В части, касающейся православной Народной Национальной партии, помечены 5 человек. Все пятеро в самом деле были репрессированы: четверо – за сопротивление коммунистическому режиму, один (И. В.Лощилин) – за причастность к защите Верховного Совета Российской Федерации в октябре 1993 года. Т. е. все пятеро привлекались к суду по ПОЛИТИЧЕСКИМ мотивам. «Московскому комсомольцу», претендующему на всеобщую информированность (знал даже про министра обороны то, что тот сам о себе не знал), имена диссидентов, конечно, известны. Если «комсомольцы» заглядывают в русскую печать или просто в справочник, то должны знать, что я, скажем, дважды политзек: в феврале 1962 г. был судим Мосгорсудом за организацию молодежных дискуссий в Москве на площади Маяковского (тогда «МК» поливал нас из канализационного партийно-чекистского шланга) и в сентябре 1975 г. Владимирским областным судом – за издание бесцензурного православно-патриотического журнала «Вече». К сведению редактора «МК» П.Гусева: по обоим «делам» я полностью реабилитирован и даже имею письменное извинение от Владимирского КГБ-ФСК. Впрочем, и при отсутствии реабилитации я бы гордился своим прошлым.
Оклеветан мой соратник по Народной Национальной партии и Союзу «Христианское Возрождение» бывший политссыльный Вячеслав Демин, а также мой старый друг по Дубравлагу И. В.Погорелов. На Белгородчине в 60-е годы Иван Васильевич оказался белой вороной: сам первый секретарь обкома пожелал его лицезреть и выслушать в изоляторе КГБ. Все мы были авторитеты – в обычном человеческом смысле, но не в подлом криминальном. Особенно поражает грязь, вылитая на нашего сподвижника из Грозного Подунова Ростислава Петровича, «антисоветизм» которого состоял в публичном осуждении сталинской депортации чеченского народа. «МК» страстно «болеет» за Дудаева, ратует за полную независимость Чечни, из номера в номер проклинает русскую армию за якобы совершаемые ею «зверства». А правдолюбца, посаженного при Сталине именно за соболезнование чеченцам, причисляет к шпане.
В списке Гусева нет ни Сергея Ковалева, ни Глеба Якунина. Перед ними, видите ли, извинился Центризбирком, это – белая кость, «наши люди», «свои». А все прочие, пусть они какие угодно правозащитники и правдолюбцы, для плюралистов с улицы 1905 года всего лишь – серая туземная масса, «белые негры» Международного валютного фонда. Редакция «Комсомольца» пристально изучает патриотические организации и поэтому должна знать, что в программе Народной Национальной партии предусмотрена бескомпромиссная борьба с уголовным беспределом. Мы уверены, что если теперешних коррупционеров сменят честные и неподкупные люди, преступность можно будет искоренить за полгода.
С какой целью желтая газета, проповедующая вседозволенность и бесстыдство, ежедневно смакующая (и тем самым – пропагандирующая) самые тошнотворные злодеяния, вместо подлинных преступных «авторитетов», действительно рвущихся в Государственную Думу, помещает список вчерашних диссидентов и узников совести? Очевидно, с целью СОКРЫТИЯ настоящих «паханов», с целью продления ситуации уголовной зоны, в которую превратил наши улицы компрадорский режим.
Марк Твен замечательно изобразил, как в США, этой цитадели масонской демократии, выбирают губернатора, не брезгуя в очернении соперников любыми нечистоплотными средствами. Но то была сатира, как бы гипербола. Наш «МК» превратил сатиру в реальность.
Самая крутая газета. Авторитет «крутых».
Утром 21 октября 1995 г. в штаб Народной Национальной партии в Москве на Пятницкой улице ворвались четверо вооруженных автоматами лиц в камуфляжной форме. Отстранив дежурного казака и не предъявив никаких документов, оруженосцы плюрализма учинили несанкционированный обыск в помещении православной патриотической организации. Пришельцы якобы искали оружие, но унесли бумаги, включая многочисленные подписные листы Народной Национальной партии в поддержку ее кандидатов в Государственную Думу. В результате у ННП не хватило нужного количества подписных листов – и Центризбирком снял партию с предвыборной дистанции.
2 ноября 1995 года от сердечного приступа скончался духовный вождь православно-патриотического движения, всероссийский проповедник, христианский мыслитель и писатель митрополит Иоанн Санкт-Петербургский и Ладожский. Я узнал об этом на следующий день в кабинете члена Совета Федерации Евг. А.Павлова, где мы с Валентиной Дмитриевной Сологуб обсуждали проблемы созданного ею Движения в защиту православной нравственности. Тут же решили ехать в Петербург на похороны. Выехали 4-го вечером. Прибыли в Питер в 4.45 утра и долго искали квартиру М.Н.Любомудрова, у которого и остановились. Литургия в Свято-Троицком соборе Александро-Невской Лавры окончилась в 13 часов. Затем с 13 до 15 час. совершалось отпевание. Иеромонах отец Никон «вытащил» меня из огромной толпы, и мы с Валентиной Дмитриевной смогли приложиться к гробу. Народу было немыслимо. Погребен был владыка в 15.45 5 ноября.
