– Ты, иди к нам. Без оружия. С поднятыми руками. И только попробуй что-то сделать – заколю, как порося.
– Ох, не стоит, сэр, – вымолвил какой-то гвардеец за спиной Амона. – Они вас сцапают. Может, лучше уморим их голодом?
Капрал вытащил меч из ножен и вручил его гвардейцу.
– Я иду! – крикнул Амон. – Без оружия. С мирными целями! – добавил он на всякий случай.
По пути он размышлял о том, чем все закончится. Ему стало интересно, как бы поступил отец.
Юноша медленно ступал по коридору, воздев руки над головой. Когда он добрался до решетки, то остановился.
– Иди прямо, – проговорил грубый женский голос.
Капрал подчинился и прошел между факелов, жар от которых опалял кожу. Амон был начеку, он ожидал, что в любой момент в него может вонзиться лезвие.
Когда он спустился вниз, то чуть было не впал в ступор. Вонь, царящая здесь, оказалась невыносимой. Смрад немытых тел и человеческих испражнений смешивался с металлическим запахом крови. Капрал прищурился и увидел примерно две дюжины заключенных самых разных возрастов – от маленьких детей до одного иссохшего полумертвого старика со спутанными волосами, который таращился на свои руки и что-то бормотал себе под нос. Некоторые полулежали либо стояли, прислонившись к стене. Выглядели они больными и покалеченными.
Двое из них вышли вперед. Среди них выделялась высокая девушка в плохо сидящем гвардейском мундире. Ее лицо уродовали синяки, нос оказался безжалостно сломан – и это были только те повреждения, которые навскидку заметил Амон. Рядом с ней стояла Раиса в штанах и рубахе – с коротким мечом в руке. Длинные волосы она спрятала под мальчишечий головной убор, как у пажа странствующего рыцаря. Шею принцессы покрывали синяки, а на щеке виднелась свежая ссадина.
Раиса взглянула на Амона широко распахнутыми зелеными глазами и прижала палец к губам.
– Меня зовут Ребекка, – быстро произнесла она. – А это Сари.
Капрал не знал, чего ему хотелось больше – обнять или задушить принцессу. Поэтому он выбрал нечто среднее.
– Где сержант и остальные гвардейцы? – спросил он.
– В безопасности. Заперты в клетки, – самодовольно улыбаясь, ответила Сари. – Это ведь звери. Им там самое место.
– Чего вы хотите? – осведомился Амон.
– Пусть нас выпустят из тюрьмы, – заявила Сари. – И пусть «мундиры» прекратят пытать нас и заставлять сознаваться в том, чего мы не делали.
– Еще мы хотим, чтобы МакГиллена сняли с должности, – вставила Раиса. – Отправьте его в приграничные земли отражать сопротивление.
– Убейте его! – выкрикнул кто-то из толпы. – Чтоб паршивый пес уже не вернулся!
– Хм‑м, – Амон прочистил горло. – Я могу минуту поговорить с Ребеккой? Наедине.
Сари перевела взгляд с капрала на Раису и сузила глаза.
– Если тебе надо что-то сказать – валяй при всех.
Амон усиленно соображал.
– Ладно. Я могу помочь вам выбраться, но вам придется сдать оружие. И уйти в сопровождении стражи.
Узники громко запротестовали.
– Слушайте меня! Эй! – для столь миниатюрной девушки у Раисы оказался командный голос. – Эй! – повторила она. – Да, у вас есть причины ненавидеть «синих мундиров». Но я знаю капрала Бирна. И он не станет лгать, – она повернулась к парню и спросила: – Почему мы должны сдать оружие?
Амон наклонился к принцессе и заговорил так, чтобы только она могла слышать его, игнорируя осуждающий ропот остальных.
– Нельзя допустить, чтобы все выглядело так, будто я вас спасаю, – ответил он. – У Байяров повсюду есть «глаза и уши». Им плевать на мертвых «южан», но может запросто показаться, что я отпускаю преступников на свободу. Они используют это против моего отца.
Сари втиснулась между ними.
– А ты кто, вообще, такая? – осведомилась она и уставилась на Раису. – И почему «синий мундир» так мило с тобой общается? Ты ж сама трепалась, что Кандальник вроде бы послал тебя, но, похоже, он давным-давно сыграл в ящик. Я не видела его год.
Амон терял терпение.
– Если вы хотите оставаться здесь – отлично. Но Ребекка пойдет со мной, – ворчание усилилось, и капрал добавил: – Соглашайтесь или отказывайтесь.
В ответ прозвучали громкие выкрики.
– Посадите его в клетку к МакГиллену!
– Хорошо, парень, мы отказываемся!
Сари жестом приказала всем замолчать и посмотрела на юношу в упор.
– Справедливо, – произнесла она. – Но мы возьмем ножички с собой. Спрячем их под одеждой.
И она сунула кинжал под куртку.
– Я возьму девчонку с собой, «мундир». Только посмей что-то выкинуть, и я прикончу ее первой.
Сари обхватила Раису одной рукой и прижала к себе. Другая ее рука была под курткой. «Тряпичница» могла в любой момент использовать оружие.
Амон дернулся, желая выхватить принцессу и увести ее с собой, но та посмотрела на юношу и покачала головой. Движение было столь незначительным, что Сари ничего не заметила.
– Согласен, – произнес капрал. – Но мне нужно некоторое время.
