— Чем я могу помочь? — спросил Мэйзон, разглаживая невидимые складки на рукавах своей мантии.
— Ничем, по крайней мере не сейчас. Полагаю, следующий шаг должна сделать я. — Атайя тяжело вздохнула, ее плечи согнулись словно под тяжестью задачи, которую она на себя взвалила. — Будь осторожнее. Мудрец гораздо ближе к твоим людям, чем к моим. Пока, во всяком случае, — прибавила она угрюмо. — И он по-прежнему считает нас своими врагами, так же как Дарэка и Трибунал.
Мэйзон мрачно кивнул и коснулся кончиками пальцев края рамы. Окно затянулось клубящейся тьмой, и после того как Ранальф дотронулся ключом до прямоугольника, рама медленно погасла, словно мираж.
Бормоча проклятия, Атайя ерзала на скамье, а Джейрен смотрел на нее пристальным и понимающим взглядом.
— Этот следующий шаг — то, о чем я подумал? — поинтересовался он.
— Я должна поговорить с ним, Джейрен. Скорее всего впустую, но если у меня есть хоть крохотный шанс убедить Мудреца остановить вторжение и вернуться на Саре, я должна попробовать.
Ранальф подскочил, придя в ужас от ее решения.
— Да ты с ума сошла! Я провел целых четыре месяца, только и думая о том, как бы удрать от этого безумца, возомнившего себя полубогом, а ты намереваешься по собственной воле упасть прямо в его протянутые руки. Девочка моя, поверь, я был его пленником и не советую тебе стремиться к этому. Конечно, со мною неплохо обращались, так как я все-таки колдун и вообще, но я чуть не задохнулся от вони его высокомерия.
— Ранальф прав, — кивнул Джейрен. — Мудрец находится с нами в состоянии войны, признает он это или нет. Если ты появишься прямо в его лагере, он только обрадуется такой пленнице. Нет лучшего способа разрушить надежды людей, верящих в тебя.
— Я понимаю, как это рискованно, но… не могу объяснить почему, но я чувствую, что в свете своей возросшей силы Мудрец уже не считает меня такой уж серьезной угрозой. Если он причинит мне какой-нибудь вред или сделает своей пленницей, то чем же он лучше Дарэка или Трибунала? Это вряд ли поможет ему получить поддержку тех людей, которые все еще сидят на заборе и выбирают, к кому бы присоединиться. Он-то хочет, чтобы лорнгельды считали его Мессией. И кроме того, остается еще заклинание перемещения, — напомнила принцесса. — Насколько я понимаю, Мудрец не сможет помешать мне его использовать. Ну и наконец, — прибавила Атайя, отводя взгляд, — я хочу попросить его освободить Николаса от принуждающего заклинания. Я не собираюсь ждать смерти Мудреца, чтобы вновь увидеть своего брата здоровым. Если этот человек так переполнен собственной значимостью, как об этом рассказывала Дриана, он может уступить моей просьбе хотя бы для того, чтобы показать, как мало для него теперь значат пустяковые тревоги обычных людей.
Ранальф уже приготовился снова убеждать ее отказаться от своего замысла, но Джейрен замахал на него руками, отлично понимая, что Атайя все равно отправится к Мудрецу, что бы они ей ни сказали.
— Может быть, тебе следует задержаться, пока не наберешься побольше опыта в общении в корбалами? — предложил он в надежде если не остановить, то хотя бы задержать ее немного. — Очевидно, что Мудрец прекрасно владеет этим умением и может использовать корбалы против тебя.
Его надеждам не суждено было сбыться.
— У меня на это нет времени, — твердо заявила Атайя. — И ни у кого из нас нет. Для Дарэка и его Трибунала безразлично — что приверженцы Мудреца, что мои сторонники. Мы должны попытаться остановить вторжение до того, как Дарэк и Люкин начнут мстить нам за то, что творят Мудрец и его люди.
Первое, что Атайя ощутила, когда головокружение прошло, был соленый морской запах, смешанный с вонью дохлой рыбы. Затем пришел успокаивающий шум морского прибоя, лениво накатывающего на берег в устье бухты.
Джейрен сидел на корточках на песке рядом с женой и всматривался в ее глаза, пытаясь определить состояние Атайи.
— Ну, как ты?
Принцесса бросила на него лукавый взгляд.
— Гораздо лучше, чем в прошлый раз.
Усевшись поудобнее, Атайя осматривала крошечный грот, который располагался недалеко от монастыря Святого Джиллиана, ища следы своего предыдущего пребывания здесь. Почти год назад Тоня и Джейрен освободили ее от уз блокировки, но те мучительные недели оставили и ныне видимые следы. Слева стены пещеры покрывали черные отметины, оставленные вырвавшимися из-под контроля огненными заклинаниями, а справа высились груды щебня и пепла — когда-то это были камни размером с кулак, а ныне ее заклинаниями они обратились в пыль.
— Ты можешь идти?
— Думаю, да, — ответила принцесса и, слегка пошатываясь, поднялась на ноги, — но пока я не смогу пользоваться заклинаниями.
Она и раньше подозревала это, но расплывчатое ощущение в голове превратило подозрения в уверенность — та огромная магическая сила, которую она приобрела, находясь под воздействием запечатывающего заклинания, покинула ее. Атайя вернулась к своему первоначальному уровню адепта, наделенного огромной силой, но не более того.
