Ему начинало надоедать поведение Люциуса.
Старик прищурил слезящиеся голубые глаза, обдумывая ответ на сложный вопрос, после чего потянулся и похлопал по боку плетеной корзины.
– Целых четыре! Пока что.
– Это на продажу? – уточнил Алистер. – На рынке мне неплохо за них заплатят.
Люциус на мгновение задумался.
– Нетушки. Сам скушаю.
Хан уселся, облокотившись спиной о ствол дерева, и вытянул ноги в штанах, которые ему дала Ива.
– Может, хочешь что-нибудь к рыбе? – спросил он у Люциуса. – У меня есть сушеные перцы и тамронские пряности.
Люциус прыснул.
– Прекрасно обойдусь рыбой, парень.
– Нужно что-нибудь отправить в Феллсмарч? – поинтересовался Хан.
Старик кивнул.
– Вон там, у собачьей цепи.
Сделка состоялась. Алистер смотрел на валуны, вздымавшиеся над поверхностью воды. Люциус почему-то до сих пор казался взволнованным. Он постоянно мотал головой, будто пытался уловить какой-то запах или горный ветерок.
– Твои браслеты на тебе, парень? – неожиданно спросил он.
– А как ты думаешь? – проворчал Хан.
Разве могло быть иначе?
Люциус схватил руку Хана и оттянул вверх рукав его рубахи. Пальцы слепого забегали по серебряным браслетам, словно Люциус разбирал на ощупь древние руны.
В конце концов отшельник хмыкнул и отпустил Хана, но продолжал что-то бубнить себе под нос.
– Что с тобой? – удивился юноша и одернул рукав.
– Я чую запах чародейской магии, – ответил старик в характерной для него невнятной манере.
Юноша подумал про амулет, который лежал в его суме, но решил, что Люциус не мог о нем узнать.
– Что тебе известно о магии?
– Мне? – Фроусли почесал нос указательным пальцем. – Почти ничего и слишком много.
Хан сделал новую попытку.
– А о чародеях?
Несколько мгновений Люциус сидел, не шевелясь.
– Почему ты спрашиваешь?
Алистер изумленно уставился на отшельника. В основном взрослые имели привычку отвечать вопросом на вопрос, но не Люциус.
Хан молчал, а старик вдруг вцепился в его плечо.
– Почему ты спрашиваешь, парень? – настойчиво повторил Люциус.
– Да так… Успокойся, – ответил Хан, и старик убрал руку. – Мы с Танцующим наткнулись на трех заклинателей в горах, – продолжил он и почесал затылок.
И Хан рассказал Люциусу обо всем.
– Байяр, значит, – нахмурился старик и нащупал удочку. – О кровавые, кровавые кости Теи…
Люциус родился на горе с названием Тея. Те края были духовной родиной легендарной королевы Фелла – Теи. Старик всегда припоминал ее имя, когда ругался, хотя большинство местных использовало в таких случаях имя Ханалеи. Однажды Алистер спросил Люциуса, почему он поступает подобным образом, и тот объяснил, что не стоит бросаться направо и налево столь сильным именем, как «Ханалея».
– Ты его знаешь? – осведомился Хан.
Люциус кивнул.
– Да. И его отца. Гаван Байяр – верховный чародей. Его сердце ледяное, как воды реки Дирн. Любит власть. Лучше не вставать у него на пути.
Мика Байяр не забыл упомянуть, что его отец занимает высокую должность. Так всегда хвастались те, в чьих жилах текла голубая кровь.
– Чего бы еще он мог желать? – изумился Хан. – Помимо того что он верховный чародей?
– Ну… – Люциус поднял конец удочки и проверил леску. – Парням вроде Байяра всегда мало. Думаю, он бы хотел стать верховным чародеем, не ограниченным рамками и запретами Соглашения. Некоторые считают, что он мечтает заполучить королеву.
Алистер пришел в замешательство.
– Для чего? И у нее есть супруг. Разве не так? Вроде бы кто-то из Демонаи.
Люциус хрипло расхохотался.
– Ты, уличная крыса, и понятия не имеешь, что творится кругом. Да? – он покачал седой головой. – Тебе следует постоянно держать ухо востро, а нос по ветру, если хочешь выжить в наше время.
Хан пребывал в недоумении. Как такое возможно? Как Люциусу удавалось узнавать обо всем, если он никогда не спускался с горы? Это было для него загадкой.
Когда смех Люциуса затих, отшельник смахнул слезы, выступившие на глазах.
– Супруг королевы – Аверил Демонаи. Но он торговец, а купцы часто странствуют. Он слишком много времени проводит вне дома – ради своей выгоды. Вот так-то, усек?
Хан с нетерпением ждал, когда старик закончит свою болтовню. Подобные разговоры о знати были скучны и не имели к нему никакого отношения.
– Насчет чародеев, – пытался выяснить Алистер. – Откуда они берут свой дар?
– Он у них в крови, – ответил Люциус и погладил Пса. – Вроде, как бы выразиться поточнее… ну, скажем, сырого таланта, который они не в состоянии применить, пока не научатся управляться с ним при помощи амулетов. Но заклинатели очень опасны и без амулетов. Как плохо прирученные жеребята, которые не могут рассчитать собственные силы.
Юноша вспомнил перекошенное от злости лицо Мики Байяра и то, как он ухватился за свою проклинательскую штуковину и забормотал непонятные слова.
– Почему? Разве им не нужно произнести заклинание или сделать что-то особенное, чтобы их магия заработала?
– Зубрежка, конечно, входит в обучение, – согласился Люциус. – Но Байяр, он из дома Соколов. Наверное, не было более могущественной семьи чародеев со времен свержения с этого почетного места рода Уотерлоу.
