строиться по принципу «УЧРЕЖДЕНИЯ» или по принципу «КОРПОРАЦИИ». Жизнь учреждения (больницы, гимназии) строится сверху, а не снизу. И в государстве как учреждении народ получает свой правопорядок и все его блага в порядке опеки, повиновения и воспитания. А вот корпорация строится не сверху, а снизу (клубы, кооперативные общества). В корпорации все основано на голосовании. Принцип корпорации, проведенный последовательно до конца, погасит всякую власть и организацию, государство разложится и начнется анархия. Ильин пишет: «На самом же деле государство в своем здоровом осуществлении всегда совмещает в себе черты учреждения с чертами корпорации: оно строится и сверху, и снизу, и по принципу властной опеки, и по принципу выборного самоуправления. Ибо есть такие государственные дела, в которых необходимо властное распоряжение, и есть такие дела, в которых уместно и полезно самоуправление» (с. 540). Например, ко всем гражданам с незрелым и дефективным правосознанием (дети, несовершеннолетние, душевнобольные, дикари, анормальные, жадные плуты и т. д.) государство всегда останется учреждением. Стремясь к сочетанию учреждения и корпорации, монархист должен учитывать следующие условия:
1) Размеры территории: чем больше территория государства, тем необходимее сильная центральная власть и тем труднее проводить корпоративный строй.
2) Плотность населения… малая плотность может сделать форму учреждения совершенно необходимой.
3) Державные задачи государства: чем грандиознее они, тем меньшему числу граждан они доступны и понятны, тем труднее осуществление корпоративного строя.
4) Хозяйственные задачи страны…
5) Национальный состав страны: чем однороднее он, тем легче народу самоуправляться.
6) Религиозное исповедание народа…
7) Социальный состав страны…
8) Уровень общей культуры и особенно правосознания: чем он ниже, тем необходимее форма учреждения…
9) Уклад народного характера… (с. 542) При меньшем темпераменте народа легче осуществить корпоративный строй, при страстном и темпераментном народном характере предпочтительнее властная опека (с. 542).
Монархическому правосознанию, считает Ильин, присуще тяготение к единению и единству, к интеграции и соответственно к сосредоточению национальной энергии в едином лице. «Этот процесс аккумуляции, т. е. собирания духовных сил в одном, их сосредоточения, усиления, укрепления, «интенсификации» и «потенцирования» (т. е. увеличения духовной, волевой и политической мощи Государя), составляет самую сущность истинной монархии» (с. 543). В этот процесс аккумуляции и укрепления духовных сил в одном вовлекается весь народ. И, наоборот, республиканскому правосознанию, отменяющему и разрушающему это духовно-политическое центрирование, присуще тяготение к коловращению вокруг пустого места. Ибо «всенародноизбранный» президент, взятый из одной и той же когорты послушных серых политиков, не может создать центра для национальной аккумуляции. Отсюда черты дискретности (разъединенности) и атомизма (распыления), присущие республикам.
«Доверие к царю, – постоянно подчеркивает Ильин, – образует первое и основное условие не только прочности монархии, но и просто самого существования ее» (с. 545). В Древнем мире, в Средние века и особенно в старой России имело место учение о двойном составе царского существа: божественном и человеческом. Согласно этому учению, через обряд (у нас через Миропомазание) или без обряда, но в сокровенной глубине царской души утверждается некая «священная глубина, качественно высшая по сравнению с обыкновенными людьми и призванная к тому, чтобы подчинить себе и обычно-человеческое, страстное и грешное, земное сердце царя» (с. 546). А поскольку царь есть особа священная, то его священность становится источником его чрезвычайных полномочий, а также источником чрезвычайных требований, предъявляемых к нему, и источником чрезвычайных обязанностей, на нем лежащих. «Основная обязанность царя: искать и строить в себе праведное и сильное правосознание» (с. 549).
Перечислим теперь 7 главных отличий монархического правосознания от республиканского, по Ильину:
1) олицетворение народа, государства и власти в монархе – растворение личного начала и власти в республиканском коллективе,
2) культ начала верного и справедливого ранга – культ начала уравнения и равенства,
3) религиозно-мистическое созерцание верховной власти – утилитарно-рассудочное восприятие власти,
4) созерцание природы и судьбы как ведомых Провидением – поставление человеческого произволения выше судьбы и природы,
5) восприятие государства в качестве великой семьи, спаянной кровью и предками – отношение к государству как историческому конгломерату договорившихся индивидуумов,
6) пафос доверия к главе государства – поиски гарантий против главы государства,
7) пафос верности природному монарху – пафос избрания того, кто республиканцу удобен или угоден.
(Н.П. Полторацкий. Монархия и республика в восприятии И.А. Ильина // Ильин И.А. О монархии и республике. Нью-Йорк, 1979. С. 256–257.)
