Уже восемь вечера, ужин был готов, король еще не вернулся. Ветер стал бурным и шквальными дождевыми порывами обрушивался на озеро. Довольно темные тяжелые облака загораживали свет. В нашей кухне мы не слышали бури, мы зажгли огни и держали ужин в тепле».
Гудден и Людвиг между 18:35 и 18:40 отправились той же дорогой, по которой гуляли в первой половине дня. Дорога от замка до озера составляла примерно 900 метров, и дойти можно было за 10 минут. Что случилось на берегу дальше, до сих пор остается загадкой Штарнбергского озера.
Глава 4Вечное молчание Штарнбергского озера
О роковом вечере 13 июня 1886 года баронесса Франциска фон Годин, дочь министра Файлича, вспоминала: «В 1886 году мне было 14 лет, но я помню, как если бы это было вчера, как наш отец вечером в воскресенье Троицы, это было 13 июня 1886 года, говорил: „Мы поблагодарим Бога, если эта ночь хорошо пройдет“». Что имел в виду Файлич, осталось невыясненным. На следующий день около 1 часа ночи Файлич, как и другие министры, был разбужен известием о смерти короля.
К 8 часам вечера ни король Людвиг, ни психиатр Гудден так и не вернулись к ужину. Ненастная погода еще больше ухудшилась, хлестал сильный дождь. В Берге поднялось волнение. Охранники, патрулировавшие все время парк, сказали, что не видели и не слышали ничего необычного.
Обеспокоенный доктор Мюллер приказал троим жандармам прочесать окрестности. Когда еще не стемнело, между 19:45 и 20 часами, жандарм Лаутербах сквозь дождь видел на озере в 20–30 шагах от берега трех-четырех людей на лодках, направляющихся вдоль парка в сторону Леони. Барон Вашингтон также видел лодки из своего окна. Впоследствии ходили слухи, что это были граф Рамбальди с братьями Хорниги, которые хотели освободить Людвига. Якобы Рихард Хорниг за десять дней до смерти короля Людвига разместил у себя на вилле (находящейся возле Берга) десять лошадей для побега вместо двух, которых держал обычно на вилле. Эта теория встречается в книге историка Рихарда Зексау, биографа принца Карла Теодора Баварского. У этой версии есть нестыковка: размещать Людвига в Берге решились в самый последний момент, и Хорниг никак не мог знать в начале июня, что Людвиг будет находиться в Берге на момент 13 июня. Времени было очень мало, чтобы спланировать и осуществить побег короля.
Ни Хорниг, ни Рамбальди не оставили никаких записей, а если и были какие-то мемуары, то, скорее всего, их уничтожили.
Слишком мало верится в то, что Хорниг, предавший короля, давший против Людвига показания Гуддену, вдруг кинулся бы ни с того ни с чего его спасать. Если бы он хотел изначально помочь Людвигу, то не свидетельствовал бы против короля. Информация о плане спасения короля, устроенного Хорнигом, является народной фантазией.
Доктор Мюллер вместе с бароном Вашингтоном и управляющим Леонардом Хубером подняли на ноги весь персонал и отправились на поиски Людвига и Гуддена, прочесывая парк и прибрежную зону. Было задействовано около пятнадцати человек. В темноте сквозь непрекращающийся дождь мужчины с горящими факелами обыскивали парк, звали пропавших. Мюллер писал в воспоминаниях: «Но наш поиск оставался безрезультатным, и патруль прибыл обратно с известием, что они ничего не нашли. Уже в 9 часов я объяснил барону Вашингтону: „Я полагаю, что они оба мертвы“. Потом наступили часы неописуемого волнения. Мы телеграфировали коротко в 10 часов в Мюнхен: „Король и Гудден вечером вышли на прогулку, еще не вернулись, парк обыскивается“».
Согласно воспоминаниям барона Вашингтона, жандармы нашли на южной стороне парка перед большими деревянными воротами следы от кареты, которая, должно быть, ехала от Леони в сторону Ауфкирхена. Карета приехала, возможно, остановилась перед запертыми воротами, повернула и удалилась. Были посланы слуги, чтобы отследить дальнейший путь кареты, однако ее следы потерялись на проселочной дороге в Вольфратсхаузен.
В своих воспоминаниях независимый свидетель режиссер Рихард Эрдман упоминал, что посетил трактирщика в Леони, который ему поведал о таинственной карете, которая подъехала к парку в то время, когда Людвиг направился к воде, а Гудден попытался его удержать, после чего произошла борьба между мужчинами. Эрдман размышлял, что карета могла быть послана императрицей Сиси для спасения Людвига. Он распространил в Штранберге версию трактирщика. После чего жандарм пригрозил Эрдману неприятностями, если тот будет распространять подобные слухи. Режиссер снова пошел к трактирщику, требуя подтверждения его свидетельств. Однако трактирщик, желавший только покоя, посоветовал Эрдману держать рот на замке. Из чего Эрдман сделал вывод, что трактирщик тоже был запуган.
Этот след от кареты породил версию, что императрица Елизавета вместе с братом герцогом Людвигом и Дюркхаймом планировали побег короля. Этой истории также нет подтверждения. Дюркхайм на тот момент находился еще в заключении в Мюнхене и был освобожден только 15 июня. Соответственно, он никак не мог поддерживать связь с Елизаветой.
