Песни, в основном, исполнялись в минорном ключе, что, по правде, угнетало. У певцов существовала привычка «выдавать трели», прямо как в опере. Нечто подобное вы наверняка слышали от вашей странной бесталанной тети, когда она пыталась затмить всех драматическим исполнением Happy Birthday.
Честно говоря, есть очень веская причина, по которой Корее понадобилось так много времени для того чтобы найти свою музыкальную нишу, и она появилась гораздо раньше культурных репрессий президента Пак Чон Хи. На протяжении большей части ХХ века Корея не имела своей музыкальной идентичности.
Во время японской оккупации с 1910 по 1945 год использование корейского языка было запрещено, и корейцы по умолчанию перенимали японские культурные тренды.
После освобождения от Японии Корее пришлось заново воссоздавать нацию. Ей понадобился собственный гимн. Правительство президента Ли Сын Мана выбрало слова для гимна из поэмы прошлого века. А как же мелодия? Основой для нее послужил мотив шотландской народной песни Auld Lang Syne, что наверняка сильно смущало корейцев в предновогоднюю ночь. Уже позже, в 1948 году, для гимна написали оригинальную корейскую музыку.
Во время Корейской войны музыканты могли рассчитывать только на одну достаточно обеспеченную аудиторию, которая и спасала их от голода. «С пятидесятых по восьмидесятые годы большинство корейских поп-певцов начинали с выступлений для военнослужащих армии США, – рассказал Ви Так Хван. – Зарплата была очень хорошей. До 1972 года их здесь было шестьдесят тысяч. А много военных означало и много возможностей».
USO (Объединенные организации обслуживания вооруженных сил) отнеслись к данным развлечениям очень серьезно и привлекли к участию даже таких американских звезд, как Мэрилин Монро. По словам Ви, «США наняли голливудских профессионалов для прослушивания корейских музыкантов. Так что подобная работа могла оказаться очень перспективной». Одним из таких, впервые исполненных на армейской базе США в Сеуле, стал номер сестер Ким – Айи, Миа и Сью. Они образовали группу под названием The Kim Sisters. Большинство людей не слышали об этом поющем трио, но оно находилось на пике популярности в 50–60-х годах и было почти такими же известными в Вегасе, как Rat Pack[30]. Сестры Ким появлялись на телевидении в «Шоу Эда Салливана» двадцать пять раз, попав в топ-десять самых частых выступлений в истории шоу с 1948 по 1971 год.[31]Они участвовали в нем больше, чем Луи Армстронг или Патти Пейдж, настолько же часто, как и сами прообразы, по примеру которых и было создано трио – сестры Макгуайр.
Представьте, что американцы азиатского происхождения должны были почувствовать в 1959 году, когда сестры Ким впервые появились на «Шоу Эда Салливана». Я была невероятно изумлена даже в 2013 году, просматривая старые записи с различных шоу с их участием, на которых трио представляли звезды вроде Дина Мартина. На одном видео сестры Ким участвовали в шоу-варьете The Hollywood Palace, которое выходило каждый субботний вечер в 60-х годах. Ведущий объявлял: «У нас три сестры из Кореи, которые относятся к числу самых разносторонних артистов шоу-бизнеса. Они играют примерно на двадцати инструментах: саксофоне, кларнете, трубе, ударных и нескольких других. Они бы играли и на большем количестве, но вы же знаете, дети – это дети, и они ненавидят заниматься!»
Ух ты, вот это пощечина! И как только сценаристы смогли уйти безнаказанными, позволив себе подобное высказывание о трудолюбивых корейцах?
Затем три светлокожие, длинноногие девушки спели I Think I’m Going Out of My Head, хит в стиле ду-воп, который исполняли Little Anthony и the Imperials в 1964 году. По большей части они мало чем отличались от любой другой женской группы из шоу. Высокие и стройные, с накладными ресницами и пышными прическами, в блестящих платьях с разрезами по бокам. В первый раз я видела корейских женщин, одетых таким образом, и это выглядело так же раздражающе, как фотографии корейских эмансипированных девушек-флэпперов 1920-х годов.
Свой следующий номер они исполняли на корейском. Я не удивлюсь, если The Kim Sisters были последними исполнителями до появления PSY, которые спели песню полностью на корейском языке на американском национальном телевидении.
Многие афроамериканцы тоже испытали шок, когда впервые увидели актрису и певицу Нишель Николс, играющей персонажа Нийоту Ухуру в одном из сезонов сериала Star Trek. Актриса Вупи Голдберг вспоминала, как удивленно рассказывала своей семье: «Я только что видела черную женщину по телевизору, и она играла не горничную».[32]
Скорее всего то поколение американцев корейского происхождения точно так же отнеслось и к сестрам Ким. Мне посчастливилось пообщаться со Сью (урожденная Сук-джа), старшей из сестер, которая говорила со мной из своего дома в Лас-Вегасе.
Возможно, история The Kim Sisters является самой яркой иллюстрацией и даже символом южнокорейского феномена ХХ века «из грязи в князи».
Девушки родом из Южной Кореи. Их мать основала группу во время Корейской войны, когда семья существовала в «режиме выживания»: они потеряли отца и остались без дома. Как и почти все остальные корейские поп-исполнители 80-х годов, они начали выступать перед американскими военными.