Он нырнул в дверной проем, поднялся наверх, проскользнул по коридору, где пылали факелы, и вернулся к гвардейцам, осознавая, что его спина являлась заманчивой мишенью.
«Мундиры» сразу же накинулись с вопросами. Он поднял руку и начал говорить.
– Они просят аудиенции с капитаном, – заявил юноша. – Хотят высказать свои жалобы. Я дал на это добро. Поэтому мы выведем их под охраной, – не обращая внимания на протестующие и удивленные возгласы, Амон высмотрел в толпе кадетов своего взвода.
– Мик, Хейли, Гаррет, Воуд, живо ко мне!
– Желаете, значит, чтоб мы схватили бандюков, когда вы выгоните их наружу? – спросил один из «синих мундиров», поглаживая дубину.
– Нет, – Амон обвел взглядом гвардейцев, заглядывая каждому из них в глаза. – Никто не должен использовать оружие. Я намерен вывести их отсюда, не проливая крови. Тот, кто замахнется на них дубиной, отправится в подземелье!
Последовала новая волна протеста, но капрал решил, что солдаты исполнят его приказ.
Это была довольно странная процессия. Они напоминали страдающих от голода беженцев, добравшихся сюда после окончания какой-то стремительной войны. Около двадцати пяти заключенных хромали, шаркали ногами либо шли с гордым видом, а вокруг них шествовали, в основном безбородые, однокурсники Амона. Они миновали комнатушку, где обычно торчали гвардейцы, переступили порог караулки, пересекли двор и свернули к Южному мосту. «Синие мундиры», которые встречались им по пути, недоуменно глазели на бывших узников и их эскорт.
Горожане расступались, завидев их вдали, но с любопытством высовывали головы из окон и замирали в дверных проемах, чтобы поглядеть на диковинное зрелище.
Сердце Амона перестало трепыхаться в груди, когда они перешли на другой берег реки. Они следовали прямо по Тракту королев до тех пор, пора не скрылись из поля зрения поста охраны.
– Сюда! – рявкнул Амон, сворачивая на прилегающую улочку.
Они немного прошли вперед, свернули за угол, и парень остановил процессию.
– Все, – объявил он. – Вы свободны. Только не попадитесь снова! Это будет сложно объяснить.
Большинство заключенных тотчас скрылись на соседних сумрачных улицах. Сари не шелохнулась и с подозрением покосилась на капрала. Она была предельно осторожна.
– Че… так просто? Ты отпускаешь нас? С чего бы это?
«Так распорядилась наследная принцесса, – хотел ответить Амон, – а я – круглый дурак, который до сих пор не научился отказывать».
– С вами плохо обращались, – ответил он. – И некоторые из нас не верят, что можно выбить из человека признание.
– Прекрасная речь, капрал! – Кандальник оказался тут как тут – вместе со своей сворой «тряпичников».
«Волки» прижались друг к другу, ощетинившись оружием.
– Не беспокойтесь, – ухмыльнулся Хансон. – Мы с Кэт решили с вами поздороваться. – Алистер кивнул в сторону мрачной высокой девушки с хмурым лицом.
– Пойдем! – позвала Кэт, и все «тряпичники», включая тех трех, что находились в подземелье, улетучились в мгновение ока.
Все, кроме Кандальника.
Он направился к Раисе и слегка поклонился принцессе.
– Браво, Ребекка! – воскликнул он. – Уверен, в душе ты тоже «тряпичница».
– Никакая она не «тряпичница», – Амон встал между ними. – Если ты этим хочешь сказать, что она – воровка и похитительница.
– Амон, – девушка положила ладонь на руку друга.
– Мне кажется, твоя девчонка не слишком рада тебя видеть, – произнес Алистер, печально покачивая головой. – Я думал, она набросится на тебя от счастья, а она тебя даже не чмокнула.
– А я думаю, ты должен ответить за то, что украл ее, – огрызнулся Амон. – Я хочу знать… – капрал сглотнул, – не причинил ли ты ей вред.
– Со мной все в порядке, – вмешалась Раиса, сжимая ладонь солдата. – Он меня не тронул.
Амон заглянул принцессе в глаза. Она подняла брови, давая ему понять, что пора уходить.
– Что по поводу мертвых «южан»? – взвился Амон. – Я убежден, что ты замешан в убийствах.
– Собираешься положить меня на стол пыток, да, «мундир»? – ухмыльнулся Кандальник. Его улыбка превратилась в гримасу. – Вырвать мне ногти? Размозжить мой…
– Прекрати! – резко оборвала его речь Раиса. – Амон – не палач. Он – тот, кто спас твоих уличных собратьев из тюрьмы. Если бы не он, я…
– Они не мои, – перебил принцессу Хансон.
– Хорошо, – процедила она, буквально прожигая юношу яростным взором.
– Точно, – закатил глаза бандит.
Амон начал чувствовать себя лишним.
– Кстати, МакГиллен будет снова на тебя охотиться, – обратился капрал к «тряпичнику». – На твоем месте я бы лучше сдался.
– Правда? Дай-ка пораскинуть мозгами. Пожалуй, нет, спасибо, – ответил бандит. – Ну, счастливо. Удачи тебе с твоей девчонкой, приятель. Полагаю, везение тебе пригодится.
И, прежде чем добавить что-либо еще, Кандальник завернул за угол и скрылся из виду.
Сгорая от гнева и смущения, испытывая головокружение от облегчения, Амон свистнул своему взводу, и кадеты собрались рядом, встревоженные, как жеребята.