– Пусть одному мне достанется весь адский огонь за то, что послал я к тебе гонцов! Видно, тебе и твоим воинам только и по силам, что грабить монастыри да жечь деревни. Разве король Артур и его рыцари не из мяса и костей, подобно прочим людям? Так чего же испугался ты, рыжебородый? Вот увидишь, я не поскуплюсь при расплате!
– Нет, – проговорил северный вождь, – пусть в других местах пожива будет беднее, богатства Камелота не нужны убитым, и всего английского золота не хватит, чтобы приставить новые головы тем, кого изрубит дружина Артура. Нынче же уйдем мы к нашим кораблям. А тебе, неистовый Мордред, все равно не сносить головы, так не лучше ли уйти вместе с нами? Сдается мне, что палуба корабля для тебя теперь надежней, чем земля Британии.
– Будь я проклят, если соглашусь на такой позор, – ответил сэр Мордред. – Ты же поскорей убирайся к своим кораблям, ибо, клянусь Господом, еще немного – и все твои головорезы не спасут тебя!
И так страшно исказила ярость лицо Мордреда, что не решился ему ответить могучий северный витязь. Отошел он прочь, и скоро северное войско вышло из тех ворот Камелота, что обращены были в сторону моря.
Но едва злосчастный сэр Мордред приказал своей дружине готовиться к бою, многие рыцари стали говорить ему, что настало время думать не о битве и победе, но лишь о том, как уберечься от темниц в королевском замке, а там, глядишь, и от позорной смерти на виселице.
– Ибо непременно разобьет нас теперь король Артур, – твердили рыцари, – а с предателями разговор у него короткий.
Страшнее, чем прежде, закипел гнев сэра Мордреда, и забыл он себя и с поднятым мечом двинулся на малодушных своих рыцарей. Но не двинулись они с места, стояли понурив головы, и опомнился сэр Мордред. Забросил меч в ножны и пошел прочь.
Снова взбежал он на стену и увидел, что еще немного – и сомкнет король Артур свои войска в кольцо вокруг Камелота, и одна только смерть останется Мордреду и всем его родичам.
– Что ж, – сказал себе Мордред, – пусть сильные гневаются и грозят, нам сегодня остались одни только быстрые кони.
И тогда спустился он со стены и приказал рыцарям седлать коней. Скарб же, что возили они с собой, – их шатры и наряды для пиров, – все приказал Мордред побросать в Камелоте.
– Братья! – воззвал он к своим рыцарям. – Ежели суждено нам остаться в живых, добудем мы себе все, что ни пожелаем. Ежели нет, то на что и пестрые шатры, и одежды из тонкого полотна и мягкого бархата?
И они поднялись в седла и что было духу пустились вдогонку неверным своим соратникам, потому что одна оставалась у них надежда – бежать на кораблях подальше от английских берегов. Сэр же Мордред втайне от всех прихватил из Камелота склянку с ядом и спрятал ее под панцирем. Но ни смерти в бою, ни смерти на чужбине не боялся он, и только плена у короля Артура, приемного своего отца, страшился вероломный рыцарь.
А между тем лазутчики доблестного Артура проведали, что оставили Камелот рыцари Мордреда и разбегается из замка покинутая пехота во все стороны. Немедленно приказал Артур подняться в седла всем рыцарям и нагнать изменников. И вот уже брызнули из-под копыт камни, и могучие боевые кони помчали рыцарей, и ложится на их доспехи дорожная пыль.
Когда же кони вынесли рыцарей к морскому берегу, увидели они, что, подобно железной стене, застыла перед ними Мордредова рать, а за их спинами качается море, и далеко уже отошли от английского берега корабли чужеземцев.
– Гей, рыцари! – воскликнул сэр Кэй. – Неужто мы и дальше будем глядеть на этих предателей? Столкнем же их в море немедля!
И многие были готовы двинуться на Мордредовых рыцарей, и крепили свои копья в упорах, и ровняли строй. Но не стал спешить благородный Артур.
– Некуда нынче податься изменнику Мордреду, – промолвил он, – ибо не дождались его корабли и среди нас нет охотников до дружеских разговоров с предателями. Однако и хорек, что забрался в курятник, бросается на ловчего пса, когда некуда бежать ему. Так что сдается мне, не станут эти рыцари щадить ни себя, ни нас, и рекою будет литься наша кровь на радость врагам Англии. А потому стану я говорить с сэром Мордредом и буду его уговаривать сложить оружие и выслушать наш приговор, как подобает христианскому рыцарю. Что же до остальных его сподвижников, то пусть идут с миром, мы же не станем прибавлять к смерти смерть и лить кровь без конца. А теперь пусть герольды отправятся к сэру Мордреду, и пусть он с любым из своих рыцарей отправится нам навстречу. Со мною же будет сэр Гавейн. – И, зная коварство Мордреда, повелел Артур своим рыцарям внимательно следить, не блеснет ли меч там, где встретятся они с Мордредом. – Ведь может статься, что захочет он погубить меня обманом, – сказал Артур. – Вы же тогда ударьте без пощады на его рать, и пусть мечи рассудят все.
