Многие нынешние поклонники короля Людвига, а также историки, исследователи выступают уже много лет с предложением, что нужно открыть саркофаг Людвига либо провести виртуальную аутопсию без прикосновения к останкам с помощью методов визуализации, сканирования поверхности, чтобы попробовать выяснить причину смерти короля. Начальник судебной медицины Боннского университета доктор Буркхард Мадеа скептически рассматривает виртуальное сканирование саркофага, полагая, что даже современная техника не в состоянии точно выяснить причину смерти, как это делается классическими методами. Виртуальная аутопсия даст менее значительные результаты, чем при предыдущем вскрытии. Также с ним согласен и профессор Хайнц Хефнер: «Путем анализа посмертных результатов нечего надеяться на что-то новое. Виртуальное вскрытие лишь создаст новые предположения, потому что выводы неизбежно сформулируются только как очередные теории вероятностей».
Рассмотрим другие версии побега короля. Существует версия вдовы Гуддена, которую она поведала послу Вертерну 27 июля 1886 года. О своем визите к Клариссе фон Гудден Вертерн упоминает в своем дневнике: «Она рассказала мне, что на голове ее мужа были следы сильного удара в правый висок и второго удара под правым глазом, такого сильного, что возле носа отчетливо виднелись очертания королевского перстня. На шее два синяка, отчего она считает несомненным, что король душил ее мужа, пока тот не умер, а затем утопился в более глубоком месте. То, что он умел плавать, было неправдой. В его кармане нашли один пузырек с опием и один с хлоралом. Волны и ветер погнали его тело к земле рядом с Гудденом».
Если рассмотреть эту версию, то никто из свидетелей, кроме вдовы Гудден, не сообщает о нахождении при Людвиге пузырьков с опием и хлоралом. Если они действительно были при нем, то остается неизвестным, кто их тайно передал королю, поскольку вещи Людвига проверялись приставленными к нему санитарами. Можно предполагать, что кому-то из слуг удалось тайно передать их королю. Если король употребил в тот день содержимое пузырьков, то это могло сказаться на его неконтролируемом поведении. Передозировка даже могла привести Людвига к летальному исходу, и мог наступить паралич дыхательных путей, который должен был вызвать смерть.
Если допустить мысль, что Людвиг в письме к Сиси, переданном через Цандерса, выразил свое желание побега и ей каким-то образом удалось организовать и подослать карету и лодку для его спасения, то Людвиг мог сцепиться с Гудденом по причине того, что доктор пытался остановить его побег. Однако, как мы разбирали, версия устроенного побега с помощью императрицы Елизаветы крайне маловероятна. Нет документальных подтверждений попыток спасения короля с ее стороны, тем более с австрийской стороны.
Собственно, Людвигу и бежать было некуда. Подвергать опасности других или навлекать на кого-то неприятности он ранее не хотел. Всякую поддержку пресекли как могли. А кто и хотел помочь, тот побоялся выступить. Сомнительно, чтобы король без денег и без поддержки решил бежать куда глаза глядят.
Скорее всего, мы имеем дело со внезапностью принятых Людвигом решений и полной спонтанностью всей ситуации. Он не планировал убивать Гуддена, и очень сомнительно, что планировался побег. Если бы он целенаправленно вынашивал эту мысль, то он бы избавился от него еще на берегу. Ведь значительно проще было осуществлять побег по берегу, а не кидаться на авось в плохую погоду переплывать озеро, не имея никакой поддержки и необходимых средств. И в предыдущие дни у короля было больше шансов на побег, чем уже в сложившейся рискованной ситуации. Гипотеза побега маловероятна. Если король и сцепился с доктором, то из-за страха за собственную жизнь. Людвиг не доверял Гуддену и считал, что доктор может причинить ему вред. Он был глубоко оскорблен тем, как с ним поступили. Он потерял все: власть, замки и самое драгоценное – свободу. В Берге Людвиг неоднократно осведомлялся у разных людей, не собираются ли они лишить его жизни. Король боялся умереть и на самом деле этого не желал. В страхе за свою жизнь, в целях самообороны и состоянии аффекта он мог ударить доктора Гуддена, если тот чем-то запугал короля. Нам известно, что Людвиг стремительно направился к воде, бросив зонт, пальто и пиджак. Удивленный Гудден последовал за ним в надежде остановить короля и вернуть его в замок, однако встретил сопротивление. Людвиг такое поведение доктора мог принять за угрозу для своей жизни и мог убить его неумышленно, при оказании сопротивления.