– Уотерлоу? – переспросил Хан. – Я никогда не слышал о них.
– Не бери в голову. Они погибли много лет назад. – Люциус вытащил удочку из ручья и подтянул к себе леску с наживкой. – Представляешь, перестало клевать. Видно, пора ее сматывать.
– Люциус! – продолжал настаивать Алистер. Опыт подсказывал ему, что обычно те вещи, которые люди не хотели рассказывать, и были самыми любопытными. – Кто такие Уотерлоу? И почему они лишились власти?
– Парень, ты и мертвого достанешь. – Люциус достал бутылку и отхлебнул из нее, после чего вытер рот грязным рукавом. – Все произошло тысячу лет назад, поэтому это уже не важно, – произнес старик. Хан промолчал, и Люциус фыркнул. – Странно, но ребята твоего возраста не интересуются раскапыванием старых костей и древними историями.
Хан ничего не ответил.
Люциус быстро выдохнул, принимая важное решение.
– В общем, в то время жила семья чародеев. Дом Уотерлоу. На родовой печатке у них был выбит змей, обвивающий посох.
Алистер покосился на старика и принялся рыться в суме в поисках свертка с амулетом, который он отнял у Мики.
Там тоже был и змей, и посох.
Юноша нащупал сверток, вытащил его и вспомнил слова Байяра: «Если вы оба хотя бы дотронетесь до него – мигом сгорите дотла».
Люциус встрепенулся и повернулся к Хану.
– Что у тебя, парень? – спросил отшельник и протянул руку, учуяв исходившее от амулета тепло. – Дай-ка сюда.
Хан замешкался.
– Я не уверен, что…
– Давай, парень! – Голос Люциуса прозвучал громко и убедительно – как будто в старика вселилось некое весьма настойчивое существо.
Отшельник даже показался юноше зрячим.
Хан положил кожаный сверток на ладонь Фроусли.
– Будь осторожен, Люциус. Он может…
Старик развернул сверток и вынул амулет проклинателя. Хан отшатнулся, приготовившись к всплеску магической силы. Но ничего не случилось. Люциус взял украшение загрубевшими обветренными пальцами и присвистнул.
– Откуда ты его взял? – прошептал он.
– Он был у Байяра, – Хан раздумывал над тем, надо ли ему быть откровенным. – Байяр пытался заколдовать Танцующего с Огнем. Вот я и отобрал у него амулет. Он проклинателю ни к чему.
Люциус чуть ли не залаял от смеха.
– Сладкий поцелуй Теи! Предполагаю, ты прав.
– А что это вообще?
Люциус поглаживал заскорузлыми пальцами змеиные кольца и прислушивался к собственным ощущениям.
– Ладно, парень. Амулет принадлежал роду Уотерлоу. Их сокровищница была битком набита чародейскими безделушками. Но после Раскола она оказалась разграблена, – фиолетовая вена на шее старика бешено пульсировала. – Держу пари, змееныш Мика даже не догадывался о том, что держал в руках, – Люциус кивнул. – А теперь он у тебя, – старик вручил амулет Хану. Парень не решался его взять, и отшельник нетерпеливо произнес: – Бери его. Он тебя не укусит.
Алистер с опаской подчинился и положил амулет себе на ладонь. Украшение было приятно теплым и тяжелым. И от него явно исходила магическая сила. Хан чувствовал ее нутром, и на мгновение ему почудилось, что его серебряные браслеты еле слышно зазвенели.
Отшельник заморгал, и мышцы его лица напряглись. Внезапно Люциус снова схватил Хана за руку, вцепившись в его кожу длинными ногтями.
– Байяру известно о том, кто ты такой, а? Он знает, что амулет у тебя?
Хан задумчиво пожал плечами:
– Я не называл своего имени.
Люциус шумно вздохнул.
– Я отдам его обратно, если все так серьезно! – оживился Алистер. – Тогда ты успокоишься?
Люциус понурился и, сосредоточившись, забарабанил пальцами по корзине с уловом.
– Нет, – пробурчал он. – Не нужно его отдавать. Слишком поздно. Спрячь его. И оберегай. Лучше ему не быть в доме Сокола, – Люциус невесело усмехнулся. – Держись от них подальше. От Байяров.
Хан никогда раньше не встречался с Байярами и решил, что вряд ли встретится еще – только если Мика не решит прогуляться по окрестностям. Но наверняка после произошедшего он сюда и носа не покажет.
– Ладно, – сказал Хан.
Он завернул драгоценность в кожаный отрез и спрятал сверток в заплечную суму. Какой смысл получать туманные ответы на вопросы, которые ставят тебя в тупик?
– Ты говорил о семье Уотерлоу?..
– Если ты хочешь услышать старую историю – не перебивай, – Люциус потер щетинистый подбородок и заговорил глухим голосом, которым обычно рассказывал легенды. – Чародеи пришли сюда с Северных островов. Они высадились на восточном побережье и постепенно захватили земли Семи королевств. Магия племен не могла противостоять чародеям. Зеленая магия – тонкая вещь, парень, и не пригодна для борьбы. Она сильна, но создана для исцеления, а не для разрушения. Горцы владеют ей, поскольку живут в гармонии с природой. Старейшины и создатели амулетов научились управлять ею, но дело было сделано… а чародеи, они предпочли жить в Долине. Они женились на наследных королевах и правили как короли. Но они не были столь близки с ними, как сейчас. Право на трон по-прежнему передавалось по женской линии. Беда пришла во время правления Ханалеи. Она была самой красивой женщиной из всех когда-либо появлявшихся на свет.