Американка во мне легко принимает поп-музыку как должное. Что еще слушать угрюмым подросткам, чтобы разозлить своих родителей или справиться со скукой однообразной жизни в пригороде. Но в местах без долгой истории либерализма, – а это большая часть мира за пределами Соединенных Штатов и Западной Европы – у людей сложилось особое отношение к американской поп-музыке.
Поп-культура – в особенности, американская – сыграла большую роль в падении коммунизма. Бархатная революция 1989 года в Чехословакии, в ходе которой свергли коммунистический режим в пользу парламентской демократии, была вдохновлена студентами, слушавшими американскую группу Velvet Underground.
Американская поп-культура стала символом освобождения и для Южной Кореи: американские военнослужащие подарили стране рок-н-ролл, тушенку и бейсбол. Каждая из этих вещей обрела чрезвычайную популярность и представлялась этаким синонимом свободы: свободы от японцев, свободы от коммунизма. (Корейцы по-прежнему любят тушенку. Очень сильно. Помимо Соединенных Штатов Южная Корея является основным потребителем тушенки в мире.)
Теперь очередь за Кореей. Страна рассматривает свою поп-культуру как способ получения новых источников дохода, объединения людей и создания продукта, который поможет распространить корейскую культуру по всему миру.
Корейская культура способна стать мощным дипломатическим инструментом. Я убеждена, что сбудется предсказание бывшего президента Ким Дэ Чжуна о том, что именно Халлю, а не политика, объединит Север и Юг.
Северокорейские продавцы на черном рынке в буквальном смысле рискуют своими жизнями, чтобы контрабандой провезти копии южнокорейских фильмов и дорам. В 2009 году северокорейский перебежчик в Южную Корею сообщил журналу Time, что в Северной Корее американские фильмы стоят тридцать пять центов на черном рынке, в то время как южнокорейские – три доллара семьдесят пять центов, потому что за них продавцов ждет более суровое наказание.
Долгое время я не могла слышать слова «Министерство культуры». Сразу представляла себе ужасное тоталитарное государство. Мне это всегда напоминало роман-антиутопию Джорджа Оруэлла «1984» с его Министерством правды, которое занималось пропагандой среди пролетариата. Я довольно слабо понимала всю идею. До тех пор, пока я не посетила Министерство культуры Кореи.
Представьте себе высшие правительственные структуры, работающие над технологиями виртуальной реальности и гипер-реалистичных голограмм, – но не для военных целей и не для шпионажа, а для того, чтобы создать умопомрачительные впечатления от концерта. Именно в подобном заключается суть одного из проектов Министерства культуры, спорта и туризма.
Почему же голограммам придается такое значение? «Голограммы очень важны для выступлений на сцене», – сказал Чой Ын Бок, обладатель крутого титула директора отдела индустрии поп-культуры. Это не то объяснение, которое я ожидала услышать от высокообразованного чиновника корейского правительства, облаченного в серый костюм и носящего очки. Основные направления, которые находятся в фокусе его внимания: поп-музыка, мода, массовые развлечения, корейские комиксы (манхва) и веб-анимация.
Звучит как бесконечный праздник! Но у Чой, как я подозреваю, одна из самых стрессовых работ в современной Корее.
Вы никогда не догадаетесь по зданию внушительной архитектуры с высокими потолками и его тихими коридорами, что здесь имеют дело с шоу-бизнесом. Царящая внутри атмосфера и внешний вид сотрудников скорее вызовут ассоциации с лабораторией Эйнштейна в Принстоне.
Функцией одного из отделов министерства является содействие исследованиям и разработке высокопередовых «культурных технологий». Я никогда не слышала этого термина раньше, но, по словам Чой, Халлю зависит от него, и правительство вкладывает в данную область много денег.
Голограммы делают сценические представления особенно эффектными. Например, с их помощью K-pop-группа может дать псевдо-живой концерт одновременно во всех крупных городах мира. Кроме того, идет работа над созданием искусственных радуг, а также салютов, формы которых отражают традиционные корейские мотивы, и все эти эффекты будут достигаться без использования компьютерной графики.
«Это очень сложно, но мы работаем над этим», – сказал Чой.
Данные технологические проекты разрабатываются в сотрудничестве с Научно-исследовательским институтом электронных телекоммуникаций – корейским аналитическим центром и технологической лабораторией в Тэджоне. Министерство также сотрудничает с Корейским технологическим институтом культуры, научно-исследовательской и конструкторской лабораторией, специализирующейся на корейской культурной технологии в юго-западной провинции Кванджу. Оба заведения находятся в собственности правительства.
Да. У Кореи есть технологические ресурсы, которые по уровню можно сравнить с разработками компании визуальных эффектов Industrial Light and Magic[28].
