Тем временем возле замка собралась разгневанная толпа местных жителей – крестьяне, мужчины, женщины и даже дети, которые, услышав о происходящих событиях, прибыли к Нойшванштайну, дабы защитить короля. Они были вооружены топорами, винтовками, ножами и мечами и стали угрожать членам комиссии. Промокшие от дождя, злые и униженные господа, испугавшись неуправляемой толпы, сели в экипажи и вернулись обратно в Хоэншвангау. Там они решили, что следует телеграфировать в Мюнхен, требовать подкрепления и поставить в известность начальника окружного ведомства Фюссена.
Когда Людвиг узнал, что члены комиссии вернулись в Хоэншвангау, он приказал сержанту Боппелеру и жандармам арестовать бунтовщиков и доставить их в замок добровольно либо силой.
Ранним утром 10 июня около 6 часов всюду – в Мюнхене и других баварских городах распространялась весть о провозглашении регентства принца Луитпольда. Военное министерство также информировало баварские войска повиноваться главнокомандующему принцу Луитпольду.
Известие о регентстве вызвало возмущение у некоторых мюнхенцев против Луитпольда и министров. Многие люди не верили в болезнь короля. В сельской местности крестьяне плохо понимали, что такое регентство, и предполагали государственный переворот.
Среди Виттельсбахов наметился раскол: кузены Людвига II, сыновья принца Адальберта Баварского, принцы Людвиг Фердинанд и Альфонс, встали в оппозицию к семье Луитпольда и чуть было не отправили эскадрон для охраны Нойшванштайна. Allgemeine Zeitung Nr. 161 от 11 июня 1886 года, дабы успокоить народ, опубликовала разъяснение, что такое регентство и что все происходит в соответствии с законом.
Министр Крайльсхайм после провала первой комиссии отдал приказ почте и телеграфистам, чтобы все телеграммы и депеши королю перенаправлялись в Мюнхен и чтобы все исходящие письма короля ни в коем случае не передавались дальше. Это отрезало королю и его окружению возможность передавать дальнейшие приказы и любые просьбы о помощи.
Тем временем жандармы с вахмистром Боппелером арестовали первую комиссию по приказу короля. Боппелер отверг любое упоминание о провозглашении принца Луитпольда, которое было опубликовано в Мюнхене утром 10 июня, но до сих пор неизвестно в Хоэншвангау.
Единственному из членов комиссии – протоколисту Румплеру – удалось скрыться, добраться в Мюнхен к Лутцу и поднять тревогу. Остальные члены комиссии под охраной были сопровождены к Нойшванштайну. Им пришлось идти по дороге мимо разъяренных крестьян, которые осыпали их всевозможными ругательствами. Трое членов комиссии испытали серьезный страх за свою жизнь, поскольку опасность исходила не только от пожарных, но и от обозленного населения. Хольнштайн начал упрашивать Боппелера защитить членов комиссии от бушующей толпы. Члены комиссии не были связаны, и никто из них не пострадал от гнева населения. Простому народу действия комиссии против короля виделись государственной изменой, и они были движимы одним желанием помочь своему монарху. Позже жандармы, пожарные, крестьяне, которые защищали короля, были обвинены в фанатизме и пренебрежении долгом. «Сельские жители были фанатичны», – сообщал Вертерн Бисмарку.
Арестантов заперли в сторожке Нойшванштайна в нескольких скудно обставленных комнатах под охраной двойного караула жандармов. Членов комиссии постепенно начал охватывать страх. Никто из них не знал, когда прибудет помощь из Мюнхена, чтобы освободить их и угомонить разбушевавшийся народ. Пленники также надеялись, что Хоэншвангау скоро достигнет весть о провозглашении регентства принца Луитпольда, иначе их положение будет становиться печальнее с каждым часом. Через лакея, который был известен Хольнштайну, членам комиссии удалось передать весть о своем тяжелом положении в Мюнхен.
Граф Хольнштайн не терял расположения духа, он возмущался недостойным обращением: «Король дал письменное распоряжение заковать нас в цепи, выколоть глаза, содрать кожу и не давать нам ничего есть. Мы даже не можем умыться, и мы вынуждены оставаться в собственной грязи. Даже чтобы сходить в туалет, требуется разрешение, и поход происходит под строгой охраной. Я прошел через два поединка, но я предпочел бы еще биться на десяти таких, чем провести еще один час в этом положении».
Король отдал приказы об аресте членов комиссии и о том, как с ними следует обращаться. В тексте говорилось о задержании комиссии, о том, что их следует связать, снять с них униформу, закрыть господ по отдельности; Хольнштайна и Крайльсхайма заковать, выяснить зачинщика и отхлестать. У жандармов был приказ короля не спускать глаз с пленников, даже при походе их в туалет. Чувствительный вспыльчивый Людвиг был вне себя от гнева. Однако нигде в тексте не мелькало «вырезать глаза» арестантам или «содрать с них кожу живьем», как это намеренно преувеличил Хольнштайн. Не имеется на сегодняшний день документов, подтверждающих слова Хольнштайна. Мнимыми приказами «вырезать глаза» и «содрать кожу» позднее хотели лишь обосновать безумие Людвига.