Ильин подчеркивает «самоотверженное, героическое и мученическое служение монарха» (указ, соч., с 258). Мы хорошо знаем, как нередко отказывались от бремени монархической власти некоторые представители правящей династии. Категорически отказался когда-либо занимать трон второй сын Павла Первого— великий князь Константин Павлович. Тяготился своим бременем Император Александр Первый.
Напомним теперь главные компоненты монархического правосознания: олицетворение, религиозное освящение, идея Провидения, семья и род, начало ранга, начало традиции, доверие, любовь и верность, начало достоинства и чести, художественное отождествление с монархом, правдоговорение, центростремительность, лояльность, ответственность (с. 259). Ильин добавляет к этим главным компонентам монархического правосознания волю к служению, дисциплину и субординацию, властную опеку и национальную аккумуляцию.
Настоящая монархия, по Ильину, существует только тогда, когда в душах людей живет особенное ВНУТРЕННЕЕ ОТНОШЕНИЕ к государю, а в душе государя – к его подданным. Чтобы иметь государя, его надо любить, «чувствовать в нем благую, добрую силу, которая хочет своему народу добра и которая живет только ради этого добра». Государь… всегда «мученик своего служения, мученик трона, страдалец своего призвания и служения, и все его «преимущества» исчезают в этом неутолимом служении» (с. 265).
Государь есть также воспитатель своего народа. Его задача – воспитание в народе «патриотизма, чувства собственного достоинства, силы суждения, чувства ответственности – и в результате этого способности к самоуправлению» (с. 269).
(Ильин И.А. Наши задачи. М., 1992. Т. 2. Статья «О Государе».)
Уже Аристотель считал, что государство обязано воспитывать своих граждан. Особой и непременной задачей монархического государства является ВОСПИТАНИЕ людей в религиозной вере, в патриотическом, монархическом и правовом самосознании. Эту задачу вменял в обязанность монархической власти Стоглавый собор 1551 г. На соборе большинство составили сторонники Преподобного Иосифа Волоцкого, который прямо призывал царя вести подданных по пути к спасению. Эта линия шла от Византии, где император был блюстителем чистоты веры и был обязан руководить всеми членами общества на их пути к спасению. Второй Рим пал под ударами турок. Как пишет современный историк Борис Николаевич Флоря в работе «Иван Грозный», теперь «на русского государя ложилась та миссия по сохранению и утверждению Православия во всей вселенной, которую оказался не в состоянии осуществить византийский император» (Флоря Б.Н. Иван Грозный. М., «Молодая гвардия», 1999. С. 93). Очищение общества от носителей пороков и очищение мира от зла, от всего, что нарушает спокойствие в обществе и угрожает чистоте веры – задача монарха.
К сожалению, в начале XVIII века произошла подмена идеи православного Самодержавия Московской Руси европейской идеей абсолютизма. Через 100 лет Император Николай Первый сумел выправить перекос в идеологии Российской Империи, но в дальнейшем, увы, государство по существу выпустило из рук задачу воспитания граждан в православно-монархическом духе. Сплошь и рядом школы и вузы становились рассадниками вольнодумства и нигилизма. Серьезным упущением государственной власти – повторюсь – был также недосмотр в отношении либеральной и радикальной русскоязычной печати, несущей прямую ответственность за подготовку Февральской катастрофы.
Религиозная вера – наряду с патриотизмом и всенародной любовью – один из главных источников вдохновения для Государя. Вместе с тем у Царя не может быть «личной» или «частной» жизни, никого другого не касающейся. Вся его жизнь есть достояние его народа («Наши задачи», т. 2, с. 219). Государь «начинает чувствовать себя пленником, а нередко и мучеником своего престола. Он всю жизнь призван жить не по своему вкусу, желанию и выбору, а по ЗОВУ ТРОНА… заставляя себя превозмогать во имя своего народа сущую муку жизни, от которой ему нельзя отказаться» (с. 220).
В статье «Когда Россия была республикой?» Ильин напоминает, что республикой Россия за всю свою историю не была никогда. Республиканская тенденция имела место в Новгороде с начала XII века, но именно она-то и погубила в конце концов самостоятельность Новгорода. «Россия, как единый народ и единое государство, могла спасаться от напора других народов только монархическим единением, а не вечевыми интригами и драками, да еще в северо-западном «бастионе» страны» (230). В наши дни находятся новоявленные язычники-антихристиане, которые, подобно большевикам и нигилистам, хулят всю историю России начиная со Святого князя Владимира, в т. ч. и императорский период, и Московскую Русь. В одном Новгороде они находят, подобно декабристам, нечто родственное: любимую демократию, западничество и вольнодумство. Все это, по их мнению, задавила сомкнувшаяся с Ордой «про-татарская» Московия. Даже великий Иоанн Грозный вызывает у них отторжение из-за своего якобы «татарского менталитета». Правитель, который покончил с Казанским ханством, покорил Астрахань и присоединил Сибирь, не угодил холопам Запада. Что же, убеждайте президента-сепаратиста Шаймиева, чтобы он не сжигал каждую осень у себя в Казани чучело Иоанна Грозного.