Он сумел обуздать страх, не поддаться панике, однако в пылу битвы потерял Дролла из виду. Сразу шестеро тварей зажали его в подворотне, и действовать приходилось на грани возможностей. Когда порождения Червоточины, наконец, превратились в неподвижные обугленные туши, воняющие гарью, Страд около минуты приходил в себя. Не хватало воздуха, дикое сердцебиение отдавалось в ушах, ноги подгибались. А перед мысленным взором все еще стояло шесть разинутых зубастых пастей, неумолимо приближающихся.
«Надо выбираться, — сказал он себе, когда немного полегчало. — И держаться с остальными. Еще раз так зажмут — и все может кончиться иначе».
С такими мыслями Страд вновь окунулся в сражение и расправился, самое меньшее, с полусотней тварей. Одновременно с этим он пытался отыскать Дролла, но тщетно. Битва, словно яростная горная река, могла увлечь мракоборца на любую из узких улочек, которые составляли настоящий лабиринт.
Наставник нашелся лишь под конец, когда Червоточина стала бледнеть. И то, как именно он нашелся, напугало Страда гораздо сильнее, чем шестеро тварей, которых пришлось одолеть в одиночку…
Облако черного дыма прекратило выпускать чудовищ. Те, что еще оставались на улицах, почти не представляли угрозы — на каждую находилось по два-три мага или стражника, так что Страд позволил себе сосредоточиться на поисках Дролла.
Он перебегал с одной улочки на другую, несколько раз нырял в подворотни, очень похожие на ту, где пришлось очень потрудиться. И в одной из таких увидел мракоборца.
Тот лежал на боку. Рядом исходили дымом три обугленные туши монстров. В первые секунды Страду показалось, что наставник мертв, и в груди стало очень холодно. На глазах проступили слезы, он сглотнул и услышал всхлип.
«Живой», — с облегчением выдохнув, Страд рванул к наставнику.
Опустившись рядом с Дроллом на колени, он обнаружил, что тот плачет. Горящие янтарем глаза не отрывались от одной из убитых тварей, губы беспрестанно дергались, дыхание было таким, словно мракоборец боролся за каждый вдох.
— Мастер Дролл, — Страд осторожно коснулся плеча наставника, и тот разрыдался. Казалось, он бесконечно долго копил душевную боль, а сейчас она прорвалась всесокрушающей стихией. — Вы не ранены?
На первый взгляд, никаких ран у Дролла не было. Но это еще ни о чем не говорило: мракоборец вполне мог сломать руку, ногу или спину — оттого и лежал сейчас, мучаясь от чудовищной боли.
«Только не это, — подумал Страд, начиная дрожать. — Только не опять».
В душе, подобно Червоточине, расползались ужас и отчаяние. Очень знакомые. Точно такие же чувства мучили Страда в начале зимы, когда все мысли крутились вокруг едва живого наставника, прикованного к жуткому металлическому лежаку. Меньше всего Страд хотел пережить нечто подобное еще раз.
«Нужна помощь, — сказал он себе. — Приглушу боль, усыплю и отправлюсь искать целителя».
Но едва Страд приготовился использовать магию, как мракоборец заговорил:
— Простите меня… Я причинил вам боль… Мои дети… Простите… Вы только появились, но уже вынуждены уходить… Я виноват в этом… Я сделал это с вами… Ненавижу себя…
При этом Дролл не отрывал полного отчаяния взгляда от порождения Червоточины, и Страд, пусть и не сразу, но осознал: наставник обращается именно к твари. А осознав, замер, поскольку в голове в один момент стало пусто.
«Что происходит?» — даже задаться таким простым вопросом стоило немалых усилий.
Мракоборец вымаливал прощения у убитых им чудовищ… Такого невозможно было представить даже в самом диком бреду.
«Но ведь на то есть причина, — подумал Страд, и ему стало еще страшнее. — Что-то заставило Дролла впасть в такое состояние. Но что?»
Он не знал. Не мог даже предположить, поскольку все было настолько дико и невероятно, что…
Всхлипнув особенно громко, мракоборец провалился в забытье. Страд нахмурился и обернулся в надежде увидеть неподалеку кого-нибудь из магов или стражников. Напрасно — подворотня оставалась пуста.
«Ничего, вытащу сам», — размышлять и дальше становилось невыносимо, нужно было действовать.
Поскольку он до сих пор не знал, есть ли у Дролла травмы, то решил сперва обездвижить его. Это свело бы к минимуму риск усугубить повреждения, если таковые имелись. Однако Страд не успел использовать магию — мракоборец пришел в себя.
С хрипом вдохнув, тот открыл глаза и пару мгновений осознавал, где находится. Затем приподнялся, повел плечами и посмотрел на Страда. Глаза мракоборца больше не светились, сам он был спокоен, и ничто не напоминало о его недавнем странном состоянии.
«Да что происходит?..» — в очередной раз задался вопросом Страд.
Дролл, тем временем, встал на колени, окинул взглядом обугленные туши тварей, отчего Страд напрягся, больше всего боясь, что наставник вновь разрыдается. Но нет: мракоборец лишь нахмурился, после чего посмотрел на Страда.
— Ты в порядке? — спросил он слегка сиплым голосом.
Страд кивнул.
— Хорошо, — Дролл поднялся, и Страд облегченно выдохнул: травм у наставника, судя по всему, не было.
— Червоточина почти исчезла, — произнес он. — Мы одолели монстров.
Мракоборец вновь повернулся к сгоревшим рыбинам. Скривил губы.
