Из показаний Бруно Маудера: «Вчера утром (13 июня) заведенные санитаром Шнеллером часы я передал его величеству, при передаче и в течение дня часы шли правильно, так как я знаю, что его величество, когда я сообщил в 4 часа вечера, что обед готов, вытащил часы и, глядя на них, выразил желание поесть позже в 1/2 5 часов».
Часы Гуддена были показаны часовщику Вайссу, и он пояснил, что часы шли и вследствие проникновения воды остановились гораздо позже. Определенная проба показала в итоге, что часы были заведены перед 12 часами и все еще до 20 часов они продолжали идти. Разница во времени между часами Людвига и Гуддена объяснялась тем, что крышка в часах Гуддена плотно закрывалась и поэтому вода проникала медленно и в незначительном количестве, чем в часах короля, поскольку часы Людвига были полностью заполнены водой между циферблатом и стеклом, а часы Гуддена не показывали следов проникновения воды между циферблатом и стеклом.
Высказывалось предположение, что Гудден носил с собой хлороформ и при случае мог применить на короле. Конечно, Гудден высказывался, что мог одолеть более сильного короля. Однако при нем не было найдено никаких доказательств использования хлороформа. К тому же служебная инструкция для обслуживающего медперсонала районной психиатрической больницы Мюнхена не содержала указание на хлороформ.
По показаниям нескольких слуг, Людвиг, находясь в Нойшванштайне, не раз выказывал мысли о самоубийстве. В Берге король не показал такого поведения. Однако на протяжении своей жизни он нередко высказывал угрозы отречься от престола, наказать слуг и проч., что им, собственно, не исполнялось. И если бы он действительно хотел совершить самоубийство, то сделал бы это еще в Нойшванштайне. Людвиг этим либо только пугал, либо говорил это от страха и отчаяния.
Поведение Людвига в Берге, его опасения за собственную жизнь, наоборот, показывают нам, что человек даже не помышлял о самоубийстве, он цеплялся за жизнь, выражал мысли преследования и очень боялся, что его хотят убить. Зачем нужно было тогда посылать Майра в Мюнхен за хирургическими ремнями, если только Людвиг не собирался жить дальше?
Если уже рассуждать о самоубийстве, то он его также не планировал целенаправленно. Если это решение и пришло в голову Людвигу, то только внезапно. Мысли о самоубийстве мелькали у Людвига в моменты, когда он очень огорчался. И если Гудден на берегу его чем-то огорчил или вызвал сильный страх или волнение, то эта мысль проскочила вновь в голове Людвига, и тут мы имеем дело только со спонтанностью, а не с планированным самоубийством.
Если бы Людвиг хотел утопиться, то возникает вопрос: зачем было сбрасывать с себя одежду? Человеку, решившемуся покончить с собой, не обязательно было освобождаться от одежды. Если Гудден цеплялся за одежду или Людвиг желал быстрее освободиться от доктора, тогда этим можно объяснить, почему король стремительно сбросил пальто и пиджак.
Версия убийства короля Людвига – огнестрельное ранение, которое привело к смерти, – также несостоятельна. Было множество свидетелей спасения тел из воды, предпринимались меры реанимации, протокол осмотра тела Людвига и свидетели, которые видели умершего короля, в своих показаниях не сообщают об огнестрельных ранениях на теле короля. Если бы кто-то заметил ранения, то это было бы зафиксировано, но таких доказательств нет. Выстрелов также никто не слышал. Если бы на озере стреляли, то патрулирующие парк жандармы это бы услышали и звук также был бы слышен в Берге.
В одном из показаний рыбака Якоба Лидла сообщается, что король был застрелен. В записках также упоминается о побеге короля. Лидл считается одним из основных свидетелей произошедшей трагедии, который участвовал в извлечении тел короля и доктора. Он был доверенным лицом Людвига и часто отправлял письма от короля императрице Елизавете и обратно. После себя Лидл оставил ряд записок. Их графологический анализ был подтвержден – их автором действительно был Лидл.
Лидл давал показания чиновнику из окружного ведомства Штарнберга, и он поклялся, что никогда не будет разглашать события той ночи, и за это получил вознаграждение и освобождение от службы в армии. Однако он рассказал своей жене и рыбаку Мартину Мертлю, который женился на жене Лидла после его смерти.