Елизавета была на тот момент в Фельдафинге и не покидала его, находилась в морально опустошенном настроении, и у нее не было энергии и сил что-то предпринимать в таких сложных обстоятельствах. Эрцгерцогиня Мария Валерия, дочь Елизаветы, писала впоследствии в дневнике 13 марта 1902 года, что Дюркхайм однажды сказал ей, «что мама хотела поговорить с ним в то время, все же ей не советовали это делать». Соответственно, между Дюркхаймом и Сиси не было разговоров о планировании побега. Конечно, она хотела поговорить с королем, от чего ее отговорили, и она оставила эту мысль.
Уже после смерти Людвига Елизавета рассказывала брату Карлу Теодору, что в тот вечер ей не спалось, она выходила на берег: «С трудом я ориентировалась во мраке. Противоположный берег полностью исчезал за стенами тумана. В них зарево огня вздрагивало, как от факелов, которые сновали туда-сюда. Так и еще странные призывы проникали через совершенно мертвую, тихую воду, меня парализовал страх, предчувствие какой-то беды напало на меня». Однако и ее выход к берегу не является доказательством ее соучастия в планировании побега короля.
Когда 14 июня Елизавета узнала о смерти Людвига, она была сильно сломлена горем и подвела итог: «Король не был сумасшедшим, а просто чудаком, жившим в мире своих фантазий. С ним можно было бы обращаться с большей осторожностью и таким образом предотвратить столь ужасный конец».
Мария Валерия отразила тяжелое состояние матери в своем дневнике вечером того дня: «Когда вечером я была с мамой на молитве, она навзничь упала на пол – я громко закричала, потому что мне показалось, что ей что-то привиделось, и я так крепко обняла ее, что в конце концов мы не могли удержаться от смеха. Мама сказала: „Я лишь хотела покаяться и смиренно попросить прощения у Бога за греховные мысли. Своим слабым рассудком я пыталась постичь смысл Божьих предначертаний, хода времени и вознаграждения праведников в лучшем из миров. Я устала от тщетных, грешных раздумий, я лишь хочу всякий раз, когда появляется сомнение, в покорности говорить: Господь, ты велик! Ты Бог возмездия, ты Бог милости, ты Бог мудрости!“»
Обыск в парке не дал результатов. Шеф-повар Роттенхёфер и официант Риттер обнаружили на берегу озера, на мелководье промокшие пиджак и пальто короля, вывернутые наизнанку. Рукава пиджака при этом оставались внутри рукавов пальто, должно быть, были сняты в спешке.
Недалеко также обнаружили королевский зонт. Затем Роттенхёфер, пройдя вдоль берега шестидесят шагов по направлению замка, обнаружил мокрую шляпу Людвига. Шляпу Гуддена обнаружил на берегу повар Герхагер в двадцати шагах ниже в направлении к замку. Зонт Гуддена был найден уже утром 14 июня в кустарнике между озерной дорогой и берегом.
В 22:30 доктор Мюллер и Вашингтон были извещены о найденных на берегу вещах. Мюллер дал приказ внимательнее обыскивать берег озера и призвал на помощь рыбака Якоба Лидла. Вместе со служащим Леонардом Хубером доктор Мюллер отправился в лодке с Лидлом обследовать озеро. Поиски не продлились долго. В 20–25 шагах от берега они обнаружили плывущее лицом вниз безжизненное тело с вытянутыми к берегу руками. Его спина возвышалась над водой. Людвиг был в одной рубашке, тело Гуддена было в нескольких шагах от него. Глубина озера достигала 4 фута (примерно 122 см), ноги короля застряли в рыхлой донной гальке, удерживая нижнюю часть его тела, в то время как течение несло его верхнюю часть к береговой линии. Тело Гуддена было в странной позе – наполовину коленопреклоненный, наполовину сидящий. Его ноги, как у короля, увязли в каменной гальке.
Мюллер и замковые работники помогли поднять тела в лодку. Доктор сразу же принялся их реанимировать. Как констатировал Мюллер, Людвиг и Гудден были «без пульса и без дыхания; трупное окоченение уже произошло. Часы короля, которые свисали с жилета, остановились в 6 часов 54 минуты; между часовым стеклом и циферблатом увидели проникшую воду. Часы Гуддена остановились в 8 часов, все же он редко заводил часы. После того как расстегнули одежду, мы пытались повторно привести в чувство, в то время как я пытался сделать искусственное дыхание и в промежутках растирал грудь. Некоторые служащие конюшни, которые с нами были на берегу, крикнули барону Вашингтону, что заметили признаки жизни, и, следовательно, было сообщение: „Оба живы, доктор Мюллер делает искусственное дыхание“.
Из-за этого возникло представление, не совсем понятное для меня. Возможно, при попытке раскрыть зрачок глаза реакция станет большей, чем другие, возможно, что механически вызванное изменение в положении тела понималось как произвольное движение, в общем, я этого не знал. Мне сразу стало ясно, что оба были мертвы несколько часов, и я сделал реанимацию по одной-единственной причине: чтобы избежать последующих подозрений. Естественно, все попытки были безрезультатны.
Когда в Штарнберге пробило 12 часов, я объявил следующие попытки бесполезными и официально констатировал смерть короля и Гуддена. Теперь мы возвратились в небольшую гавань, в хижину рыбака, откуда мы изначально отправились; были принесены носилки, и сначала тело короля, а потом и Гуддена отнесли в замок, где положили обоих для прощания в двух комнатах первого этажа. Мы были вынуждены снять сапоги, также частично одежду и закрыть тела до прихода вызванной из Штарнберга судебной комиссии.