– Мне показалось, я слышала чьи-то шаги.
Женщина вздрагивала от каждого звука и плохо спала.
А никому не интересный Алистер вообще не мог спокойно уснуть – на полу, да еще с шестью юными ребятишками из Демонаи. Эти двоюродные братья и сестра вечно хихикали, перешептывались и выдергивали пряди волос из головы юноши.
Когда парень вышел из дома старейшины ранним утром того самого дня, на который назначили церемонию, оленьи туши жарились на вертелах. Аппетитный аромат жареной свинины доносился от коптильных ям.
Под деревьями разместились длинные ряды столов. Алистер в компании младших детей собрал по охапке дикого лука и чеснока.
Возле кухонь уже выложили на специальные подставки для охлаждения свежеиспеченные пироги.
Хан помог разжечь костер в храме под открытым небом и принести побольше скамей и стульев для пожилых горцев. Еще он успел пофлиртовать с девицами из Демонаи, с которыми не виделся шесть месяцев.
Ива облачилась в одеяние Старейшины, а затем вынула из сундука одежду Танцующего с Огнем и аккуратно разложила ее у подножия своей спальной скамьи – кожаные штаны, мокасины, рубаху и собственноручно раскрашенную и отделанную бахромой куртку из оленьей кожи. Алистер изумленно уставился на наряд, расшитый бусинами. Одежда выглядела нетрадиционно, узор был странным, правда, со знакомыми орнаментами Марисских Сосен и знаками Старейшины – с изображениями рябины и защитными рисунками, предохраняющими от сглаза и порчи.
Ива вытащила из сундука куртку и вручила ее Хану. Бусины на выдубленной оленьей коже поблескивали, а по вороту были вышиты символы Одинокого Охотника. Юноша, заикаясь, поблагодарил женщину, а та улыбнулась и покачала головой.
– Это я благодарю тебя за то, что ты друг моего сына, – ответила она. – Скоро ты ему будешь очень нужен.
Хан вытаращил глаза.
– Что вы имеете?..
Старейшина снова покачала головой.
– Ты все увидишь сам, – проговорила она, отвернувшись, чтобы Хан не задавал лишних вопросов, и уселась за ткацкий станок, будто это был вовсе не праздничный день.
Но Танцующий до сих пор не появлялся в поселении.
– Может, мне отправиться поискать его? – предложил парень.
Он был уже не в силах выносить неизвестность и хотел сделать что-то полезное.
– Он сам придет, – вымолвила Ива, толкая челнок одной рукой и ловя второй с противоположной стороны. – У него нет выбора.
Церемония началась ближе к вечеру. Столы ломились от тарелок и чаш, возле вертелов с надеждой в глазах суетились собаки. Удивительно, но Хан оказался не столь голоден, как предполагал, хотя и намечалось настоящее пиршество. Все-таки повод был серьезным: его друзья находились в уединении и готовились вступить во взрослую жизнь.
Наконец, в самый последний момент вернулся Танцующий с Огнем. Вид у него был измученный, и ему не помешало бы отмыться – казалось, он три ночи спал на земле.
Ива молча протянула сыну лохань. Горец ополоснул водой голову и лицо и вытерся полотенцем. Потом Танцующий резкими и порывистыми движениями облачился в наряд для церемонии, никак не комментируя свою новую одежду.
Хан открыл рот, но слова застыли на устах. Юноша разозлился на друга за его поведение. Алистер завидовал, что у парня было место в мире, и церемония это подтверждала. Каким бы ни было призвание Танцующего, он должен его принять. Алистер бы хотел, чтобы кто-то просто сказал, чем ему следует заниматься остаток жизни.
Пора было идти. Вдоль тропинок, ведущих к храму под открытым небом, зажглись факелы, несмотря на то что в самые длинные дни года темнота наступала лишь около полуночи.
Хан ощутил кожей дуновение теплого ветерка, принесшего аромат лилий и напоминание о скором начале непродолжительно горного лета.
Когда они добрались до храма, возле которого пылал костер, Танцующий с Огнем направился в хижину послушников. Ива присоединилась к старцам, расположившимся у входа в храм.
Взрослые надели одеяния, соответствовавшие их призваниям, – это было похоже на разноцветный сад. Алистер, чувствуя себя глупо, уселся на землю рядом с младшими детьми и скрестил ноги.
Церемония началась с речей старцев обоих поселений. Хан узнал Аверила Демонаи, и у юноши возникло желание спрятаться в лесу. Последний раз парень видел торговца во время происшествия в храме Южного моста, когда он похитил Ребекку и сбежал с ней на Тряпичный рынок.
«Все в порядке, – успокаивал себя Хан, – он не узнал меня тогда, да и теперь рыжая краска для волос практически смылась. Кто ожидает встретить главаря банды на церемонии Именования в Марисских Соснах?»
Сеннестре Елена, Старейшина поселения Демонаи, рассказала присутствующим легенду о сотворении горцев. Создательница вырезала их из скал Призрачных гор и вдохнула в них жизнь. Она поведала о том, что и по сей день королевы Фелла в конце жизни возвращаются сюда, в горы, и провозглашают вершину своим последним пристанищем.
