– Так я в вашей команде. Будем вместе самолет американский уводить.
– Да это же здорово! Подожди… Он повернулся в сторону ангаров. – Подожди, Паша, я сейчас. – Он указал на грузовой «Форд» с тентованным кузовом. – Вон наша машина подошла. Я сейчас быстренько распоряжусь, чтобы ребята начали погрузку, а потом поговорим.
Они отошли за ангар и уселись на пустую бочку из-под солярки. Покурили, помолчали.
– Чем тогда все закончилось, когда тебя НКВД прихватило? Вижу, что жив-здоров, – сказал Жиганов, потушив папиросу о каблук.
– Осудили по статье «Подозрение в шпионаже» и впаяли пять лет лагерей. Правда, каким-то чудом реабилитировали. Воевал в составе эскадрильи Кожедуба. Сейчас это мой командир.
– М-да… А Кожедуб – четкий вояка, тебе повезло. – Жиганов на некоторое время задумался. – А я в разведку ушел. Сначала воевал в составе разведвзвода, потом командовал этим разведвзводом, Берлин брал. После войны службу не бросил, ушел в десантуру. Я же профессиональный диверсант, меня задолго до войны с парашютом прыгать научили. – Он усмехнулся и покосился на Павла. – От моего взвода осталось всего четверо: кроме меня – Малыш, Гнедой и Тесленко. Они и сейчас здесь. А остальные… Кто погиб, кто демобилизовался по болезни, другие по собственной воле – нашли себе другое занятие. Сейчас я командую ротой ВДВ. Сюда лучших собрал – все войну прошли. Сказали, дело государственной важности.
– Видел я твоих бойцов – волки. Думаешь, без стрельбы не обойдется? – Колесников вопросительно посмотрел на Жиганова.
– Береженого Бог бережет. – Взгляд десантника посуровел. – Свой прошлый самолет американцы разбомбили, чтобы нам не достался. Небо – по вашей части, а по земле сунутся, так получат по сусалам. А ты здесь в качестве кого?
– Кожедуб послал экспертом от летного состава, – пояснил Колесников.
– Стрелять не разучился? Помню, как ты из трофейного «вальтера», из этой пукалки, трех фрицев упокоил. Садись к нам в машину – еще поговорим, дорога длинная. – Жиганов поднялся на ноги. – Ладно, пошли, там уже колонну формируют.
Организация колонны уже подходила к концу: впереди расположился тягач «Ворошиловец», за ним десантный «Форд», далее три грузовика. Четвертый не желал заводиться, и два сержанта, нещадно ругаясь, попеременно крутили рукоятку стартера. Замыкал колонну «Додж» начальства. Рядом с ним собрались несколько офицеров. Среди них Колесников разглядел Махнова, который Нестор.
Павел подошел и попросил разрешения ехать вместе с десантниками. Махнов не возражал. Подбежал кореец в советской форме в звании лейтенанта. Колесников этому ничуть не удивился, вспомнив, что Ким Ир Сен тоже служил в Советской армии.
Махнов достал планшет с картой:
– Давай рассказывай.
Кореец заговорил, тыча в карту заскорузлым пальцем:
– До реки нормально доедете – там дорога хорошая. Переедете мост. Дальше надо двигаться к морю. Там заброшенный проселок, но с тягачом прорветесь. Поворот в пяти километрах от моста. Доедете до моря. Вдоль берега есть дорога, покрытая щебенкой – нормально ехать. Через горы проскочите по тоннелю. Тоннель в порядке, не завален. Но я не знаю, кто его сейчас контролирует – там линия фронта постоянно перемещается. Потом дорога уходит в сторону, но можно по берегу – там галька, не застрянете. Вот и все. – Кореец вопросительно уставился на Махнова.
– Спасибо, лейтенант.
Махнов пожал ему руку и, увидев, что несчастный грузовик наконец-то завелся, скомандовал стоящим рядом офицерам:
– По машинам! Пятиминутная готовность.
Через мост проскочили без очереди, видимо, по договоренности с китайской стороной. Свернули на проселок, заросший кустарником и кое-где заваленный упавшими стволами. «Ворошиловец» ехал первым, приминая кусты и раздвигая лесные завалы.
Колесникову предоставили место в самом углу, рядом с кабиной. Десантники бросали на Павла косые взгляды, не понимая, что здесь делает этот летун. Позже Жиганов ввел их в курс дела, и на Колесникова стали смотреть благосклонно.
Бойцы сидели вдоль бортов на скамейках, в ногах у них стояли ящики с боеприпасами, канистры с бензином, сверху лежали три пулемета Горюнова, а в задней части кузова находился крупнокалиберный ДШК с заправленной лентой.
Рядом с Жигановым сидели два младших лейтенанта, Малыш и Гнедой, прошедшие с ним всю войну. Два антипода: низкорослый, коренастый, вечно улыбающийся Малыш и Гнедой – хмурый, худой и жилистый мужик высокого роста.
– А почему капитану карабин не выдали? – буркнул Гнедой. Жиганов успел познакомить Колесникова со своими боевыми товарищами.
– Если потребуется, выдадим, – сказал Жиган. – У нас три штуки свободные.
Колесников удивился, что десантники вооружены не автоматами, а карабинами Симонова. Он спросил об этом у Жиганова.
