Джуд и Джорджия перекусили бутербродами, купленными в том же магазине, что и собачий корм. По вкусу бутерброды сильно напоминали полиэтилен, в который были завернуты.
По телевизору показывали концерт группы «Май кемикал романс». Губы и брови у музыкантов были проколоты, на голове сооружены шипы из волос, но из-под маски белого грима и черной помады выглядывали пухлые дети, пару лет назад игравшие в школьном оркестре. Они прыгали по сцене и падали друг на друга, словно на раскаленной плите. Джуду они понравились. «Кто из них умрет первым?» — подумалось ему.
Потом, когда Джорджия погасила свет, они молча лежали в темноте. Собаки устроились рядом на полу.
— Вряд ли это помогло, — произнесла вдруг Джорджия. — Ну, то, что я сожгла костюм. — Акцент исчез из ее речи.
— Но мысль была правильная.
— Нет, неправильная. — Она помолчала и спросила: — Это он заставил меня?
Джуд промолчал.
— А если мы так и не придумаем, как избавиться от него? — тихо проговорила она.
— Привыкай к запаху собачьего корма. — Джорджия рассмеялась, щекоча дыханием его горло. Она поинтересовалась:
— А зачем мы едем туда, куда едем?
— Мы едем к женщине, которая прислала мне костюм. Надо заставить ее рассказать, как прогнать привидение.
На трассе гудели машины. Стрекотали цикады.
— Ты собираешься применить силу?
— Не знаю. Может быть. Как твоя рука?
— Лучше, — ответила она. — А твоя?
— Лучше.
Он лгал и был почти уверен, что девушка тоже говорит неправду. Она удалилась в ванную перебинтовывать руку почти сразу же, как вошла в номер.
После нее Джуд зашел туда, чтобы наложить новую повязку на свою рану, и увидел в мусорной корзинке бинты Джорджии. Он склонился, разглядывая скомканные петли марли. От них пахло болезнью и антисептиком. Бурые пятна крови чередовались на них с какой-то желтой коркой, должно быть — засохшим гноем.
Сняв повязку с ладони, Джуд понял, что ему, скорее всего, придется зашивать рану. Утром, перед тем как покинуть ферму, он вытащил из домашней аптечки набор первой помощи и кое-как склеил порез стерильными салфетками, затем замотал сверху бинтами. Но в течение дня рана не затянулась, и к вечеру повязка насквозь пропиталась кровью. Под мокрыми салфетками красным влажным глазом зияла дыра взрезанной плоти.
— Та девушка… которая вскрыла себе вены… — неуверенно начала Джорджия. — Та девушка… из-за которой все…
— Анна Макдермотт. — Теперь он назвал настоящее имя Флориды.
— Анна, — повторила Джорджия. — Ты знаешь, почему она так поступила? Из-за того, что ты прогнал ее?
— Ее сестра думает именно так. И, насколько я могу судить, с ней согласен ее отчим. Вот отчего он преследует нас.
— Этот призрак… он способен заставить человека сделать то, что ему угодно, да? Например, сжечь костюм. Или повеситься, как Дэнни.
По дороге он рассказал ей про Дэнни. Джорджия выслушала и отвернулась лицом к стеклу. По тихим всхлипам и судорожным вздохам он догадался, что она плачет. Некоторое время спустя всхлипы сменились глубоким ровным дыханием — она заснула. Больше они не упоминали имени Дэнни.
Джуд продолжил:
— Покойный отчим Анны научился гипнозу в армии, когда они пытали пленных вьетнамцев. Вернувшись, он продолжал этим заниматься. Называл себя менталистом.
Он вводил людей в гипнотический транс с помощью маятника — серебряной бритвы, подвешенной на золотой цепочке. Теперь, когда он умер, маятник ему больше не нужен. Если он приказывает тебе сделать что-то, ослушаться невозможно. Ты словно наблюдаешь со стороны, как твое тело движется по его команде. А ты и не чувствуешь ничего. Будто твое тело — это костюм, который носит он, а не ты. — «Костюм покойника», — подумал Джуд, похолодев от неожиданной точности своих слов. — О старике я знаю очень мало. Анна не любила про него рассказывать. Одно время она работала хиромантом и говорила, что читать по ладони ее научил отчим. Он интересовался малоизученными возможностями человеческого сознания. Например, по выходным он подрабатывал лозоходством.
— Это когда люди ищут воду с помощью веточек?! Однажды моя бабушка наняла какого-то деда с полным ртом золотых зубов, чтобы он нашел ей новый источник когда старый колодец пересох. У того дядьки был ореховый прут.
— Старый Крэддок обходился без прутьев. Ему хватало этой бритвы на цепочке. Должно быть, маятники действуют как лоза. Короче, Джессика Макдермотт — та ненормальная сука, что послала мне костюм, — сказала по телефону, что ее отчим обещал отомстить мне после свой смерти. Значит, старик считал, что сможет вернуться мир живых. Другими словами, он — не обычное привидение, если можно так выразиться. У него есть цель.
Где-то далеко тявкнула собака. Бон подняла голову, задумчиво посмотрела на входную дверь, затем снова положила морду на передние лапы.
— Она была красивая? — спросила Джорджия.
— Анна? Ну да. Тебя волнует, какой она была в постели?
— Я просто спросила. И тебе абсолютно не нужно вдаваться в подробности.