Хан почувствовал, что начинает расслабляться. Ритм знакомых древних легенд всегда умиротворял юношу. Почему реальность не может быть столь же размеренной? Она – как рыболовная леска, с узлами и переплетениями, которые невозможно распутать.
К примеру, Аверил являлся супругом королевы и отцом наследной принцессы. Алистеру показалась непонятной эта связь между знатными жителями Долины, живущими в мрачных стенах замка Феллсмарча, и горцами, любящими свою землю – горцами, чьи поселения почти сливались с окрестными пейзажами.
Настал черед назначить покровителя для первого ребенка лета. Кузнец по имени Железный Молот выступил вперед, а за ним последовала высокая и широкоплечая девушка в кожаном жилете и штанах с вышитыми изображениями лошадей и языков пламени.
«Должно быть, она из Демонаи, – подумал Хан. – Я не видел ее раньше».
– Расскажи нам, Молот, кого ты привел?
Горец прочистил горло.
– Ее зовут Лаурель Блоссом. Она сказала мне, что мечтает работать с огнем и металлом. Девушка прошла проверку, и кузнечное мастерство – ее истинное призвание. Я согласился быть ее покровителем. Она размышляла над именем, и теперь я могу представить вам Повелевающую Пламенем! – мужчина широко улыбнулся, будто Лаурель была его кровной дочерью.
И церемония продолжилась. Ученику мастера по плетению корзин дали имя Плетущий из Дуба. Рассказчик Историй должен был знать толк в старых легендах. Серебряной Птицей нарекли будущего мастера по изготовлению украшений.
Теперь вышли двое воинов Демонаи – мужчина и женщина. Они горделиво выпрямились, на их поясах были закреплены кинжалы, а на плечах висело по луку. На шеях блестели серебряные цепи с символами Демонаи.
Воины были облачены в зелено-коричневые кожаные штаны и рубахи – цвет земли и листвы.
Хан решил, что тот, кто вступал в схватку с чародеем, должно быть, и сам обладал особой силой.
Все оживленно зашептались и застыли в предвкушении. Демонаи не часто становились покровителями названных воинов.
– Кто они? – прошептал кто-то позади Алистера.
– Рейд и Шила Демонаи, – прошептал кто-то другой в ответ.
Демонаи… то было второе имя каждого воина из поселения.
«Получается, это Рейд Демонаи», – размышлял Хан.
Здоровый и мускулистый парень был на год или два старше Алистера, но уже прославился среди горцев. Точнее, он был известен настолько, насколько может быть известен воин в мирное время.
Шила была поменьше ростом, с плотным телосложением, однако между всеми воинами Демонаи имелось некоторое сходство – внешний лоск и высокомерие.
– К нам поступила просьба, – заговорила Шила, будто воинам позволялось произносить вступительную речь. – И мы ее рассмотрели, – презрительно произнесла она: дескать, публика не заслуживает никаких детальных разъяснений намерений горцев Демонаи.
Двое воинов развернулись и посмотрели в сторону леса. Из-за деревьев вышла Птаха. Ее глаза были опущены, как подобало тому, кто удостоился столь великой чести, но девушка шла так легко, Хан бы даже сказал – практически парила над землей. Она была облачена в зелено-коричневые одежды Демонаи и неосознанно держалась так же грациозно и горделиво, как и они.
Птаха подошла к паре воинов Демонаи и остановилась напротив них. Ее будущие наставники не удосужились сказать и несколько слов о том, что ее привело к такому решению.
– Мы принимаем Любопытную Птаху в ряды будущих воинов Демонаи, и берем ее под свое покровительство, – произнес Рейд. – Если она справится, то до следующего дня солнцестояния мы дадим ей новое имя и вручим амулет Демонаи.
«А что, если у нее не выйдет, – подумал Хан, ощущая легкую обиду, – что тогда? И что ей необходимо сделать, чтобы справиться?»
Рейд вручил Птахе лук, колчан со стрелами и нож с выгравированной на рукояти эмблемой Демонаи.
Девушка вложила его в ножны на поясе и обхватила руками лук и стрелы, после чего подняла голову и посмотрела на зрителей. Лицо ее озарила ослепительная улыбка, а до боли знакомый локон упал на лоб.
«Она счастлива, – пронеслось в голове у Алистера. Вот чего она хотела».
Это заставило юношу вспомнить о Танцующем. Все дети лета уже выходили вперед. Ива о чем-то беседовала с Аверилом и Еленой: выглядели они торжественно и серьезно.
– У нас остался еще один ребенок лета, – вымолвил торговец. – Это Танцующий с Огнем – Хайден – сын Ивы, Старейшины Марисских Сосен!
Воцарилась тишина, и спустя несколько секунд Танцующий вышел вперед в гордом одиночестве. Его красивая новая куртка бликовала в огнях факелов. Лицо юноши окаменело, что, впрочем, стало для него уже привычным.
«Где его покровитель?» – спросил себя Хан. Он вгляделся в лес, но никого не увидел. Неожиданно Ива встала возле сына. Танцующий гневно покосился на мать, но не пошевелился.
Сеннестре Елена взмахнула рукой. В свете огня морщины на лице казались глубже – словно карта ее жизни. А глаза напоминали лесные пруды, в которых отражались воспоминания.
Старейшина заговорила, и то был голос истинного сказителя.