками было уже давно выпито, а Катя по-прежнему сидела, смотря в пустую чашку. Из оцепенения её вывело покашливание официанта. Что-нибудь еще? – Нет. Сколько с меня по счету? – За вас уже заплатили.
Катя встала и обвела глазами зал, словно, желай его запомнить
"Теперь в "Антиквариат и ломбард" Хорошо если бы там была Мила Можно, конечно, предварительно позвонить, но лучше застать её врасплох"
К Катиному счастью Мила была на работе. Она пила чай и разгадывала сканворд. – Вы ко мне? Но я все уже сказала, добавить мне нечего. – У меня к вам следующий вопрос. Вы звонили в день убийства Кричевской? Глаза Милы округлились. – Нет, – выдохнула она – А Никитиной? – Тоже.
И в этот день вы никому не звонили и не просили сюда приехать? – Нет, – в голосе Милы звучало искреннее недоумение.
"Либо она хорошая актриса, либо говорит правду" – мелькнуло у Кати в голове.
Около двери раздался громкий смех и в комнату ввалились Гриша с Олей
Увидев Катю, они стушевались