И рассказали Артуру несчастные рыцари, что злой волей барона Дамаса томятся они в этом подземелье. Ибо есть у Дамаса младший брат Онтлак, доблестный и благородный рыцарь. Отец же их оставил им земли и богатства поровну, но не желает делиться Дамас и признает за младшим лишь то, что удерживает он доблестью рук своих. Да и это имение давно бы отнял Дамас, но для этого надо выйти ему на поединок с Онтлаком, а жестокосердому трусу трудно решиться на честный бой, вот и стал Дамас искать такого рыцаря, который согласился бы выйти вместо него на бой с Онтлаком.
– Великим было бы позором для вашего края, найдись такой рыцарь, – ответил на это Артур.
– Воистину так, благородный сэр. И скоро увидел Дамас, что нет охотников ради него выходить на бой. А когда увидел он это, то лютая ненависть к благородному рыцарству охватила его холодное сердце. И стал он посылать своих рыцарей в засады. А эти Дамасовы бойцы более похожи на кровожадных разбойников, и нет для них большей радости, чем навалиться скопом на одинокого рыцаря и запереть его в этом гнусном подземелье. Много добрых рыцарей уже умерли здесь голодной смертью, однако стоит хотя бы одному из нас выйти на поединок с Онтлаком, Дамас тут же освободит всех.
– Да укрепит вас Господь! – сказал Артур. – Лишь истинный рыцарь предпочитает смерть бесчестью. Только вот незадача: зачахнуть от голода, подобно крысе в пустом амбаре, – неужто для этого родился рыцарь на свет Божий?
И тяжко задумался Артур, так что не слышал уж больше ни вздохов, ни жалоб.
Но вот является к Артуру в подвал девица и спрашивает:
– Как поживаешь, король?
– А как поживают земляные жуки с кротами? – говорит ей Артур. – Вот и я уже вижу в темноте; там, глядишь, и норы копать научусь.
– Ну, до этого далеко, – произносит девица, – раньше ты зачахнешь от голода, если не согласишься сразиться за моего господина.
Снова задумался король Артур, однако коротким было его раздумье.
– Что ж, – сказал он, – по мне, всякий поединок лучше смерти в темнице. Если только в самом деле я буду свободен, а со мной и все эти узники, то я согласен сражаться. Вот только нет у меня ни коня, ни оружия.
– Не тревожься об этом, – сказала девица, – ибо все твое будет у тебя.
И девица ушла, а узники стали упрекать Артура за то, что на недоброе дело решился он.
– Что делать нам с жизнью и свободой, если куплена она жизнью и свободой благородного Онтлака?
– Не тревожьтесь, сэры, – успокоил их король Артур. – Ни один из моих ударов не будет для Онтлака смертельным, и пусть только дадут мне в руки копье – уж я успею перед поединком обрубить его наконечник и одним тупым древком ударю в щит противника. Недаром же вы толкуете о доблести Онтлака; благородный рыцарь сразу поймет, что не насмерть предлагаю я ему биться. А там пусть хоть сам дьявол помогает бесчестному Дамасу.
И согласились с Артуром узники-рыцари, что нет для него лучшего пути.
Тем временем пробудился и Акколон, верный рыцарь коварной Морганы. Но в изумлении и испуге раскрыл он глаза, ибо засыпал рыцарь у костра, а проснулся в саду, в увитой цветами беседке. Огляделся Акколон и видит: стоит в беседке богомерзкий карлик с широким ртом и плоским носом. Хотел Акколон прогнать урода, но карлик поклонился учтиво и сказал, что прибыл он от феи Морганы.
– Примите, благородный сэр Акколон. – Карлик подал Акколону меч. – Госпожа ваша Моргана шлет вам Эскалибур короля Артура с чудесными ножнами и велит собраться с мужеством, ибо завтра на рассвете предстоит вам жестокий поединок.
Сказав это, поклонился безобразный карлик и исчез. Акколон же навесил себе на пояс Артуров Эскалибур и в тот же миг чарами Морганы оказался в замке благородного сэра Онтлака.
А сэра Онтлака в это время одолевала печаль, ибо принесли ему весть от брата Дамаса, что сыскался рыцарь, готовый выйти в поле и сразиться за Дамаса. Однако даже в седло не мог подняться Онтлак, ибо ранен был жестоко накануне. Тут явился к нему предатель Акколон и сказал так:
– Благородный сэр, если ваш брат нашел рыцаря, готового биться за него, то не будет и для вас бесчестья в том, чтобы довериться моему мечу.
Просветлело лицо Онтлака, потому что позором было бы не ответить на вызов брата. Тут же послал сэр Онтлак весть, что есть и у него рыцарь, готовый выйти на поединок в рассветный час.
Назавтра выехал сэр Артур на коне и в доспехах, и та же девица подходит к нему. А была она из приближенных феи Морганы.
– Сэр, – говорит она, – вот и обещанное оружие. – И подает Артуру меч.
Весьма обрадовался Артур, ибо был тот клинок точь-в-точь Эскалибур, но не мог знать король, что и ножны и меч подменные, и нет в них чудесной силы, но лишь подлый обман и злые чары Морганы.
Вот разъехались рыцари на две стороны в поле и пустили друг на друга коней, и сшиблись так, что пробили друг другу щиты в самой середине. Копья их застряли в щитах, и рухнули они наземь – и кони, и всадники. Но тут же выпутались бойцы из стремян, вскочили на ноги и схватились за мечи.
