Я далека от того, чтобы считать, что кореянки раздражаются и стонут под бременем этих правил или страстно жаждут той свободы, которую имеют европейки. Изоляция - многовековой обычай. Их представление о свободе своеобразно, и я совершенно уверена, что они думают, что их так хорошо охраняют потому, что считают ценным имуществом. Как-то раз мне пришлось долго убеждать одну интеллигентную кореянку сказать, что она думает о европейских обычаях. Наконец та ответила: "Мы думаем, что ваши мужья не слишком заботятся о вас!""
Сдержанная англичанка поставила после этого пассажа восклицательный знак.
Конфуцианство как государственная идеология начала утверждаться в Корее с конца XIV века, когда к власти пришла династия Ли, или, как ее часто называют сегодня, Чосон (1392-1910). Новые правители начали последовательную борьбу с буддизмом на том основании, что он "попустительствовал аморальному поведению женщин, что и привело к краху династию Корё". Один за другим стали издаваться моральные кодексы, направленные на создание новых ценностей в семейной жизни.
Благородным дамам было запрещено играть в игры за пределами дома, ездить на пикники в горы и к морю. Нарушительниц ждало суровое наказание: сотня ударов плетью. Женщинам нельзя было прогуливаться в собственном саду или выходить наружу, разве что в исключительных случаях, к коим относились: прием посетителей из королевской семьи или китайских послов, а также проводы членов семьи, уезжавших в дальнее путешествие. Обязательной была вуаль на лице.
Благородная дама не могла говорить с незнакомцем ни под каким предлогом. Если же говорить все-таки надо было, то она должна была обращаться к нему через третье лицо. Когда гость посещал чей-то дом, а хозяина не было дома, женщина говорила с ним, делая вид, что говорит со слугой. Таким образом она избегала обращения к нему напрямую. Высшей добродетелью считалось "сохранение чести", для чего женщины носили небольшие кинжалы чандо, использовавшиеся в виде украшений, но которые в нужный момент могли стать орудием самоубийства. Учились женщины в основном у матерей домашнему хозяйству, вышивке, шитью. Представительницы высших классов изучали конфуцианскую классическую литературу. Полезным занятием для королев и принцесс считалось разведение шелковичных червей, ибо этот трудоемкий и длительный процесс "позволял отшлифовать такую добродетель, как терпение".
У представительниц низших сословий было еще больше возможностей "шлифовать терпение". Вот как Агнес Ким, приехавшая в Корею в 1934 г. и прожившая там не один десяток лет, описывает традиционный метод глажения одежды в своей книге "Я вышла замуж за корейца":
"Глажение в Корее - процесс ни на что не похожий и интересный. Очень крепкий рисовый крахмал брызгают на внутреннюю сторону выстиранной и высушенной одежды до полного ее намокания. Затем одежду снова высушивают, спрыскивают водой и складывают таким образом, чтобы получились маленькие плоские квадратики. В таком виде одежду кладут горкой на теплый пол, накрывают чистой тряпкой и топчут, подолгу переминаясь с одной ноги на другую. Тепло пола и давление сверху делают свое дело: влага распространяется по каждому волокну. Когда "утоптанную" одежду разворачивают, она выглядит совершенно выглаженной, кроме тех складок, по которым она была сложена. Эти складки я обычно гладила привезенным из Америки утюгом. Но это не по-корейски.
Почти в каждом доме есть маленький каменный столик, до такой степени отполированный, что его поверхность напоминает зеркало. На него кладется подкладка - подушечка из нескольких слоев ткани. Сверху размещают сложенную и смоченную водой одежду. Тут и начинается настоящий процесс утюжки. Одежду отбивают двумя дубинками из твердого дерева, напоминающими маленькие бейсбольные биты. При этом ее то сворачивают, то разворачивают, чтобы под ударами оказывались разные части. Чтобы прогладить всю поверхность мужской верхней одежды - длинной и широкой - требуется несколько часов. Оставшиеся после отбивания дубинками складки по краям отглаживаются маленьким, заостренным утюжком с длинной ручкой. Его нагревают, держа над тлеющими углями, прогоревшими в железном или глиняном чане.
Хотя процесс занимает много времени, обычно в нем участвуют две женщины и не скучают, болтая на самые разные темы или вырабатывая особый ритм ударов, что делает работу даже занимательной. Одежда, поглаженная таким образом, не только выглядит более красивой, но остается чистой и свежей на вид намного дольше, чем проглаженная привычным нам способом. Даже неотбеленный муслин приобретает блеск шелка".
Практически все иностранцы, посещавшие Корею в конце XIX века: миссионеры, дипломаты, путешественники, даже разбойники,- вспоминают один характерный факт: единственным звуком, нарушавшим тишину сеульских улиц по ночам, был мерный стук вальков, которыми прачки отбивали одежды своих повелителей. Больше всего носили белое, и можно представить, чего стоило кореянкам содержание его в образцовом порядке. Одежду трижды варили в щелоке, раскидывали на ночь у колодцев, чтобы на нее выпала ночная роса, обладавшая, как считалось, отбеливающим эффектом, по много часов били ее вальками и полоскали в проточной воде - и в изнуряющий летний зной, и в зимнюю стужу.