Горя много, а смерть одна
Умер митрополит Иоанн. Второе лицо в Русской Православной Церкви. Опора и надежда сотен тысяч верующих. Миллионов русских. Светоч правды. Те слова, что мы дежурно употребляем в адрес ушедших, к нему относятся в первую очередь и в наибольшей мере. Да, это был подлинный светоч униженного, замордованного, бесправного и оклеветанного народа. О котором иерарх болел больше, пожалуй, любого политического лидера. В ком жила та любовь и то сострадание, которое прорвалось таким пронзительным признанием: «Русский же народ, сверх того – дитя доверчивое, доброе и простосердечное». Владыка любил Бога, родное Православие и единокровный русский народ. Этого ближнего своего, некогда бывшего народом-богоносцем, о. Иоанн возлюбил больше себя. Владыка никогда не юлил, не хитрил, не изворачивался перед властями. Советский наместник, отвечавший перед Политбюро за Церковь, докладывал, что епископат можно условно разделить на три группы: абсолютно «лояльные» к атеистическому режиму, готовые угождать во всем, затем – умеренно лояльные, кто, болея за Церковь, маневрируют, пытаются «переиграть» богоборцев, и, наконец, те, кто не идет ни на какое соглашательство, для кого Вера превыше всего. К этой третьей, совершенно «безнадежной» группе, к иерархам с незапятнанной совестью, партийный воевода относил епископа Куйбышевского и Сызранского Иоанна. Т. е. Отца нашего, будущего митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского.
Родившийся 9 октября 1927 года в селе Ново-Маячка Каховского района Херсонской области в крестьянской семье, отрок Ваня в 15 лет глубоко задумался над смыслом жизни. Юношу поразила мысль, что человек смертен и что если «там» ничего нет, если «там» – пустота, то зачем вся эта канитель, вся суета земная? Какой ужас пребывать на краю бездны! Пустой бездны. Но вспыхнула вдруг искра Божия, внезапно, на танцплощадке, вечером 1 августа 1943 года, в день памяти Преподобного Серафима Саровского и в канун праздника пророка Божия Илии. С этого мгновения душа подростка воспламенилась Верой. В конце ноября 1944 г. 17-летний Иоанн был призван в Советскую Армию, но через несколько месяцев, по болезни (недуг сопутствовал ему всю жизнь), его освобождают от службы, и он становится пономарем храма Святых апостолов Петра и Павла в гор. Бузулук Оренбургской области. С августа 1945 г. духовное развитие юноши пошло под началом опытного архиерея Мануила, которым он был рукоположен во диакона, а 14 января 1948 г. – во иерея. Молитвенный труд, изучение богословия, церковной истории, напряженная духовная жизнь. Диакон, иерей, иеромонах, игумен, архимандрит, епископ – внешние вехи этой жизни. Магистр богословия, с 1969 г. епископ Куйбышевский и Сызранский получает упомянутую выше «двойку» от воинствующих безбожников за свое пламенное и бескомпромиссное исповедание Православия. Не люб оказался для властей. С наступлением перестройки, в июне 1987 г. архиепископ Иоанн посетил Святую Землю, включая Иерусалим. За чтение в 1988 г. в Ленинградской духовной академии лекций по новейшей истории Церкви владыка получил звание доктора церковной истории. 9 августа 1990 г. в аэропорту «Пулково» духовенство Ленинградской епархии встречало своего нового предстоятеля митрополита Иоанна. На этой кафедре его и настигла смерть (2 ноября 1995 г.).
За три месяца до его кончины, когда архиерей был уже опасно болен, два крещеных депутата Г.Якунин и В.Борщев подали рапорт «Руководству Церкви», которое в иных случаях сами же в грош не ставили. Демократы докладывали, что «постоянный член Св. Синода, митрополит второй по значению кафедры – Санкт-Петербургский Иоанн (Снычев)… активно продолжает от имени церкви распространять идеи антисемитизма, черносотенства, великодержавного шовинизма, политического мракобесия». Мракобесием оруженосцы Свободы, очевидно, считают православную Монархию, а антисемитизмом – полемику с религиозным иудаизмом. Обвинения слово в слово повторяют аналогичные резолюции ВКП(б) в 20-е годы. Плюралисты потребовали снять митрополита со «столь ответственной кафедры». При этом поборники масонского принципа отделения Церкви от Государства и Отечества особо сокрушались тем, что «главный идеолог черносотенства действует именно в Санкт-Петербурге, где церковные учреждения всегда отличались большей лояльностью к христианским культурным ценностям христианского (лютеранского, кальвинистского, католического. – В. О.) Запада». Уместно заметить, что в Ленинграде-Петербурге действительно некогда свил гнездо махровый экуменист и неообновленец митрополит Никодим, тот самый, который даже «борьбу за мир» и другие политические лозунги брежневского режима пытался превратить в догмат Церкви. С этим предстоятелем в начале 70-х годов боролся тогда еще священник о. Глеб Якунин и боролся правильно, уличив Никодима также и в масонстве. Теперь Якунин сам – масон по духу, и поэтому поносимая им в прошлом никодимовская «эпоха» в Санкт-Петербурге диалектически преобразовалась для него в модель либеральной веротерпимости.
Три года Россия слушала, затаив дыхание, голос отважного митрополита. Три года продолжалась его громкая проповедь через печать. Та самая типографская машина, что на 90 % извергала «плюралистическое» неприятие Православия и России, ненависть к «нации воров и пьяниц», через статьи Владыки стала взывать к добру и правде, ко Христу и Отечеству. «Тайна беззакония» – название одной из его первых статей («Советская Россия» от 10 октября 1992 г.):