В тайном домашнем архиве Виттельсбахов находится два варианта докладов свидетеля тех событий жандарма Боппелера. В первом докладе Боппелер не указывает, что Людвиг давал распоряжение о жестоком обращении с членами первой комиссии. Жандарм не умолчал бы о таких приказах, если бы они имели место. Второй доклад Боппелера отличается почерком от первого, словно его составляло другое лицо. В докладе указывается, что Боппелер получил приказы не лично от короля, а через Майра. В докладе также упоминаются приказы Людвига об истязаниях членов комиссии. Как отмечает Альфонс Швайггерт, имеется также письмо Фердинанда Поппелера (Буква «Б» в фамилии заменена на «П») от 10 июня 1886 года министерству иностранных дел. И это письмо исчезло из архива после 1993 года. К тому же акты по введению регентства Луитпольда также куда-то исчезли из архива.
Можно сделать предположение, что второй доклад Боппелера был написан специально, вероятно, даже самим Майром, чтобы убедительно показать безумие Людвига. Либо Боппелер, как и доктор Шляйсс Лёвенфельд, был побужден правительством изменить свои взгляды в отношении короля, и его подвели к тому, чтобы он дал другие показания, которые были выгодны для правительства. Боппелера после роковых дней в Нойшванштайне по неизвестным причинам отчислили из жандармерии. Через два года, в 1888 году, он скончался.
В 11 часов прибыла телеграмма из Нойшванштайна командиру Кемптенского егерского батальона с приказом защитить короля. Однако перед тем, как выступить, командир запросил у военного министерства в Мюнхене, был ли на то законный приказ. Военный министр отменил это выступление и запретил егерскому батальону повиноваться приказам короля. И эта защита для Людвига была перерезана.
Из Мюнхена обер-регирунгсрат Йозеф Коппльштеттер и последний бывший кабинет-секретарь короля Людвиг фон Мюллер получили приказ направиться в качестве государственных комиссаров в Хоэншвангау вместе с полковником жандармов бароном фон Хеллингратом, чтобы освободить арестованную комиссию, навести порядок и провести расследование. Комиссары отбыли после обеда и прибыли только вечером в 22 часа.
Тем временем в полдень в Фюссен и Хоэншвангау прибыло провозглашение о введении регентства Луитпольда. Начальник округа Зоннтаг был вынужден прервать свой обед и направиться в Нойшванштайн. Прибыв в замок, Зоннтаг уведомил вахмистра Боппелера о том, что с этого момента судьба пленников переходит в его руки и они должны беспрепятственно покинуть замок. Освобождение комиссии произошло без ведома короля, они по отдельности покидали замок, чтобы меньше привлекать внимания. Арестанты находились запертыми всего лишь каких-то несколько часов. Зоннтаг также отпустил пожарную команду, которая находилась во дворе замка. Также и народ, собравшийся возле замка, стал постепенно расходиться.
Прибыв в Хоэншвангау, доктор Гудден и министр Крайльсхайм стали настаивать, чтобы вскоре вернуться в Нойшванштайн и захватить Людвига. Граф Хольнштайн наотрез отказался предоставлять лошадей для этого мероприятия и не хотел предпринимать каких-то действий в тот же день, он хотел скорее покинуть Хоэншвангау. Условились на возвращении в Мюнхен.
Пока закладывали карету, члены комиссии видели, как в сторону Нойшванштайна направлялся граф Дюркхайм, которого Людвиг вызвал к себе на помощь. Дюркхайм узнал членов комиссии, однако проехал мимо, не поприветствовав их.
Стоит отметить о появлении в роковых событиях последних дней Людвига секретаря прусского посольства Ойленбурга, который направился в Хоэншвангау, чтобы разведать события и доложить обо всех новостях своему начальству. В своих мемуарах Ойленбург отмечает, что он отправился инкогнито по собственному желанию. Его начальник Вертерн поддержал его идею и предупредил его, чтобы он вел себя осторожно, поскольку «пруссаку в кругу взволнованных горных жителей может быть небезопасно».
Действовал ли Ойленбург по собственной инициативе или же был направлен Берлином со специальной миссией, как шпион в Баварию, – вопрос остается открытым. Но его дальнейшее поведение в последующие последние дни Людвига II мало напоминает собственную инициативу, а больше приказ от вышестоящего руководства.
По дороге Ойленбург видел проезжающего Дюркхайма и убегающую первую комиссию. Он рассказал им, что его прусская дипломатическая миссия связана с интересами местного правительства. C членами комиссии Ойленбург возвращался в Мюнхен.
Граф Дюркхайм впоследствии рассказал Филиппу Ойленбургу о своем пребывании у короля Людвига:
«Я после моего приезда в замок сообщил королю, что прибыл по его приказу. Он распорядился проводить меня в свой рабочий кабинет и принял меня очень любезно. Он сказал мне: „Помогите мне в моем сложном положении; ночью меня неожиданно разбудили известием, что несколько господ пришли увести меня силой. Разумеется, я не впустил их в замок и приказал арестовать. Тогда баронесса Трухзесс прибыла, к моему самому большому удивлению, и вне себя от волнения вломилась в мою комнату, чтобы защищать меня, – я сказал ей, что сделаю это сам, что не стану прибегать к помощи женщины. Что они намерены делать со мной? Все же нельзя обращаться со мной как с сумасшедшим? Все это только вопрос денег. Если кто-то положил бы мне на стол несколько миллионов марок, я хотел бы посмотреть, сочтут ли меня сумасшедшим!“