И вот на полпути между ратями встретились Артур с Мордредом. Обуздал король Артур свою ярость и без гнева говорил с предателем. Когда же выслушал его Мордред, так ответил он:
– Как видно, ты, счастливчик Артур, и в грош не ставишь меня и моих рыцарей. Не обнажая меча, решил добыть ты победу. Не бывать этому! Если же ты и впрямь хочешь обойтись без крови, то оставь со мною своего племянника сэра Гавейна, сам же прикажи подогнать сюда десять крепких кораблей, груженных хлебом и бочками с пресной водой. Тогда-то и уйдем мы с миром, а племянник твой останется цел и невредим. Иначе же – бой. А уж кому улыбнется счастье в бою, один Господь ведает. Ведь нет нынче с тобою ни Ланселота, ни добрых его рыцарей.
И снова сдержался Артур, потому что велико было желание короля решить дело, не проливая крови. Те же, кто говорят теперь, что не по-рыцарски вел он разговор с Мордредом, пусть себе толкуют вкривь и вкось. Вовек не понять им, что как истинный король поступил тогда Артур. Ведь не одними мечами своих рыцарей сильны мудрые правители.
– Пусть будет, как ты хочешь, – сказал он Мордреду и повернулся к Гавейну, чтобы проститься с ним.
Но в этот миг увидел сэр Гавейн, как рядом с королем из-под камня выскользнула гадюка. Забыл тогда Гавейн о том, что сказал своим рыцарям король Артур, выхватил меч и снес гадюке голову. Но едва блеснул на солнце клинок, двинулись рыцари Артура, и земля дрогнула, когда сошлись они с войском Мордреда. Перемешались две рати, и, словно в водовороте, закружились всадники друг около друга.
И тогда хитроумный Мордред подозвал своего оруженосца, юношу весьма проворного, и велел ему пробиться к Артуру и срезать у него с пояса ножны Эскалибура. Полный шлем золота и рыцарские шпоры посулил он оруженосцу, ведь покуда на боку у Артура были ножны, никто не мог даже ранить его.
А между тем бьется Артур, не зная устали, и уже не одного рыцаря поверг он на землю своим Эскалибуром. Но вот пробился к нему сквозь свалку боя оруженосец Мордреда, и, как проворный жулик срезает кошельки на ярмарке, так и он срезал волшебные ножны Эскалибура. Срезал – и невредимым добрался до своего господина. Хотел уже Мордред опоясаться этими ножнами, но накатилась на них сеча, и упал оруженосец с коня, а сам Мордред едва успел заслониться щитом.
Рубятся рыцари, своей и чужой кровью обрызганы их латы, с каждой минутой все меньше бойцов остается в седлах. Но страшный вопль раскатился над битвой, и лязг и грохот заглушил он – это благородный Артур увидел, как упал на шею своего коня Гавейн, и голова его была разрублена.
– Будь ты проклят, Мордред! – вскричал он. – Короной клянусь, что не уйдешь ты отсюда живым!
С небывалой яростью кинулся в сечу Артур. Словно могучий дровосек в густом лесу он, и валятся от его ударов рыцари, как сухие деревья, и не чувствует он своих ран. Вот уже виден ему из-за мечей и щитов шлем Мордреда, и алые перья на нем, как пламя на ветру. Но и Мордред увидел Артура. Хочет ускакать, да стеснились вокруг рыцари, и ни вправо, ни влево не шагнуть его коню. И великая злоба затопила тут сердце Мордреда, что не думал он более о собственном спасении, но лишь о том, чтобы и Артур не вышел из этой битвы. И вот достал он из-под доспехов склянку с ядом и разбил ее на лезвии своего меча. Яд же растекся по клинку и смешался с кровью рыцарей, убитых Мордредом.
– Я дождался тебя, король Артур! – крикнул Мордред своему врагу.
И вот уже прорубился к нему Артур, и высекли они искры из своих клинков. Высмотрел Мордред место на плече короля, где изрублены были доспехи и могучие мышцы виднелись из-под стального панциря. Привстал в стременах Мордред, что было сил подался вперед и впился отравленным лезвием Артуру в плечо. Король же встретил изменника страшным ударом, так что рухнул Мордред с коня, не издав ни звука.
И стихла битва, потому что мало рыцарей осталось в живых, и сэр Кэй в изрубленных доспехах подъехал к Артуру и снял его с коня, ибо начал действовать яд Мордреда и охватила короля страшная слабость. Расстегнул Кэй доспехи короля Артура, подозвал одного из тех рыцарей, что изранены были меньше других, и перенесли они несчастного владыку в часовню у самого моря. И словно бы полегчало королю.
– Кэй, – молвил он, – что за крик на поле? Разве снова съехались рыцари рубиться?
И вышел сэр Кэй из часовни и сказал, вернувшись:
– Хищные грабители и подлые воры вышли на поле и снимают с убитых рыцарей что ни есть у них ценного. И ссорятся между собой, и делят добычу с криком.
Закрыл Артур ладонями лицо, и горячие слезы побежали сквозь пальцы. Но не долго сидел он так.
– Кэй, – позвал Артур. И он снял с себя Эскалибур и подал его Кэю. – Ступай на берег и брось мой меч в воду.
И сэр Кэй отправился к морю. Но так прекрасен был благородный меч и рукоять его была так дивно изукрашена драгоценными камнями, что не решился Кэй бросить его в воду. Он спрятал Эскалибур под корнями дерева, а сам поспешил вернуться к королю.
– Что же ты видел на море? – спросил король.
– Сэр, – отвечал он, – лишь волны и ветер.
– Так, значит, солгал ты мне, – вымолвил король. – Иди же снова к морю и сделай то, о чем прошу я тебя.