— Не люблю говорить подобных вещей, но в этот раз твари оказались очень слабы. Идем, поможем добить остальных.
С этими словами Дролл направился к выходу из подворотни, и Страд заставил себя пойти следом, не отрывая от наставника растерянного взгляда.
«Такое чувство, что он не помнит, как оплакивал чудовищ и просил у них прощения, — размышлял он. — Но почему? Что вообще происходит?»
Глава 12
После Дролл еще несколько раз повторял, что в этот раз Червоточина оказалась несложным испытанием. В общем-то так и было: как потом узнал Страд, огромные рыбины с лапами не забрали ни одной человеческой жизни. Но согласиться с наставником он все же не мог, поскольку перед мысленным взором вновь и вновь разыгрывалась жуткая сцена в подворотне. И мракоборец действительно не помнил о произошедшем. Или не хотел подавать вида, что помнит.
«Что произошло? — в сотый, двухсотый, тысячный раз спрашивал себя Страд. — Почему Дролл просил прощения у тварей? Почему убивался по ним, называл детьми? Может, этого на самом деле не было, а мне все почудилось?»
Однако он понимал, что это маловероятно. А потому решил поговорить с наставником, но подводить к нужным ответам не напрямую, а окольными путями. И в один из свободных вечеров разговор состоялся, причем начал его сам мракоборец.
— Еще два-три дня — и мы отправимся в Траттэл, — сказал он, задумчиво глядя за окно, где шел холодный весенний дождь. — Пробудем там примерно неделю, поможем в последних приготовлениях, а затем поплывем к острову Ламирэльи. Астэльдские прозреватели сумели отыскать его, так что нам останется только держаться указанного ими курса. К сожалению, они уже отправились на родину, так что поработать с твоим даром будет некому. Впрочем, сейчас у нас иная, куда более важная задача.
— Верно, — ответил Страд, чувствуя, как усиливаются нетерпение и волнение. — Как вы думаете, у нас получится?
Некоторое время Дролл молчал. Страду даже показалось, что мракоборец вовсе не собирается отвечать, но тот все же заговорил:
— Не попытаться мы не имеем права — вот и все, что я могу сказать сейчас. Нас ждет дорога в неизвестность. Астэльдцы пытались увидеть, какие опасности могут нас подстерегать в пути и на самом острове, чем вообще закончится наше путешествие. Увы, — он развел руками. — То ли их способностей не хватило, то ли остров Ламирэльи защищен чарами, которые не позволяют изучить его — в том числе и на расстоянии… И сейчас я очень надеюсь на первое, поскольку противостоять магии Творцов — очень нелегкое испытание.
— Но если мы справимся, то избавим Ламирэлью от страданий, а Янтарное Яблоко от Червоточины, — пробормотал Страд. — Это будет здорово.
Дролл усмехнулся.
— Тут я с тобой полностью согласен. Хотя представить наш мир без облака черного дыма трудновато. Да пока этого и не следует делать, ведь мы еще даже не отправились в путь. Но я, как и ты, безумно хочу избавиться от Червоточины раз и навсегда, особенно сейчас, когда мы смогли отыскать ее причину. Последний раз я испытывал такое желание много лет назад, когда был чуть старше тебя и только пришел в Корпус Мракоборцев. Потом начались битвы с тварями, и защита Баумары стала моей основной целью, которая притупила это желание, но не свела на нет.
— А в скольких битвах вы участвовали? — Страд понимал, что вопрос глуп, но ему нужно было подвести Дролла к главному.
— В двухстах тридцати шести, включая недавнюю, — ответил тот и, заметив удивление на лице Страда, продолжил: — В Корпусе Мракоборцев хранятся дела на каждого из нас. И туда заносится немало информации, в том числе и о битвах. Хотя я и без бюрократии прекрасно помню, сколько раз сражался с тварями, — последнюю фразу Дролл произнес очень задумчиво. Потом с грустью посмотрел на Страда и добавил: — И очень надеюсь, что у тебя такие воспоминания добавляться не будут.
— А что вы чувствуете, когда сражаетесь?
— Вижу, тебя потянуло на философию. Что же, мы ни разу не беседовали на подобные темы, так почему бы не сделать исключение?.. — Дролл отошел от окна, приблизился к стене, на которой было развешано оружие и чуть светились руны из янтаря, окинул задумчивым взглядом сабли, топоры, копья… — Что до твоего вопроса… Чувства всегда одни и те же. Немного страха, напряжение, ярость, желание уничтожить врага и защитить людей.
— А была ли у вас когда-нибудь жалость к порождениям Червоточины? Или раскаяние от того, что мы вынуждены их убивать?
Никогда прежде Страд не видел на лице Дролла такого удивления. Несколько секунд мракоборец смотрел на него, потом задумчиво ответил:
— Жалость и раскаяние? К тем, кто пришел лить нашу кровь, уничтожать все, что мы создали? Ты задал очень странный вопрос, Страд. Возможно, если бы в лесу на меня напал хищный зверь, защищающий свою территорию, и мне пришлось бы убить его, тогда я бы почувствовал жалость. Но к порождениям Червоточины… — Дролл покачал головой и развел руками. — Они безмозглы, безобразны, ими движет только ненависть и желание сеять смерть. Если бы мы не противостояли тварям, то попросту бы не выжили, и мне странно, что приходится говорить о таких элементарных вещах. Что с тобой, Страд? Тебе жалко монстров? Ты сомневаешься в том, правильно ли мы делаем, сражаясь?