Тем не менее Чой не согласился с моим предположением, что именно правительство запустило Халлю. «Мы не создаем и не направляем Корейскую волну. Мы просто выполняем координирующую функцию».
Поп-культура является приоритетным направлением и для президента Пак Кын Хе, которая вскоре после вступления в должность в начале 2013 года увеличила команду Чой, превратив ее из небольшой оперативной группы в целое подразделение.
Во многих странах существует государственное финансирование сферы искусства. Но многие ли правительства выделяют деньги на поп-культуру и создают инвестиционные фонды в один миллиард долларов для ее развития?
В министерстве имеются еще три отдела медиаиндустрии: один – по видеоиграм, второй – по телевидению, третий – по политике в области индустрии культуры. Вместе они называются Cultural Content Office.
Чой так определяет основную цель своей работы: «Мы хотим создать экосистему для творческих личностей, чтобы они могли плодотворно работать и получать справедливую оплату за свой труд. Мы сами устанавливаем правила».
Одно из наиболее значимых предназначений отделов по вопросам культурного контента – защита интеллектуальной собственности и судебное преследование нарушителей авторских прав. Министерство разрабатывает меры наказания за незаконное распространение музыки, шоу, фильмов и прочих материалов. Нарушители могут быть лишены доступа в Интернет на полгода. Каждый раз, когда кто-то поет песню в noraebang (норэбан), – специальные заведения с караоке – правообладатель должен получать гонорар за использование его песни. Именно отдел Чой ввел такую политику.
После азиатского финансового кризиса президент Ким Дэ Чжун организовал специальный фонд для создания Бюро культурного контента. Полученный после этого начальный годовой доход составил 50 миллионов долларов, а сейчас он, по словам Чой, достигает почти 500 миллионов долларов. Собственный доход Чой составляет 10 % от общего бюджета, то есть 50 миллионов долларов. Чой считает, что в данный момент Бюро культурного контента является стратегическим «ядром» мягкой силы Кореи.
Управление бюджетом и выделение средств – часть их повседневной работы. Отдел по вопросам культурного контента имеет два филиала, которые контролируют бюджет. Один из них отвечает за расходы на культурные проекты. На них выделяется более 50 миллионов долларов в год.
Но даже подобных сумм не хватает для полного удовлетворения поп-культурных амбиций Кореи. Поэтому существует второй способ финансирования корейской культуры: инвестиционный фонд. Он не предоставляет бесплатных грантов и создан исключительно для коммерческих целей, направленных на получение высоких доходов.
В настоящее время размер фонда ошеломляющий – один миллиард долларов. И все эти деньги предназначены только для развития корейской индустрии поп-культуры. Он не затрагивает такие сферы искусства, как музеи, оперу или балет. (Эти отрасли управляются совершенно другим подразделением. Корейцы очень серьезно относятся к культуре.)
По словам Чой, только около 20–30 % средств поступает в фонд от корейского правительства, остальные средства выделяются инвестиционными банками и частными компаниями, владельцами музыкальных лейблов. Сам фонд управляется Корейской корпорацией венчурных инвестиций (ККВИ), в состав которой входят менеджеры фондов частного сектора. «В основном, средства инвестируются в фильмы, – делится Чой. – А также в анимацию, музыку и дорамы».
Неудивительно, что отделы индустрии культурного контента имеют план-пятилетку. Их цель, как говорит Чой, состоит в том, чтобы объем экспорта рынка корейской культурной индустрии в совокупности достиг 10 миллиардов долларов, то есть увеличился вдвое, по сравнению с текущим моментом. А это трудная задача.
Министерство культуры осуществляет надзор за проектами настолько детально, насколько вы можете себе представить: например, контролирует норэбаны Кореи. В том числе и с позиции нравственности. «Мы хотим, чтобы в норэбанах царила семейная атмосфера, чтобы люди могли наслаждаться, исполняя «чистые» песни», – объясняет Чой.
С этой целью норэбаны официально делятся на три типа. В норэбанах первого типа не позволяется продавать алкоголь. Но некоторые владельцы все-таки продают его незаконно, поэтому правительство пытается их контролировать. В норэбанах второго типа продавать алкоголь разрешено. А к третьему типу относятся те, (Чой смутился и покраснел), где можно провести время в компании женщин-хостес. Корейцы называют их «салонами».
Министерство Чой занимается только норэбанами первого типа. Последние два контролируются полицией и Министерством социального обеспечения и здравоохранения.
Кто бы мог представить, что комнаты для пения требуют стольких бюрократических действий и особой классификации! И кто знал, что караоке-салон может оказаться притоном с женщинами легкого поведения?