Незадолго до смерти Лидла его жена сообщала: «Мой муж рассказывал мне, что король хотел убежать. Он был застрелен в воде при побеге! Мой муж всегда говорил: „Почему баварскому народу не говорят правду!“»
Рыбак Мертль передал информацию исследователю Альберту Видеману, что Лидл должен был помогать королю при бегстве, однако Людвиг был застрелен при попытке побега. Лидл записал это в тетради, которую он никому не давал читать и которая исчезла после его смерти. Видеман никогда не видел этой тетради, а Мертль передал ему лист с записями Лидла, где стоит совершенно иная версия смерти Людвига: «Никакой борьбы не было между королем, оглушенным хлороформом или сердечным приступом…»
В 1929 году Лидл в интервью журналисту Рольфу Брандту сообщал: «У короля еще были открыты глаза, когда мы вытащили его из воды. Я вытащил из воды 50 человек, но так никто не выглядел. Глубина была слишком мелкой, чтобы утонуть. Место происшествия также ближе к месту, чем указывает крест, который был поставлен позже. Вода едва ли больше метра глубиной. Мы втащили тяжелое тело в лодку, затем мы втащили также тело Гуддена, который находился глубже. Часы короля остановились в 18:54, когда в них проникла вода, а часы доктора Гуддена, однако, в 8:10. Король хотел убежать, я это знаю. Он снял пальто и пиджак. Так никто не делает, кто ищет смерть в воде, не так ли? Следы удушения на шее доктора Гуддена – это грязное изобретение, даже если это утверждают сегодня. Я не видел их. Участковый из Штарнберга не видел их. И врач из Штарнберга также нет. Никто не видел их, только позже комиссия из Мюнхена захотела видеть их! Только когда Гудден увидел, что король ушел, он лишил себя жизни через утопление. Это было почти через час, потому что часы не врут. То, что я сказал, я считаю на своей совести, не более того».
Показания Лидла противоречивы и поэтому не проливают конкретики на произошедшее.
Ни баварское правительство, ни семья Луитпольда, ни Хольнштайн и тем более правительство в Берлине не намеревались убивать уже лишенного власти короля. Да и самого Гуддена представить в роли убийцы короля совершенно невероятно. Не имело ни для кого смысла провоцировать мятеж населения, который не был выгоден ни Баварии, ни Пруссии.
Версию убийства Людвига активно продвигают историк Петер Гловац, Эрика Бруннер, сторонники тайного баварского общества «гугльманы» («Guglmдnner») и прочие исследователи. Они полагают, что Людвиг был застрелен во время побега. Гловац приводит в качестве доказательств гардероб короля, указывает на рубашку, в которой был Людвиг в день своей смерти. Однако рубашка, как он указывает, была сожжена в Нимфенбурге в 1950 году, и была пара свидетелей. По сути, доказательств нет и не факт, что эта рубашка принадлежала действительно Людвигу. Также Гловац опирается на записки рыбака Лидла, которые существуют в трех различных версиях, и каждая противоречит другим. Гловац опирается в своей версии на бродившие слухи, что что-то кому-то когда-то рассказал.
Доктор Магг из судебной комиссии из Штарнберга признался своей дочери, что по приказу министерства он должен был изменить протокол осмотра тел. Он должен был установить смерть от утопления, хотя он однозначно смог констатировать, что король погиб от огнестрельных ранений. Эти смертельные раны были вызваны, очевидно, так называемой винтовкой Lupara. Однако это показание третьих лиц, и нет четкой документации. Это заявление невозможно проверить.
По мнению принца Иосифа Клеменса Баварского, король Людвиг II умер в результате несчастного случая при побеге. Пораженный шумом на пристани, жандарм по неосторожности выстрелил и убил короля. Был подан сигнал тревоги. Гудден осознавал, что пренебрег своими обязанностями и, считая, что его обвинят во всем, дабы предотвратить позор, совершил самоубийство.
Сторонники версии убийства приводят также в доказательство, что пальто Людвига, которое он носил в свой последний день жизни и которое находилось в собственности графини Йозефины Врбна-Кауниц (1896–1973), включая рубашку и жилет, было с двумя дырами от пуль. Она в свое время управляла активами и была главным представителем альбертинской линии в семье Виттельсбах, в частности, с 1920-х годов представляла интересы принца Адальберта Баварского. За время этой работы ей было предъявлено обвинение в незаконных финансовых операциях, в присвоении нескольких миллионов марок, уклонении от уплаты налогов, подделке документов. После Второй мировой войны несколько миллионов пропали без вести, просочившись в спекуляции валютой и недвижимостью. Это был крупнейший скандал в послевоенной Баварии. Йозефина была приговорена к штрафам и двухгодичному тюремному заключению. Виттельсбахи были крайне обижены и возмущены, а она, в свою очередь, считала, что они обошлись с ней неблагодарно за ее многолетнее жертвенное служение им. Однако Йозефине удалось ускользнуть от наказания, она сбежала в Швейцарию вместе с мужем. Судебные слушанья и иски все же продолжались, и она пыталась реабилитироваться. В 1963 году приговор был отменен из-за старости графини и ее плохого здоровья. Она была помилована. Графиня снова могла вернуться в Мюнхен, и ей разрешили жить в Нимфенбурге, в ее особняке. Йозефина обеднела и, тяжело больная, умерла при пожаре, вызванном сломанной прикроватной лампой, а ее муж скончался от отравления дымом.
Йозефина стала известной не только из-за своих преступлений, но и как хранительница одежды Людвига, которая была на короле в день его смерти. Ходили слухи, что одежда Людвига первоначально спрятана в пакете на кухне в Берге, а затем ее доставили в Нимфенбург. Она перешла во владение принцу Людвигу Фердинанду. После его смерти слуга принца собирался сжечь пакет с одеждой Людвига в котельн