Когда же съехались они на две длины копья, Ланселот с Динаданом повернули в разные стороны, а трое рыцарей не сдержали коней и проскакали между ними, и оказались Артуровы рыцари у них за спиной. Тогда Ланселот пустил свой камень в шлем громкоголосого рыцаря, и шлем загудел от удара, как котел, а рыцарь повалился на землю, и меч его достался Ланселоту.
Динадану же выпало биться с рыцарем на диво могучим. Сидел он на коне, как железная башня, и так крутил огромным своим мечом, что холодный ветерок залетал под Динаданово забрало. Но не стал рыцарь рубить богатыря сзади. Ухватил он свой меч двумя руками за лезвие и перекладиной под рукоятью зацепил врага за шею, как цепляют рыбаки баграми тяжелых рыб. Ведь рыцарь не успел повернуться лицом к Динадану и не мог прикрыться щитом. И опрокинулся могучий рыцарь на круп своего коня, а ноги его вылетели из стремян, и грянулся он оземь, так что только гром прокатился, и конь его ускакал в испуге. Хотел было Динадан кинуться на помощь Ланселоту, но увидел, что лежат у копыт Ланселотова коня два побитых рыцаря, и опустил меч.
Подождали победители еще немного, но никто не выехал из распахнутых ворот, и въехали они тогда в замок и расположились на ночлег в покоях над воротами. А ночью проснулся Ланселот оттого, что колотил кто-то по воротам. Вскочил Ланселот с постели, выглянул в узкое окно и видит при лунном свете, как рубятся рыцари у ворот – трое против одного. И этот рыцарь хоть и отбивается мужественно, но видно, что силы его на исходе.
– Да как же мне смотреть, – воскликнул Ланселот, – как нападают трое на одного, ведь если его убьют, то великий будет мне позор!
С тем облачился он в доспехи, вылез из окна и по простыням спустился прямо к четырем рыцарям. И снова воскликнул сэр Ланселот:
– Обернитесь вы, рыцари, и сражайтесь со мной, а этого рыцаря оставьте в покое!
И тогда одинокий рыцарь прислонился спиною к воротам и поднял забрало, и узнал Ланселот сэра Кэя. Сэр Кэй перевел дух и собрался прийти на помощь Ланселоту, но вскричал Ланселот:
– Нет, нет, сэр Кэй! Сдается мне, что я и один проучу этих невеж.
А сэр Динадан проснулся к тому времени и закричал сверху:
– Задайте им жару, сэр Ланселот, а коли будет нужда, то и я вылезу из окошка.
Сэр Ланселот семью ударами сокрушил трех рыцарей, выбил у них оружие и поверг их наземь. Тут взмолились все трое:
– Сэр рыцарь, мы сдаемся вам как бойцу несравненной мощи, и коли будет ваша воля помиловать нас, то при дворе короля Артура всем станем рассказывать о вашей доблести.
Подивился Ланселот этим словам и опечалился.
– Всем нам беда, – сказал он Кэю, – если Артуровы рыцари поднимают меч друг на друга.
И рассказал Кэй, что с тех пор, как покинул Ланселот королевский дворец, много неизвестных рыцарей прибыло в Камелот, и не было в их жизни еще славных подвигов, но не желают они отправляться на поиски приключений в дальние края, а улучают время и вдвоем или втроем нападают врасплох на испытанных бойцов, чтобы похваляться потом друг перед другом. Добрые же рыцари от великого стыда не возвращаются в Камелот.
– Худые обычаи завелись при дворе короля Артура, – сказал Ланселот. – Ну да с Божьей помощью мы поправим это. А вы, сэры, отдадите свои мечи сэру Кэю и везде станете говорить, что доблесть его сломила вашу.
И трое рыцарей покорились, а Ланселот отвел Кэя в замок, потому что хоть и не были опасны его раны, однако нуждался он в отдыхе. Когда же уснул он, долго сидели у очага Ланселот с Динаданом и судили и рядили о том, что случилось нынче.
А поутру поднялись сэр Ланселот с сэром Динаданом, и сэр Ланселот облачился в доспехи Кэя, а ему оставил свои. И после того отправились они в путь.
Вот едут они через густую дубраву и выезжают в полдень на широкий луг, где стоят три шелковых шатра: белый, желтый и голубой. Перед шатрами же висят щиты и стоят прислоненные длинные копья.
И рыцари в доспехах цвета своих шатров стоят рядом.
Проехали мимо них Ланселот с Динаданом, и заговорил голубой рыцарь:
– Благородные сэры, не слишком ли гордым стал сэр Кэй? Едет он мимо, и забрала не поднимает, и доброго слова не вымолвит, да и спутник его не лучше.
И поддержал его желтый рыцарь:
– Коли так, не дать ли им урок учтивости? Ударим же на них со спины, и, как бы они ни были искусны в бою, ничего не успеют поделать.
Разобрали рыцари свои копья, и помчались вслед за Ланселотом и Динаданом, а те двое никак не ожидали, что ударят на них со спины, ибо хоть и помнили рассказ сэра Кэя, но не верилось им, что решатся рыцари напасть подобно ночным грабителям. И когда услышали они тяжкий топот копыт и стали поворачивать своих лошадей, то сэр Ланселот успел перетянуть свой щит из-за спины на грудь, сэр же Динадан грудью принял удар копья, залился кровью и упал на шею своего жеребца. Но, видя такое предательство, разъярился Ланселот безмерно, и того, кто скакал на него, он встретил ударом столь могучим и искусным, что нанизал желтого рыцаря на свое копье и скинул с коня, а, покуда тот, что нанес подлый удар Динадану, разворачивался, подскакал к нему и в великом гневе разрубил его от плеча до пояса. Третий же, видя такое, растерял свою отвагу и пустился бежать, но отцепил Ланселот от седла мушкель, что взял он у сэра Кэя, и пустил тому рыцарю вслед, подобно метательным машинам, которые кидают камни через высокие стены замков. И так могуч был удар Ланселота, что вместе с конем рухнул всадник и вылилась кровь из-под его доспехов.