— Ну, так не задавай вопросов, если ответы тебе могут не понравиться. И заметь, я никогда не спрашиваю про твоих бывших.
— Про моих бывших? Блин, Джуд, так вот как ты обо мне думаешь? Моя нынешняя, которая скоро станет бывшей?
— Господи. Опять началось.
— Я не из любопытства спрашивала. Я просто пытаюсь разобраться.
— Интересно, при чем тут ее красота? Разве это поможет нам выпутаться из этой истории с призраком?
Джорджия натянула простыню до подбородка и вызывающе уставилась на Джуда.
— Значит, она была Флоридой, а я — Джорджия. Какие еще штаты посетил твой член?
— Понятия не имею. Забыл отметить на карте флажками. А тебе приспичило узнать точную цифру? Кстати, раз уж мы заговорили об этом, почему ты ограничиваешься штатами? Я был в тринадцати мировых турне и пенис всегда брал с собой.
— Гребаная задница.
Он усмехнулся в бороду:
— Понимаю, для твоей невинной души это оказалось тяжелым шоком. Вот еще одна новость: у меня есть прошлое. Длиной в пятьдесят четыре года.
— Ты любил ее?
— Да оставь ты ее в покое, Джорджия!
— Это важно, как ты не понимаешь!
— Не понимаю!
Джорджия молча смотрела на него.
Он сел в подушках, прислонившись к спинке кровати:
— Любил. Недели три.
— А она тебя любила? — Он кивнул.
— Она писала тебе? После того, как ты отправил ее домой?
— Угу.
— Злые письма?
Он задумался и ответил не сразу.
— Да ты хотя бы читал их, дерьмо бесчувственное?
Она снова заговорила с сельским южным акцентом.
В пылу эмоций она забылась и перестала себя контролировать. А может, подумал Джуд, не забылась, а наоборот — вспомнила, кто она и откуда.
— Читал, — сказал он. — Я как раз хотел найти их и перечитать, когда началась вся эта чертовщина. Как жаль, что Дэнни не успел найти письма. Джуд любил Анну, жил с ней, каждый день разговаривал, но теперь ему стало ясно, что он почти ничего не знал о ней. Не знал о том, как она жила до встречи с ним — и после.
— Все, что случилось с тобой, ты заслужил, — заявила Джорджия и отвернулась от него, легла на другой бок. — Мы оба заслужили.
Он сказал:
— Ее письма не казались злыми. Иногда в них было слишком много эмоций. А иногда, напротив, так мало, что становилось страшно. В последнем послании она написала, что ей хочется поговорить о чем-то, о каких-то секретах, которые она устала хранить в себе. Она писала, что больше не вынесет такой усталости. Я должен был понять, что это предупреждение. Она частенько говорил подобные вещи, но никогда… В общем, я уже рассказывал тебе, что у нее имелись проблемы. Она была несчастна.
— Но ты думаешь, она все еще любила тебя? Даже после того, как ты выкинул ее вон?
— Я не… — Он остановился, сделал глубокий вдох, шумом выдохнул. Не стоит ввязываться в перепалку. — Думаю, да. Любила.
Джорджия долго молчала, лежа к Джуду спиной. Он изучал изгиб ее плеча. Наконец она произнесла:
— Мне ее жаль. Это нелегко.
— Что?
— Любить тебя. Со многими парнями я чувствовала себя погано, но ты, Джуд, не такой, как все. Другим на меня было, в общем-то, наплевать, а тебе — нет, но при этом я все равно чувствую себя мелкой грязной шлюхой, которую ты снял на время.
Она говорила просто, спокойно, не глядя на него.
От ее слов у Джуда перехватило дыхание, ему захотелось извиниться, но он смутился. Он очень давно не извинялся и забыл, как это делается. Она ждала его ответа и, не дождавшись, укрылась плотнее одеялом. Джуд закинул руки за голову.
— Завтра поедем через Джорджию, — сказала Джорджия, по-прежнему не оборачиваясь. — Хочу заехать к бабушке.
— К бабушке, — повторил Джуд, как будто сомневаясь, что правильно расслышал.
— Бэмми — самый дорогой мне человек. Однажды она набрала триста очков в боулинге. — Джорджия сказала это так, будто второе логически следовало из первого. Возможно, так оно и было.
— Ты не забыла, что у нас небольшая проблема?
— Да, что-то припоминаю.
— Так, может, сейчас не лучшее время навещать родственников?
— Мне надо поговорить с ней.
— Ну, давай заедем к ней на обратном пути. У вас будет время посидеть и вспомнить прошлое. И сыграть пару партий в боулинг.
Джорджия ответила не сразу:
— Нет, заехать надо завтра. Я давно хотела. Ведь не известно, поедем ли мы обратно.
Джуд теребил бороду в темноте, глядя на ее силуэт под одеялом. Очень жалко тратить драгоценное время, но он чувствовал, что должен уступить Джорджии — тогда она будет меньше сердиться на него. И если Джорджия хочет увидеться с человеком, которого любит, не надо это откладывать. Сейчас Джуду казалось неразумным оставлять важные вещи на потом.
— У нее в холодильнике есть лимонад?
— Обязательно. Всегда свежий.
— Ладно, — сдался Джуд. — Давай заедем к твоей бабушке. Но ненадолго, хорошо? Если не задержимся, завтра в это время уже будем во Флориде.