Появившиеся ипотечные ценные бумаги, как и обеспеченные корпоративными долгами CLO, создавали впечатление безопасных инструментов и оказались настолько популярными среди инвесторов, что в ипотечные компании хлынули потоки денег. Чтобы привлечь новых клиентов и поддерживать поступление комиссионных, заимодавцы снизили стандарты кредитоспособности, тем самым расширив круг заемщиков, имеющих право на получение кредита. Многие банки и ипотечные компании перестали утруждать себя даже проверкой места работы и доходов заемщиков, предлагая ипотеку с такой низкой первоначальной плавающей ставкой, что она была по карману даже людям с самыми низкими доходами, по крайней мере какое-то время. Некоторые закладные имели отрицательную амортизацию: ежемесячные платежи заемщиков были меньше причитающихся процентных выплат, в результате чего остаток долга увеличивался каждый месяц. В основе такой кредитной политики лежало оптимистичное предположение о том, что цены на жилье будут стабильно расти, поэтому через несколько лет заемщики смогут рефинансировать ипотечный кредит или продать дом по гораздо более высокой цене и погасить кредит.
Всего за четыре года рынок ипотечного кредитования существенно преобразился. С 2001 по 2005 г. доля субстандартных ипотечных кредитов выросла с 8 % до 20 % от всего объема вновь выданных ипотечных кредитов в США, и более 80 % всех закладных было секьюритизировано{545}. Карточный домик продолжал расти до середины 2006 г., когда цены на жилье достигли пика и начали постепенно снижаться. Это совпало с повышением процентных ставок по кредитам с плавающими ставками, выданным год-два назад, что сделало многих домовладельцев неплатежеспособными. В результате тысячи заемщиков, которые лгали о своих доходах или которых никогда не просили предоставить такие сведения, просто перестали платить.
К концу 2006 г. был объявлен дефолт по 10 % субстандартных кредитов, что подорвало все расчеты, лежащие в основе ипотечных ценных бумаг. Первыми от дефолтов пострадали бумаги низшей категории, призванные амортизировать начальные убытки, если бы дефолты превысили прогнозируемый уровень. Но вскоре дефолты посыпались как из рога изобилия, так что под угрозой оказались даже старшие транши с наивысшими кредитными рейтингами и, предположительно, надежно защищенные от неплатежей. В череде непредвиденных последствий всплеск дефолтов поставил на грань разорения страховщиков облигаций – они продавали страховку для старших долговых инструментов, исходя из того, что возможность такого широкого распространения ущерба равняется одному шансу на миллион
С каждым месяцем разорялось все больше ипотечных компаний, и в нескольких местах финансовой цепочки новые и новые маржин-коллы – требования о внесении дополнительного гарантийного обеспечения – предъявлялись инвесторам, занявшим деньги для покупки ипотечных ценных бумаг, чьей стоимости теперь недоставало для обеспечения этих кредитов. В итоге искусно сконструированная Уолл-стрит структура ипотечных деривативов рухнула, причинив убытки своим создателям – банкам. В ту неделю, когда Blackstone провела свое IPO, два хедж-фонда Bear Stearns оказались на грани краха. В том же июне немецкий IKB Deutsche Industriebank, существенно вложившийся в американские субстандартные ипотечные бумаги, был вынужден попросить о финансовой помощи. В сентябре 2007 г. в Великобритании, пережившей свой бум субстандартного кредитования, едва не обанкротился крупный сберегательный банк Northern Rock, не сумевший получить фондирование за счет продажи новых долгов. Газеты были переполнены фотографиями вкладчиков, выстроившихся в очереди у отделений Northern Rock, чтобы забрать свои деньги, и британскому правительству в конце концов пришлось вмешаться и спасти банк{546}.
До весны 2007 г. игроки на ипотечном рынке все как один отрицали нарастающие сложности и питались неугасающей надеждой на то, что проблемы не перекинутся на другие виды долговых обязательств. Но трудно было не провести параллелей с кредитованием LBO – эскалацией цен на приобретаемые компании, запредельными кредитными плечами, сокращающимся пространством для ошибок. Машина секьюритизации, накачивавшая деньгами ипотечный рынок с 2004 г., точно так же под завязку заправила горючим и рынок LBO, поэтому неудивительно, что банки, хедж-фонды и другие инвесторы, уже задыхавшиеся от убытков по ипотечным бумагам, с ужасом отказались от дополнительной долговой нагрузки еще и по LBO.