Одним из излюбленных сюжетов фотографов (все они были иностранцами) в Корее в те годы была стирка: десятки прачек, сидящих в ряд на краю реки, ручья, канавы - переговаривающихся и молчаливых, смеющихся и серьезных. Терпение кореянки, как известно, не имеет границ, поэтому при взгляде на лица стирающих может даже показаться, что им нравится это занятие. Авторы ностальгических предисловий к издаваемым в наши дни альбомам со старинными фотографиями - все мужчины - так и считают. Я в этом с самого начала сомневалась, и, как оказалось, не только я одна.
По мнению современной японской писательницы Сунода Фусако, автора бестселлера "Убийство королевы Мин", одной из причин, по которой Корея потеряла свою независимость и стала колонией, было... мыло. Этот товар появился впервые в Корее как импорт из Японии около 120 лет назад и произвел неизгладимое впечатление на домохозяек. Может, это был первый случай в корейской истории, когда женщины столь явно продемонстрировали, насколько они влиятельны, когда действительно чего-то хотят. Стремясь заполучить вожделенный товар, жены заставляли мужей отдавать японским торговцам урожай за несколько кусков мыла. Обмен был явно неэквивалентный. Корейский рис и бобовые культуры, доставшиеся столь дешево, японцы экспортировали к себе на родину и выгодно продавали, в то время как Корея испытывала острую нехватку продовольствия. Думается, это не единственная цена, которую страна уже заплатила и продолжает платить за дискриминацию женщин.
Мужчина был высок "как Небо", а женщина низка "как Земля". Статус семьи зависел от того, насколько достижения ее членов-мужчин были признаны в обществе. Поэтому мужчины "снаружи" были признаны выше по положению, чем женщины "внутри". Тем не менее между ними существовала взаимосвязь, признанная в обществе под названием "внутренняя поддержка" (нэджо). Насколько женщина зависела от мужа, который представлял ее на публике, настолько мужчина зависел от женщины, которая представляла его внутри дома. Падение и возвышение семьи (рода) ставились в прямую зависимость от самопожертвования женщины, в первую очередь, от того, насколько усердно она выполняет свои обязанности, связанные с подготовкой поминальных обрядов и обслуживанием гостей во "внешней" половине дома.
Наличие многочисленных гостей в саран чхэ символизировало доброту и щедрость главы семьи, его "неэгоизм", готовность поделиться доходами с обществом. Это было одной из форм признания, означавшей потенциальную возможность для членов этой семьи повысить свой социальный статус. Если признания в обществе не было - не было и надежды на подъем статуса, а следовательно, и на хорошие чиновные должности, материальное благополучие, власть и почет.
Сам себе в том не признаваясь, мужчина полностью зависел от женщины в быту. Она ткала и пряла, шила ему одежду, приводила ее в порядок, готовила и подавала еду для него самого, его предков и гостей, рожала и растила детей, а нередко и обеспечивала его в самом прямом смысле. Мужчина, считалось, должен быть безразличен к материальным благам. Даже если он нигде не служил, любые занятия, не связанные с изучением классических трудов и ритуалов, считались для него низменными и недостойными. Никакой голод не мог заставить "достойного мужа" осквернить свои руки физическим трудом (хотя в принципе занятие сельским хозяйством считалось достойным даже для знатного человека), торговлей или ремеслом. Проводя время на природе, совершенствуясь в каллиграфии и написании стихов, беседуя с приятелями и "нужными людьми", он редко задумывался о хлебе насущном, свято веря в клановую солидарность и преданность женщины. И они не подводили. Родня слала подарки. Жены зарабатывали прядением, шелководством, выращиванием домашних животных, огородничеством; выступали как менеджеры и распорядители имущества. Нередки были случаи, когда жена давала в долг деньги, зерно или одежду под проценты на свое усмотрение, не консультируясь с мужем.
Судя по опросам социологов, проведенным в 1989- 1990 гг. среди женщин и мужчин среднего класса в возрасте от 20 до 40 лет, в основном с высшим образованием и с детьми дошкольного и младшего школьного возраста, большинство корреспондентов отвергают иерархическую модель разделения семьи на "внутреннее" и "внешнее" и ставят под сомнение необходимость непременного главенства в семье мужа. Большинство молодых женщин не считают мужа "Небом", не думают, что должны ему беспрекословно повиноваться, и сопротивляются, если он им приказывает. Вспоминая, что их отцы вели себя "подобно королю", они выразили облегчение по поводу того, что их собственные мужья ведут себя по-другому. Для них понятие о муже как о "Небе" - "анахронизм, феодальный пережиток и отсталость". Опрошенные охарактеризовали свои отношения с супругом как партнерские и выразили мнение, что "муж должен быть другом".