Когда Джейрен почувствовал, что она может идти, не спотыкаясь, он вывел Атайю из бухты в ослепительное сияние безоблачного утра.
— Как далеко отсюда до усадьбы?
— Примерно двадцать миль, я полагаю. Когда попадем на земли графства, местность станет более знакомой. Наша семья часто проводила летние месяцы в Надьере после того, как отец женился на Дагаре. Если сегодня мы проделаем большую часть пути, то к завтрашнему утру сможем попасть в усадьбу.
Атайю не радовала мысль о таком долгом переходе, но она согласилась с Джейреном, что это самый безопасный способ добраться до усадьбы. Вряд ли им удалось бы переместиться прямо в усадьбу незамеченными, к тому же Джейрен настаивал на том, чтобы предварительно разведать местность и дать Атайе время восстановиться после использования транслокации. К тому же в отличие от усадьбы эта пещера была одним из немногих мест в северо-западном Кайте, которые Атайя знала достаточно хорошо.
В конце концов, — подумала Атайя, — день, проведенный в пути, даст мне время подумать над тем, что я собираюсь сказать этому человеку, когда увижу его.
День благоприятствовал прогулке — здесь, в непосредственной близости от моря, гнетущая июльская жара совсем не ощущалась, унесенная на юг сильным морским бризом, и вместо того, чтобы искать гостиницу, Джейрен и Атайя устроились на ночлег в дубовой роще, к вечеру оставив большую часть пути позади. Утро уже кончалось, когда они достигли деревни Коукли, расположенной менее чем в двух милях от усадьбы.
Вместо того чтобы обойти деревню, Атайя и Джейрен решили пройти через нее и попытаться выяснить что-нибудь о подробностях захвата графства, прежде чем искать встречи с Мудрецом. В своих унылых и потертых крестьянских одеждах они ничем не отличались от других деревенских жителей, спешащих по своим делам, и если будут осторожны, никто и внимания на них не обратит.
Атайя была здесь всего несколько лет назад, но изменения, произошедшие с тех пор в деревушке, бросались в глаза. Коукли превратилась в многолюдный городок, ставший временным прибежищем для солдат наступающей армии Мудреца. Улицы кишели вооруженными людьми в черных мундирах, отделанных серебром, а местные жители, спешащие по своим делам, старались обходить солдат за версту. Магическая сила проявлялась открыто, даже с вызовом, — ведьмины огни, словно фонари, горели в каждом окне, несмотря на солнечный день. Около реки отряд солдат тренировался в использовании заклинаний для битвы, противостоя другому отряду: одни слитно произносили заклинания, вызывающие огненные дуги, другие останавливали пламя с помощью защитных заклинаний.
— Смотри, — пробормотал Джейрен, — что это там?
На лужайке, расположенной в центре деревни, у разрозненных торговых рядов, стояла клетка, в которой находился светловолосый мужчина. Стены клетки состояли из переливающихся потоков воздуха, похожих на ожившее стекло. Атайе никогда не уводилось видеть такого прежде, и она решила, что это разновидность связывающего заклинания. Отвесные стены клетки пульсировали в такт биению сердца мужчины, и когда он осмеливался коснуться их, пульсация становилась беспорядочной, и вылетающие искры обжигали его. Собравшаяся толпа детей рядом с клеткой издевалась над пленником, выкрикивая оскорбления и закидывая его перезревшими помидорами. Их удовольствие вызывало то обстоятельство, что предметы, которые ни бросали в пленника, свободно проникали сквозь стены тетки, в то время как с его стороны стены оставались непроницаемыми. Были здесь и несколько взрослых, не отличавшихся особым пылом. Впрочем, одна женщина проклинала пленника даже громче, чем любой из находящихся здесь детей, ее пухлое лицо искажал гнев.
— Выходит, ты предпочел бы увидеть меня мертвой! — вопила женщина, ее лицо обрамляли грязные светлые локоны. — Наконец-то я получила шанс вырваться из этой глупой деревни, а ты хочешь, чтобы я все бросила!
Она швырнула в него ком грязи, даже не потрудившись сперва отделить от земли навоз. Пленник инстинктивно поднял руку, чтобы защититься, и локтем задел за стенку клетки. Он взвизгнул от боли, так как сноп искр обжег кожу, оставляя страшные красные рубцы. Деревенские дети завизжали от удовольствия.
— Эти люди обманывают тебя, Хильда, — произнес мужчина, слова его сопровождались хором насмешек со стороны взрослых зрителей. — Пусть даже они и дадут тебе те деньги и земли, что пообещали, но какой в этом прок, если взамен ты потеряешь душу? Если ты обладаешь магической силой, то почему бы тебе не отправиться в лагерь принцессы? По крайней мере ее сторонники никогда не пытались свергнуть короля.
— Да разве в этом дело, черт возьми! Что хорошего сделала для нас ее королевское высочество, я тебя спрашиваю. О да, она с удовольствием научит нас заклинаниям, но сможет ли она остановить королевское правосудие и не дать Трибуналу перерезать нам глотки? Мы заслуживаем большего, а принцесса никогда не сможет дать нам этого. Подумай, Бен. Мы могли бы получить