А неутомимые братья откладывали копья и брались за мечи, карабкались на крепостные стены и, надев тяжелые доспехи, перепрыгивали рвы и перескакивали через изгороди.
И играть на арфе и лютне учились Кэй и Артур у леди Эктор, и вести учтивую беседу, а самое главное – ни одного дня не проходило без того, чтобы благородная леди не говорила с сыновьями о Христовых заповедях, о том, сколько слабых и обиженных ждут помощи и защиты.
Тут и приключилась смерть короля Пендрагона, и по наущению Мерлина прозвучал из Кентербери призыв архиепископа, чтобы все герцоги и бароны, все благородные рыцари королевства собрались под Рождество в Лондоне. Потому что крепко надеялся архиепископ, что в святую ночь своего рождения отметит Иисус того, кому по праву царствовать над этой страной.
Долго тянулась служба в величайшей из церквей Лондона, а когда затихли последние слова, дрогнули высокие стены храма, словно какой-то великан топнул по земле рядом с церковью. У многих тогда сжалось сердце в тревоге, и не всякий осмелился тут же выйти во двор храма. Но едва первые перешагнули порог, возгласы изумления разнеслись по двору, и те, кто еще медлил, затеснились у дверей.
Посреди двора, там, где нищие только что выпрашивали подачки, высилась мраморная глыба. Белая как снег, гладкая, будто искуснейший мастер трудился над ней, она была похожа на невесть откуда взявшееся надгробие. Но не на камень смотрели все.
Стальная наковальня стояла на мраморе, а под ней – чудный меч. Словно синий огонь горел его клинок, и золотые письмена теснились вокруг: «Кто вытащит этот меч из-под наковальни, тот и есть король над всей землей английской».
Страшная робость охватила всех поначалу. Однако иные, кто считал себя достойным британской короны, набрались мало-помалу духу и проталкивались к чудному камню, а протолкнувшись, хватались за рукоять и тянули клинок что было сил. Но не пошевелилась наковальня, и меч не сдвинулся с места.
– Нет среди вас того, кто добудет этот меч, – молвил архиепископ. – Однако Господь, без сомнения, укажет его. Так пусть пока что останутся здесь десять рыцарей, славных по всей Британии, и пусть они стерегут этот меч.
И сделали так. И возвестили повсюду, чтобы всякий кто пожелает, будь то благородный рыцарь или простой землепашец, приходил и пытался выдернуть меч из-под наковальни. А на Новый год решили бароны устроить турнир с поединками, чтобы рыцари могли сразиться на нем и показать свое искусство.
– А что до остального, – сказал архиепископ, – Господь найдет способ указать достойного.
Вот так и случилось, что отправился сэр Эктор на Новый год в Лондон, да и Кэя к тому времени уже посвятили в рыцари, и мечтал он отличиться на турнире и покрасоваться перед знатными дамами.
Любо было посмотреть, как они, нарядные и веселые, в окружении баронов, ехали к Лондону. Люди заглядывались на славных молодцов, и шептались между собой, и дивились, отчего лишь один из братьев носит рыцарские золотые шпоры. Потому что ни в чем не уступал Артур старшему брату. Разве только светлее было его лицо, и плечи шире, и стройнее стан, да на проезжающих мимо не смотрел он свысока, но радостно и дружелюбно улыбался всякому, с чьим взглядом встречались его серые глаза.
Но когда завиднелось впереди турнирное поле и шум голосов, подобно гулу морских волн, раскатился вокруг, остановил Кэй коня и принялся горько сетовать на судьбу и толковать о своем позоре. И немудрено: ибо меч свой забыл он дома и негде было взять другой.
– Не печалься, рыцарь, – сказал Артур. – Или я не брат тебе? Еще не закончатся первые бои на турнирном поле, как я уже вернусь с твоим мечом. А покуда – выбирай себе соперника!
И тут стиснул Артур бока своего коня и стрелою помчался к замку сэра Эктора.
Но надо было случиться, что к тому часу и леди Эктор со всеми домочадцами съехала со двора. В великой досаде колотил Артур по воротам, пока не пришло ему на ум, что, верно, один сэр деревянный рыцарь остался в замке. А уж он-то известный упрямец и нипочем не отопрет ворота. Досадно стало Артуру, что не сдержать ему слова.
– Так не бывать же этому! – крикнул он в сердцах и снова пустился к Лондону.
Видно, и в самом деле могучие бойцы съехались в тот день на турнирное поле. Даже рыцари, что поставлены были архиепископом у камня с наковальней, все, как один, ушли туда, где слышался грохот схваток. Оттого-то никто и не видел, как вбежал Артур на церковный двор. «Вот клинок для моего брата», – сказал себе Артур и легко, словно из ножен, вытянул меч из-под наковальни. Вспыхнула сталь в его руках, и показалось Артуру, что солнечный свет померк рядом с этим сиянием. Не удержался Артур, взмахнул чудным мечом, но долетел до его ушей шум турнирного поля, и бросился он к своему коню.
– Честью клянусь, я долго ждал тебя, брат мой! – воскликнул сэр Кэй, чуть только завидел Артура. Он схватил меч и хотел уже устремиться туда, где состязались рыцари, но взглянул на него и узнал славное оружие. И тогда сэр Кэй развернул своего коня и поскакал туда, где стоял отец его, сэр Эктор.