До войны родители сестер были известными персонами в мире развлечений. Но в 1950 году северокорейцы ворвались в их дом в Сеуле и арестовали отца. Сью все это видела. Ей было девять лет. Причины ареста до сих пор неясны. Сью ссылается на одну из теорий своей матери: «Отец был очень талантливым. Они хотели промыть ему мозги и затем использовать его, а он не захотел».
Однако, пока был жив, отец непреднамеренно обеспечил их средствами к существованию, которые помогали даже после его смерти. Он научил девочек гармонично петь втроем, как истинный кореец, буквально вколачивая в них это умение.
«Я до сих пор не могу поверить, что он так поступал с нами, – вспоминает Сью. – За любую ошибку он лупил нас до красных щек. И не останавливался, пока мы не делали все правильно».
Как и всей Корее в течение и после войны, маме сестер пришлось импровизировать, и быстро. Она выбрала двух из семи своих детей – дочерей Сук-Джа (которой она дала сценическое имя Сью) и Айю. Затем она позвала свою племянницу Мию (урожденная Мин-Джа.) Позже выяснилось, игра в сестер оказалась удачным трюком не только для шоу-бизнеса, но и необходимостью. Получить паспорт и поехать в Соединенные Штаты с Айей и Сью для первого выступления Миа могла только в случае, если бы действительно была их сестрой. В итоге мать девочек удочерила Мию на законных основаниях, подделав дату ее рождения. «Все свидетельства о рождении сгорели (во время войны)», – пояснила Сью.
Миссис Ким занялась организацией выступлений сестер перед американскими войсками, дислоцированными по всей Корее. Она подобрала американский репертуар. «Купив записи на черном рынке», – напомнила Сью. Первая песня, которой мать их обучила, стала Ole Buttermilk Sky, впервые исполненная Хоги Кармайклом в 1946 году.
Военным понравились девочки. Они называли их «корейскими сестрами Макгуайр». Сью поделилась: «Я думаю, что солдаты тосковали по дому. Они оценили трех корейских сестренок, пытающихся их развлечь. Они говорили: «Вы должны поехать в Америку, вы заработаете там много денег».
Стоило услышать о подобном миссис Ким, и шестеренки в ее голове бешено закрутились. «Она восприняла это серьезно», – сказала Сью. И, как оказалось, слова военных на самом деле не были пустой болтовней. В 1955 году мать заявила: «Нам позвонил один из военных и сказал, что, вернувшись в Соединенные Штаты, он зарегистрирует сестер Ким и затем отвезет их в Америку».
Мать девочек не теряла времени зря и старалась подготовить их к будущей карьере, даже если она так никогда и не состоится. Можно сказать, сестры Ким стали предшественниками современной корейской поп-культуры. «Шансы были невелики, – вспоминает Сью. – Моя мать знала, если мы все-таки попадем в Америку, просто пения будет недостаточно, чтобы конкурировать с другими группами. И проблема не только в языковом барьере. Она сказала, что мы должны выделиться. Например, научиться играть на многих музыкальных инструментах». Также миссис Ким начала давать девочкам уроки балета и чечетки.
Ее усилия полностью окупились. Разговоры военных о девочках дошли до продюсера индустрии развлечений Тома Болла, который в 1958 году полетел в Корею, чтобы посмотреть на сестер Ким. «Что произошло дальше, уже понятно, – заключила Сью. – Он увидел нас, мы ему понравились, и контракт был подписан».
После Корейской войны в Южной Корее ничто не получалось легко. Царивший в стране хаос и потеря документов делали отъезд очень проблематичным. Дополнительные проблемы создавало исчезновение отца в 1950 году. И просто факт того, что он пропал, являлся меньшей из бед. На основании того, что неизвестно, жив ли их отец, им отказали в оформлении паспортов. «Южнокорейское правительство заявило, что если три девочки отправятся в Америку, то они точно так же смогут отправиться и в Северную Корею», – рассказывала Сью. В правительстве рассуждали, что если сестрам разрешат покинуть страну, они воспользуются шансом и попытаются найти своего отца на севере. В течение года миссис Ким использовала популярность девочек, чтобы поддерживать нужные контакты. И вот, наконец, их виза пришла.
Сестры должны были закрывать шоу Тома Болла China Doll Revue, проходившее в отеле Thunderbird в 1959 году. Рекламный плакат обещал «самых красивых восточных девушек в мире». После четырех недель в Thunderbird они подписали контракт на выступление в соседнем Stardust Hotel в течение восьми месяцев. Эд Салливан заметил их там и пригласил в свое шоу.
Я спросила Сью, чувствовала ли она презрительное или расистское отношение со стороны публики. «Знаете, я рада, что вы затронули эту тему, – ответила она. – Моя мать сказала нам перед отъездом: «Вполне вероятно, вы столкнетесь с предвзятым мнением. Или с дискриминацией. Потому что в Корейской войне американцы потеряли своих сыновей. Они обвинят в этом вас. Такое действительно возможно». Но, честно говоря, ничего подобного никогда не случалось. Когда я слышу о тех черных певцах – Лине Хорн, Нэте Кинге Коуле – то поражаюсь, через что им пришлось пройти. И они потрясающе справились. Как им это удалось? Но с нами такого никогда не происходило».