Ланселот же оставил седло, и склонился к Динадану, и увидел, что рана его глубока и опасна и наконечник копья засел в ней.
– Друг Динадан, – вымолвил он, – неужто суждено мне глядеть, как умираешь ты, и не унять твою кровь?
Тут подал голос рыцарь, что выбит был из седла мушкелем сэра Кэя.
– О благородный сэр, есть средство помочь тому рыцарю, и я знаю его, но обещайте, что спасете и меня.
– Обещаю и клянусь, – проговорил сэр Ланселот.
Он усадил того рыцаря спиной к дереву, распустил на его доспехах завязки и снял с него шлем, ибо жестоко страдал он после удара Ланселота и дышалось ему тяжко.
– Сэр, – сказал раненый, – Господь да вознаградит вас за великодушие. Однако поспешайте, потому что мало осталось жизни и в товарище вашем, и во мне. Скачите же все время этим проселком, и он приведет вас к Гиблой часовне. Там найдете вы меч и окровавленное полотнище. И лоскут того полотнища и меч исцелят наши раны. Если же это не удастся вам, то, стало быть, и нет такого рыцаря, кто исполнил бы этот подвиг.
И Ланселот, как мог, облегчил страдания раненых и уехал.
Вот подъезжает он к Гиблой часовне, привязывает у калитки коня и входит в ограду. Входит Ланселот в ограду и видит, что увешаны стены часовни перевернутыми щитами, и многие из этих щитов ему знакомы.
– Видно, недаром зовут эту часовню Гиблой, – говорит себе Ланселот, – добрые рыцари сложили здесь головы. Однако не рыцарское это дело – пугаться врага. Уж коли решил я войти в эту часовню, значит, так тому и быть.
И только он сказал это, как появился перед ним ужасного вида рыцарь, и доспехи его были черны, как вода в самом глубоком колодце. Выхватил Ланселот меч и прикрылся щитом для боя, но оглушительно взревел черный рыцарь и совершил неслыханное: поднял он руку в железной перчатке и перевернутым крестным знамением осенил себя. Гулко ударили закованные в железо пальцы по панцирю и шлему, и содрогнулась земля от ужасного святотатства. Ланселот же, хоть и охватил его ужас, поднял свой светлый клинок и шагнул навстречу страшному врагу. Но едва сделал он шаг, как снова качнулась земля и часовня дрогнула, сам же Ланселот едва устоял на ногах. И понял тогда рыцарь, что небывалый перед ним враг, и опустил он свой добрый меч, и начертил на земле крест. А сделав это, начал молиться. Но едва черный рыцарь приблизился и наступил на крест, как рухнул он на землю со страшным криком, и только груда пустых доспехов осталась у дверей часовни. Ланселот же вошел внутрь.
Не было в часовне иного света, кроме одной тусклой лампады, и едва разглядел в глубине Ланселот мертвое тело, обернутое в шелковое полотнище. Нагнулся Ланселот и отрезал от полотнища окровавленный лоскут. Потом видит он, лежит подле мертвого рыцаря добрый меч. Взял он его и поспешил вон из часовни.
Мигом домчался Ланселот до того луга, на котором оставил раненых рыцарей. Спустился он на землю и поспешил к сэру Динадану. Динадан же едва дышал, и кровь уже почти не бежала из его раны, и руки были холоднее клинка, что лежит забытый на поле брани, и некому взять его. Тогда Ланселот коснулся его раны мечом из Гиблой часовни и отер ее кровавым лоскутом, что отрезал от полотнища, и разом вернулись силы к Динадану, а Ланселот направился ко второму рыцарю, и его страдания тоже исцелили меч и кровавый лоскут. Встал он с земли и поклялся Ланселоту в том, что оставит дурной обычай и накрепко станет держаться законов благородного рыцарства.
Как Белоручка оставил Камелот и какие приключения выпали ему
Великое торжество устроил король Артур в Камелоте, когда вернулся Ланселот, ибо не было второго такого рыцаря при его дворе. И королева Гвиневера усадила его рядом с собой и своими руками наполняла кубок рыцаря густым и темным вином. И королевская челядь праздновала этот день, даже состязания во дворе замка устроили те из них, кому хотелось похвалиться силою или попытать свою удачу. А король Артур радовался веселью и щедро одаривал победителей. Ланселот же приметил среди слуг Белоручку и весьма порадовался тому, как силен и ловок этот молодец. Ведь всякий раз, как принимались кидать бревна или камни, оказывался Белоручка победителем, а сэр Ланселот говорил с ним дружески и не скупился на подарки.
Однако досадно было глядеть на это сэру Кэю. Ведь, сколько ни насмешничал он над Белоручкой, всякий раз выходило, что Белоручка молодец хоть куда. И тогда подошел он к Ланселоту и спросил:
– Ну, каков мой кухонный мужик? Видно, впрок ему пошла кормежка в Камелоте?