– Каждому оружию – свое применение, – пояснил тот. – Автомат хорош в стесненных условиях, в городе, а там будет открытая местность, чистое поле. Карабин стреляет дальше и убойная сила больше. И еще штыком сподручней управляться и прикладом по башке бить. Мои бойцы это хорошо умеют делать. Вон главный специалист по штыковому бою сидит. – Жиганов указал на одного из бойцов.
– Ты думаешь, что до рукопашки дойдет?
– А как же корейцы или американцы, кто уж там, самолет отбивать будут? Издалека, что ли? Издалека им Малыш, пулеметчик, не позволит.
– А если с воздуха?
– А если с воздуха, то нам кранты, если вы не вмешаетесь. – Жиганов хлопнул рукой по коленке. – Какие-то у нас разговоры невеселые, давай лучше о бабах. Нам тут американский фильмец показывали – «Девушка с обложки». Там Рита, фамилии не помню – такая женщина!
К разговору подключились остальные. Обсудили голливудские фильмы, потом советские, в основном говорили о достоинствах актрис, где они снимались в купальниках.
«А что им еще обсуждать, войну, что ли? – подумал Колесников. – Это для них привычная работа».
Миновав проселок, выехали на щебенку. Впереди маячили горы. Уже совсем рассвело, когда они достигли тоннеля – черной дыры, пробитой в скалах.
– Братская могила, – неудачно пошутил один из бойцов.
– Типун тебе на язык, – огрызнулся другой. – Еще повоюем.
Махнов остановил колонну и послал «Ворошиловец» разведать обстановку – нет ли завалов или засад. Путь оказался свободным, и колонна спешащей змеей начала втягиваться в тоннель, который находился как раз на линии фронта.
«Сейбр» лежал в полосе прибоя, омываемый накатывающимися волнами. Он то оголялся, то почти полностью скрывался под водой.
До самого горизонта протянулся каменистый берег. Метрах в ста от моря росли редкие кусты, которые по мере удаления становились все гуще и в конце концов переходили в лесные заросли. За ними, затянутые синим маревом, просматривались вершины гор.
К Махнову подошел руководитель инженерной бригады:
– Товарищ полковник, в воде затруднительно будет вести работы. Прямо гидросамолет, только утонувший.
– Зачем же в воде – у нас тягач есть. – Нестор указал на «Ворошиловца». – Сейчас мы его запряжем и вытянем самолет на сухое место.
Немедленно был отдан соответствующий приказ. Самолет прицепили к тягачу, и тот отбуксировал его на несколько десятков метров в сторону от моря. Его тут же, как мухи, облепили специалисты всех мастей. Достали газовый баллон и газосварку, быстро приладились, начали обрезать крылья.
Жиганов внимательно осматривал окрестности: «Напасть могут с моря и со стороны леса. Вдоль берега не будут – слишком открытое место».
Он сразу же по приезде где-то в глубине кустов выставил боевое охранение, оставшихся бойцов хотел послать на помощь по разборке самолета. Но Нестор ему отказал:
– Каждый должен заниматься своим делом. У нас есть кому гайки крутить и заниматься погрузкой. А вы лучше кругом поглядывайте.
Жиган только пожал плечами, мол, не хотите, как хотите, и обратился к десантникам:
– Двинули вон к тем кустам, костерок разведем, погреемся. Смена охранения через два часа. Гнедой, у тебя чай есть?
– Есть, – отозвался Гнедой по имени Федя.
– Завари чифирь – примем для бодрости и сугрева.
Колесников, как только вытащили самолет, забрался в пилотскую кабину и начал изучать приборную панель. «Необычно, но ничего нового не вижу». Он начал щелкать тумблерами, крутить ручки, но его прервал заглянувший под «фонарь» лейтенант с холщевой сумкой через плечо.
– Товарищ капитан, мне работать надо.
Колесникову ничего не оставалось, как покинуть кабину:
– Смотри там, не начуди.
– Не в первый раз, – успокоил его механик.
Павел отошел в сторонку и начал наблюдать за ходом работ.
«И на кой леший я здесь понадобился? Как прыщ на заднице, наблюдатель, мать твою так!»
Надо было куда-то пристроиться, и Павел направился к десантникам. Там уже запалили костерок, над огнем подвесили жестяную банку.
«Чифирь варят», – догадался он и присел возле костра.
Сидели, курили, разговаривали. Три раза заваривали терпкий напиток.
Разборка самолета продвигалась ударными темпами. Изъятые детали тут же загружали в подъезжающие по очереди грузовики.
Прошло два часа. Жиганов сменил боевое охранение. Сам он периодически подносил к глазам бинокль и осматривался вокруг.
– А к нам гости, – неожиданно воскликнул он и указал в сторону моря. – Катер, южнокорейский. Гриша, отработай-ка по нему, чтобы не застаивался.
Названный Гришей старшина, достал снайперскую винтовку Токарева и попросил стоящего рядом с ним десантника:
– Ваня, присядь.
Десантник присел на корточки, снайпер Гриша положил ему на плечо винтовку и, быстро прицелившись, выстрелил.
– Прямо в лоб засадил! – обрадованно крикнул Жиганов, наблюдающий за катером в бинокль. – Давай следующего.
– Они все попрятались, – доложил Гриша, глядя в оптический прицел. – Ага, вот один высунулся.
Выстрел, и тут же опять раздался голос Жигана:
– И этот готов! Не понял, куда ты ему попал, но он повис на борту, как тряпка. Сейчас они в драп ударятся.