Отчаянно бились они и столь могучие удары наносили друг другу, что далеко вокруг слышен был лязг железа. Но всякий раз Артуров меч разил куда слабее, чем клинок Акколона. Каждым ударом Акколон ранил Артура, и кровь его бежала струею. Увидел Артур, как густо залита кровью земля, и тяжело стало у него на душе. И тогда заподозрил он предательство, ибо не рубил его меч доспехи, как раньше, и ножны не хранили его от ран. А Акколон теснил его безжалостно и рубил так, что другой бы давно просил пощады.
– Сдавайся! – прокричал Акколон Артуру. – Сдавайся – или не сносить тебе головы!
Артур же из последних сил нанес ему по шлему такой удар, что едва не упал Акколон. Но много еще сил оставалось у рыцаря Морганы, и снова засверкал Эскалибур. Наконец отступил король Артур, чтобы чуть-чуть перевести дух, но не дал ему передышки Акколон. Набросился свирепо на Артура, ибо полагал, что одного удара довольно, чтобы добить короля. Но разъярился Артур, и возросли от ярости его силы многократно, ибо всегда так бывает с доблестными бойцами, когда заглянет им в лицо смерть. И вот высоко замахнулся он, и встретил Акколона таким ударом, что вдребезги разлетелся Артуров меч, а рыцарь Акколон зашатался и ноги его заскользили по траве, залитой кровью сэра Артура. И наконец рухнул он и выронил Эскалибур. Артур же мигом подхватил свое оружие и почувствовал, как затрепетала у него в ладони рукоятка меча, словно приветствовал его Эскалибур.
– А! – промолвил Артур. – Долго же ты служил чужим рукам.
После того сорвал он с Акколона ножны, обрезал застежки на шлеме и занес меч над головою рыцаря. Но уже едва дышал Акколон, ибо столь могуч был последний удар Артура, что даже ножны Эскалибура не защитили предателя. А вернее всего, что не годился Эскалибур для черного злодейства.
– Смерть тебе! – сказал Артур.
– Ваша воля, – отвечал сэр Акколон, собравши силы, – нет в мире рыцаря, равного вам, и Бог на вашей стороне.
И опустил Артур меч, ибо не мог заставить себя добить осужденного.
– Милостив Иисус! Живи, – сказал он. – Но заклинаю – открой, откуда взялся у тебя Эскалибур?
И тогда рассказал Акколон о кознях Морганы, и покаялся, и испустил дух. Артур же призвал священников и приказал похоронить несчастного грешника Акколона как подобает. Потом потребовал король к себе Дамаса и славным подарком наделил злобного завистника. Лошадь под дамским седлом приказал подвести ему Артур. И когда в великой злобе и ярости взгромоздился Дамас в дамское седло, повелел Артур:
– Отныне и до конца своих дней будет ездить сэр Дамас в дамском седле и не пересядет на боевого скакуна под страхом смерти.
И был то великий позор сэру Дамасу.
Артур же вернулся немедля в Камелот. И вновь приветствовали его встревоженные бароны, и радовались, что жив их король. А когда расселись рыцари вокруг Круглого стола, то увидели, что потух факел над сиденьем Артура, но чудное сиянье окружает его и льет на рыцарей свой дивный свет. И понял Артур, что воистину славными были его дела, но не стал рассказывать рыцарям о своих подвигах, а те не смели расспрашивать владыку. Лишь молча радовались они, что достойному властителю служат мечом и советом.
И шумным пиром отметили бароны возвращение короля, а прекрасная Гвиневера радовалась вместе с ними, и для каждого рыцаря нашлось у королевы доброе слово.
Но в разгар пира распахнулись двери в круглый зал и с печалью в лице, потупившись, вошла к рыцарям та девица, что вручила Артуру подменный Эскалибур. Гневом зажглись глаза Артура, но сдержался король. Девица же, приблизившись к нему и поклонившись, сказала:
– Мир тебе, благородный Артур. Сестра твоя Моргана в знак примирения шлет тебе этот плащ. В любую стужу согреет он тебя, ибо своими руками с великой любовью ткала его Моргана. – И девица подала Артуру плащ дивной красоты.
Столь чист помыслами был Артур, что поверил всему сказанному и с радостью принял дар сестры; хотел было уже набросить его на плечи, как встал рядом с королем Мерлин.
– Воистину королевский подарок прислала Моргана, – начал он. – Но справедливо ли будет не позволить королю полюбоваться на свой наряд? Набросьте же на себя этот плащ, прекрасная девица.
– Сэр, – отвечала она, – мне не пристало надевать королевские одежды.
– Благородный Артур не станет гневаться, – сказал Мерлин и вдруг взмахнул плащом и укутал им девицу с головы до пят. И тут же охватило ее голубое пламя.
Когда же улеглось оно, ни девицы, ни плаща не было, только горстка углей чернела на полу, и с горечью произнес Артур:
– Бесчестье для рыцаря – мстить даме. Суждено мне, как видно, до смерти терпеть козни Морганы. Нет, не все может меч даже и в доблестных руках.
И при виде такого коварства примолкли бароны, но взглянул Артур на Гвиневеру, на добрых своих рыцарей, и разгладила улыбка морщины, снова поднял сэр Артур свой кубок.
– Хвала вам, соратники!
– Хвала и тебе, доблестный наш король!