— Хью Мидлбрук, ваше преосвященство. Я искренне прошу извинения за вторжение, но меня привела самая страшная новость. — Он остановился, сжав руки в перчатках в кулаки. Мудрец острова Саре напал на Делфархам.
Новость заставила архиепископа привстать с кресла.
— Когда принцесса и король узнали о нападении, они немедленно вернулись в город. Используя магию, — добавил Хью, неловко поежившись. — Все колдуны покинули свой тайный лагерь, отправившись спасать город. Мой эскадрон возвращался вместе с ними, но… я не смог. Я знаю, что нарушил приказ, — признался гвардеец, — я видел его, написанный собственной рукой короля, но одна мысль о том, чтобы ехать вместе с проклятыми колдунами… — Он содрогнулся, словно крыса юркнула у его ног. — Я ускользнул от них, как только смог. Я чувствовал, что мой долг — рассказать вам об этом бедствии. Кто же, как не вы, первый среди слуг Господа, найдет способ остановить нечестивое вторжение и освободить Делфархам от колдовства?
Потрясенный новостью Люкин налил себе полный стакан крепкого вина и залпом осушил половину. Архиепископ отошел к зарешеченному окну и невидящим взором уставился на залитые лунным светом шпили Кайбурнского собора.
— Итак, кажется, принцесса Атайя наконец-то сделала свой ход, — произнес он некоторое время спустя, уверенный в том, что Хью почтительно дожидается его реплики. — Я всегда подозревал, что этот так называемый Мудрец всего лишь ее наемник, которому заплачено за то, чтобы он расчистил путь принцессе к трону…
Архиепископ бросил взгляд на северо-запад и прищурился, словно хотел различить далекие башенки собора Святого Адриэля, чтобы убедиться, что они все еще стоят на месте.
— Отчасти король заслужил все это, — пробормотал Люкин про себя, — но я не думаю, что остальные должны заплатить ту же цену. Мой святой долг как прелата Кайта спасти всех нас от безумия. Бог не ждет от меня меньшего.
— Я готов помочь вам всем, чем смогу, — предложил свои услуги Хью.
Люкин согласно кивнул.
— В таком случае оставайся пока здесь, Хью. Ты можешь понадобиться мне.
— С радостью, ваше преосвященство. — Затем, помрачнев, гвардеец добавил: — Нечего и думать сейчас о возвращении в Делфархам.
Совершенно не обращая внимания на недовольное ворчание слуги по поводу того, что его уже второй раз поднимают с постели, Люкин велел ему отвести Хью в комнату, затем архиепископ снова уселся в темноте. Удивленный собственной смелостью Люкин верил, что Бог подскажет ему правильное решение. Возможно, его сегодняшнее позорное положение — всего лишь попытка смирить его гордыню перед выполнением великой миссии.
А ведь Мудрец, подумал архиепископ, отнюдь не славится смирением. Возможно, это и станет той роковой ошибкой, которая приведет его к гибели.
Если, конечно, правильно использовать это…
— У дьявола свои способы достижения целей, как и у тебя, Господи, — произнес Люкин. Он взял молитвенник со стола и прошелся пальцами по позолоченному переплету. — Мы должны доказать, что мы сильнее. Я клянусь исполнить это.
Сердце Атайи едва не выскочило из груди, когда путешествие внезапно завершилось. Ее грубо поставили на покрытый камышом пол, и принцесса неуклюже упала на колени. Не в силах унять дрожь, Атайя даже не пыталась подняться, опасаясь, что не сможет удержать внутри содержимое своего желудка. Принцесса глубоко вдохнула соленый морской воздух, пытаясь — без особого успеха — отдалить последнюю минуту своей жизни.
Сегодняшнее перемещение показалось ей ужасным, и совсем не потому, подумала Атайя, что на сей раз она была всего лишь пассажиром. Ей еще никогда не доводилось задерживаться в междумирье так надолго, никогда еще принцесса так близко не соприкасалась с его бурлящим хаосом и не стояла так близко к жуткой смерти, ожидавшей всякого, кто сойдет с магической тропы. Мудрец едва мог контролировать мощь своего заклинания — именно это больше всего напугало принцессу. И теперь Атайя чувствовала себя так, как если бы провела последние несколько минут в карете, потерявшей колесо и несущейся по горной дороге, с ужасом гадая, удастся ли ей добраться до места живой или предстоит рухнуть с обрыва навстречу неминуемой смерти.
Рядом с ней Брандегарт из Крю как ни в чем не бывало поднялся на ноги и стряхнул с себя пыль. А ведь для него, подумала Атайя, и вправду не случилось ничего особенного. Такое бурное перемещение — лучшее, на что он способен. У Мудреца достаточно сырой магической силы, чтобы отправить их кружиться вокруг Земли, но не хватает мастерства, чтобы сделать перемещение более приятным.
— Держите, кажется, сейчас вы в этом нуждаетесь. — Без всяких признаков головокружения Мудрец подошел к ореховому буфету и налил Атайе полный стакан сарского виски. Саре. Принцессе не надо было больше гадать, куда он перенес ее. — Вы же раньше перемещались подобным способом и не должны выглядеть так потрясенно.