В конце лета запаниковали и компании прямых инвестиций, покупатели начали один за другим отказываться от соглашений. Компании и обслуживающие их банки, которые к тому моменту обязались предоставить более $300 млрд финансирования для LBO, которое они не могли перепродать, искали предлогов уклониться от намеченных сделок. Иногда, например в случае с оптовым подразделением Home Depot, бизнес приобретаемой компании рушился настолько резко, что у инвесторов появлялись законные основания отказаться от сделки или потребовать значительного снижения цены. Но во многих случаях объявляемые причины больше смахивали на сущие отговорки, и приобретаемая компания возмущалась и подавала в суд, пытаясь заставить покупателей закрыть сделку, чтобы ее акционеры могли извлечь выгоду из щедрого предложения. Как правило, компании проигрывали дела в суде, поскольку соглашения составлялись таким образом, что в случае отказа от сделки покупатели обязывались заплатить только фиксированную комиссию за ее расторжение – обычно 2–3 % от суммы сделки. Разумеется, выплата ни за что сотен миллионов долларов была суровым наказанием (в чем и заключался смысл комиссии), но все же это было лучше, чем платить полную цену, что на фоне разгорающегося рыночного и экономического кризиса выглядело, мягко говоря, чрезмерным.
В одном печально известном случае к позорному столбу пригвоздили Apollo, когда она попыталась уклониться от сделки на $10,8 млрд по покупке техасской химической компании Huntsman Corporation. Последняя уже договорилась о слиянии с другой химической компанией, когда принадлежащая Apollo компания Hexion Specialty Chemicals в июле 2007 г. сделала более выгодное предложение. Hexion при поддержке Apollo предложила цену почти на 50 % выше той, по которой акции Huntsman торговались всего несколько недель назад до первого объявления о слиянии. В последующие месяцы, когда цены на нефть, основное сырье для Huntsman, резко выросли и экономика начала замедляться, предложение о выкупе стало казаться пагубным просчетом со стороны Apollo, и Hexion подала в суд, чтобы выйти из сделки. Она утверждала, что объединенная компания Hexion-Huntsman будет неплатежеспособной, так как ей придется взвалить на себя слишком много нового долга в условиях падения прибылей. Huntsman подала встречный иск.
К несчастью для Apollo, соглашение с Huntsman практически не оставляло лазеек для выхода (в частности, в нем конкретно оговаривалось, что слияние не может быть отменено из-за общеотраслевых проблем), а слушавший дело судья набросился на компании прямых инвестиций. Он вынес решение о том, что Apollo и Hexion умышленно нарушили соглашение и, следовательно, возмещение убытков не ограничится $325 млн комиссионных за расторжение. Находясь под угрозой присуждения многомиллиардной компенсации, Apollo и Hexion заплатили Huntsman $1 млрд, чтобы урегулировать спор. Впоследствии Credit Suisse и Deutsche Bank, также входившие в группу соинвесторов, были вынуждены заплатить Huntsman еще $1,7 млрд, чтобы урегулировать поданный против них иск за попытки расторгнуть сделку{547}.
Blackstone прервала две сделки. Одна из них, покупка подразделения ипотечного кредитования PHH Corporation, расстроилась после того, как банки отказались предоставлять первоначально обещанную сумму долгового финансирования. Blackstone выложила $50 млн комиссионных за расторжение и удалилась{548}.
Гораздо труднее было выбраться из сделки по приобретению за $7,8 млрд процессинговой компании Alliance Data Systems Corporation. В мае 2007 г. эту сделку – одну из немногих крупных сделок, подписанных группой LBO Blackstone в том году, – приостановили федеральные органы, регулирующие деятельность банков. Чиновники были обеспокоены тем, что после LBO обремененная долгами Alliance не сможет обеспечить поддержку своему дочернему банку, если тот вдруг столкнется с финансовыми проблемами. На тот случай, если это произойдет, они потребовали, чтобы Blackstone предоставила финансовые гарантии на сумму более $600 млн для банковского подразделения Alliance. Но поскольку LBO юридически структурируются таким образом, что ни фонд прямых инвестиций, ни управляющая им компания не несут ответственности за долги приобретенной компании, предоставление такой гарантии было проблематичным. В конце концов Blackstone выступила с необычным предложением: пусть гарантию на $100 млн предоставит ее фонд, но регулирующие органы это не устроило.
Когда в апреле 2008 г. Blackstone умыла руки, Alliance подала в суд, заявив, что Blackstone не выполнила своего обязательства – приложить все возможные усилия для завершения сделки. Дело было закрыто в 2009 г. на том основании, что соглашение о выкупе не предусматривало предоставления каких-либо финансовых гарантий со стороны Blackstone, и она вышла из сделки без уплаты комиссии за расторжение{549}. Тем не менее это обошлось ей дорого. Blackstone потратила $191 млн на покупку акций Alliance по цене $78 за штуку, пока предложение находилось на рассмотрении, но затем акции рухнули в цене{550}. Три года спустя инвестиции все еще оставались убыточными.
Финальным аккордом стала отмена «сделки сделок» – приобретения канадской телефонной компании BCE – в декабре 2008 г., после полутора лет отсрочек, связанных с регулирующими органами и поиском финансирования