– Смотрите, сэр, – сказал он отцу, – вот меч, которым никто не мог овладеть, и, как видно, быть мне королем этой страны.
Не говоря ни слова, пришпорил сэр Эктор коня и поскакал к храму, и вошел в него вместе с сыновьями. Он приказал сэру Кэю поклясться на святом Евангелии и говорить всю правду.
– Сэр, – спросил он своего сына, – откуда у вас этот меч?
– Брат мой Артур принес его мне, – отвечал Кэй.
И тогда сэр Эктор велел Артуру положить руку на Евангелие и поклясться отвечать правдиво. И Артур рассказал все как было. В великом волнении глядел сэр Эктор на своего приемного сына, но показалось Артуру, что старый рыцарь не верит ему. И тогда он подошел к белому камню и вложил меч на место, и снова вытащил его и вложил еще раз. Попробовал вытянуть его сэр Эктор, но тщетно. Тянул его и Кэй что было сил, но и он безуспешно. Тут опустился сэр Эктор на колени, а с ним и сэр Кэй.
– Господи Иисусе! – вскричал Артур и закрыл лицо ладонями. – Милый мой отец, брат мой Кэй, почему стоите вы на коленях передо мною?
– Нет, нет, господин мой Артур, – ответил сэр Эктор, – никогда я не был вам ни отцом, ни кровным родичем и клянусь своим мечом, что оказались вы еще выше родом, чем думалось мне.
И тут рассказал ему сэр Эктор обо всем – как принес его Мерлин и как взял он его по воле чародея и мудреца на воспитание.
Однако не радовался благородный Артур, но сильно печалился, потому что крепко любил сэра Эктора и не хотел себе другого отца.
– Не пристало вам нынче печалиться, – проговорил благородный сэр Эктор. – И если судьба мне быть вашим подданным, то с радостью послужу вам.
– Быть по сему, – отвечал Артур.
И тут они отправились к архиепископу и рассказали ему, как все было. И снова собрались на церковном дворе все бароны и пытали счастья, но ни один из них не смог извлечь меч из-под наковальни. Один лишь Артур освобождал клинок и вкладывал его обратно. И тут многие бароны разгневались и говорили, что великий для них позор, если будет ими править юнец, который и отца-то своего не знает. Тогда решили дождаться Пасхи и снова испытать Артура.
Но и на Пасху все повторилось. И тогда весь лондонский люд закричал:
– Артура в короли! На то воля Божья и наше желание. А кто против, убьем того!
И достойнейший из рыцарей Британии посвятил в рыцари Артура, и короновался он в Лондоне, и судил и миловал свой народ, потому что великое множество обид накопилось в английской земле с той поры, как умер король Пендрагон.
О том, какой праздник устроил король в Карлионе и гто из этого вышло
Когда к радости лондонцев Артур короновался, порешил он устроить великое празднество для знати и для простого люда в городе Карлионе на реке Аск. Множество баронов и герцогов со всех концов Англии съехались на торжество, и младшая сестра короля Моргана со своим рыцарем Акколоном прискакала в Карлион. Но не все они с чистым сердцем откликнулись на зов короля. Артур же радовался их приезду и ждал от них почестей. Потому-то молодой король и послал своим гостям щедрые дары. Но заносчивые бароны выгнали королевских послов да еще и велели сказать, что они сами приехали его одарить – крепким мечом между шеей и плечами. И понял Артур, что не к празднику дело идет в Карлионе, и засел с надежными людьми в крепкой башне. А было их пятьсот человек, и сэр Акколон по велению Морганы закрылся с Артуром в башне и клялся верно служить ему своим мечом. Не ведал король, что была его сестра великой чародейкой и задумала она хитростью и коварством сделать правителем своего рыцаря Акколона.
Пятнадцать дней уже сидел в осаде Артур, когда явился в Карлион Мерлин. Закутавшись в свой плащ, ходил он среди осаждающих, пока наконец не признал его какой-то рыцарь. Громыхая оружием и доспехами, собрались главари мятежников вокруг Мерлина.
– Отвечай, королевский советчик, что за причина молокососу Артуру быть королем над нами? Или нет достойного среди английских баронов? Или безродный щенок лучше родовитого рыцаря?
Так они кричали и подступали к Мерлину, а иные грозили ему отточенной сталью.
Но спокойно глядел на них мудрец из-под своего капюшона.
– Да хранит вас Господь, благородные сэры! – сказал он рыцарям, и многим показалось, что усмехнулся чародей. – Великую силу собрали вы в Карлионе. Невесело Артуру сидеть в своей башне и слушать, как ржут ваши кони, и смотреть, как играет солнце на ваших доспехах. Но знайте, сыны Англии, что не было у короля Пендрагона и королевы Игрейны другого сына кроме Артура, и, какую бы вы против него ни собирали силу, – быть ему королем. И сколько ни есть земель от Ирландии до Уэльса, все они будут у него под рукой.
Подивились словам Мерлина бароны и герцоги, потому что привыкли они править в своих землях по-королевски и судить в них по своим законам. Но на одном порешили с Мерлином – чтобы вышел Артур из башни и говорил с ними, а в том, что придет он и уйдет целым и невредимым, поклялись они Мерлину на своих мечах.