Пытаясь подняться на ноги, Атайя еле удержалась от едкого замечания о мастерстве Мудреца в использовании заклинания перемещения. Пусть себе думает, что ее заклинания так же несовершенны, а перемещения столь же неконтролируемы. Трясущимися руками принцесса взяла стакан, наполненный янтарной жидкостью, после такой бешеной скачки отчаянно нуждаясь в чем-нибудь успокаивающем.
— Дух захватывает, не так ли? — спросил Мудрец. Глаза сияли, словно он увидел нечто, недоступное зрению Атайи. — Мы должны чувствовать гордость, что Бог позволил нам использовать Его Царство в качестве моста к другой стороне нашего «Я».
Рука со стаканом замерла на полпути.
— Его что? — спросила принцесса; догадка зашевелилась в мозгу.
Все так очевидно — и почему только раньше не приходило ей в голову? Атайя не сомневалась, что мастер Хедрик знал об этом. Она вспомнила почтение, с которым несколько месяцев назад учитель говорил о перемещении и о том таинственном месте, через которое пролегали магические тропы. Кажется, это заклинание — дар более редкий и ценный, чем она думала раньше.
Мудрец крайне удивился невежеству принцессы и громко рассмеялся.
— Вы действительно не подозревали? — В притворной жалости он покачал головой. — А я полагал, мастер Хедрик считал вас толковой ученицей.
Посмеиваясь, он маленькими глотками пил свое виски, сиявшее расплавленным золотом в тусклом свете ламп, освещающих комнату.
Спальня, поняла принцесса, и быстро загнала эту мысль подальше.
— Скажите мне, что напоминает вам это место? — Смиренный тон вопроса напомнил Атайе об учителях из далекого детства, спрашивавших ее о том, чего, по их мнению, принцесса знать не могла. — Ваш источник силы, вне сомнений, — место, где живет ваша магия. Разве вы никогда не задумывались о том, как они похожи? Они связаны, Атайя. Божественно связаны. — Мудрец посмаковал виски на языке, прежде чем задумчиво проглотить его. — Оба эти места есть свет и звук, оба они существуют, но не в земном смысле, смущая наш узкий человеческий разум. Внутри нас — внутри нашего источника есть все, чем мы являемся, или были когда-то, или будем потом. Это место…
Мудрец мечтательно посмотрел вдаль взглядом, исполненным восхищения.
— Это место — в нем заключено все, Атайя. Те, что жили когда-либо, и те, что будут жить потом. Все, что случилось, и все, что должно случиться. Это последний Источник. Рай, если хотите. Венец творения, самое совершенное воплощение замыслов Всевышнего, явленное нам в одном бесконечном мгновении. И то, что находится в нас, — всего лишь крошечный отголосок этого величия, — завершил Мудрец, закрывая глаза, словно не в силах выдержать мучительного совершенства созданной им картины. — Только представьте себе, что может ждать нам там…
Почему-то, глядя на его восторженное лицо, Атайя решила, что если бы Мудрец смог задержаться в потустороннем мире вместо того, чтобы стремительно проскочить его на пути к другому, менее дивному месту назначения, то ради этого он не пожалел бы ничего. Остаться там означало умереть — в отличие от Мудреца Атайя ясно понимала это. Каким бы райски пре красным ни был тот мир, в нем нет места живой человеческой плоти, живые люди могли всего лишь промелькнуть там, словно рука над пламенем свечи.
Когда миг блаженного восторга миновал, Мудрец осушил свой стакан одним глотком, смущенный неожиданным проявлением собственных чувств.
— Но довольно об этом, — коротко отрезал он. — Если я начну обсуждать теории о происхождении божественного с вами, натасканной рэйкскими учителями, мы рискуем проболтать всю ночь или что там от нее осталось.
Мудрец простер руки, охватив пространство комнаты. Глаза Атайи уже успели привыкнуть к тусклому свету — теперь она могла различать окружающие предметы. Мебель была изготовлена из дорогого сильванского красного дерева, столы и камин украшены сверкающими серебряными тарелками, а цвета драпировки, покрывала и подушек представляли собой всевозможные оттенки синего.
— Эта комната принадлежала Дриане, — сказал Мудрец. Атайя внимательно всмотрелась в Брандегарта, однако не обнаружила никаких следов того, что он знал о присутствии своей бывшей любовницы в Делфархаме. — Она станет вашим домом. Но я обещаю, что долго это не продлится. Я не могу позволить, чтобы запечатывающее заклинание причинило вам малейший вред. Я также не желаю, — добавил он значительно, — чтобы оно вновь увеличило вашу силу.
Атайя скептически нахмурилась.
— Вы не собираетесь убивать меня? Верится с трудом.
— Да-да… полагаю, настало время все объяснить.
Он подошел к огню и положил руки на каминную полку, рассеянно вертя в руках маленькую статуэтку из слоновой кости, вырезанную в виде ангела.
— Видишь ли, Атайя… со времен завершения гражданских войн Кайтом управляла ваша семья. Люди привыкли прекрасно обходиться без присутствия лорнгельдов. Если я просто приду и попытаюсь поставить все с ног на голову, может возникнуть ненужное напряжение. Однако переход династии к лорнгельдам можно осуществить гораздо проще — способом, которым разрешаются многие политические проблемы. — На лице Мудреца появилась улыбка. — Я говорю о женитьбе.