То, что Гудден отказался от сопровождения, было безответственным с его стороны, но можно объяснить тем, что он проникся доверием к Людвигу. Мелкая ссора на берегу переросла в крупную уже на мелководье, когда Гудден последовал за королем в воду, где мог получить от него удары. Людвиг не рассчитал силу своего удара. От чего умер Гудден, неизвестно, но не исключено, что, потеряв сознание от удара, он мог захлебнуться в воде. Через несколько шагов Людвига настигла смерть. Борьба с Гудденом могла ослабить короля. В молодости Людвиг был хорошим пловцом, был довольно спортивным человеком. Но в свои сорок лет это уже был человек с избыточным весом и вел малоподвижный образ жизни. Перенесенный сильный стресс из-за событий последних нескольких дней, а также физическое перенапряжение во время потасовки с Гудденом, также могли сказаться. У морально и физически ослабленного Людвига могло отказать сердце и вполне привести к печальному итогу. Доктор Мюллер, который осматривал тело Людвига и пытался реанимировать его по всем правилам медицины, заявлял: «Вследствие физического усилия и внезапного перехода от крайнего возбуждения в холодную воду – это был дождливый день – король перенес сердечный приступ».
Журналист Меммингер в одном своем письме предполагал: «Король, как он предсказал в Нойшванштайне, сведет свой „счет с фогтом“ через убийство». Меммингер предполагал, что Людвиг отомстил на озере Гуддену за те унижения, которым его подвергли. Это еще одна версия, но она также недоказуема.
Вильгельм Вёбкинг, который тщательно исследовал историю смерти Людвига и Гуддена, осмотрев неограниченно архив Виттельсбахов, пришел к выводу, что последовательность произошедшей трагедии остается открытой. Как и говорил о себе Людвиг, перефразируя «Мессинскую невесту» Шиллера: «Я хочу оставаться вечной загадкой для себя и для других». Король и его трагический конец остаются вечной загадкой.
Внезапная таинственная смерть короля Людвига и доктора Гуддена подняла очень большой шум в Баварии и за рубежом. В Мюнхене витали самые неимоверные слухи. Легенды о короле Людвиге возникли уже через девять часов после его смерти, когда австрийский посол Брук утром телеграфировал в Вену: «Его величество король утонул сегодня вечером в озере Штарнберг». Кайзер Вильгельм I, узнав о смерти баварского родственника, назвал катастрофу «освобождающим решением».
Однако прусская семья была глубоко потрясена известием о смерти Людвига. Кайзеровский внук молодой принц Вильгельм писал своей бабушке императрице Августе из Райхенхалля 27 июня 1886 года: «Мы живем здесь очень тихо, все еще под впечатлением от ужасной судьбы бедного покойного короля».
Смертью Людвига был шокирован и туманный Альбион. Королева Виктория писала из замка Балморал своей дочери кронпринцессе Вики Прусской 15 июня 1886 года: «Прежде всего я повторю то, что в моей телеграмме говорилось о нашем ужасе в связи с печальной и трагической кончиной бедного сумасшедшего Людвига Баварского. А теперь вступление на престол его совершенно безумного брата! Все это похоже на ужасную историю в нашумевшем романе. Бедный молодой человек (41 год все еще молодой), каким многообещающим, одаренным, талантливым и красивым он был, когда взошел на трон! Что могло быть причиной его крайней эксцентричности, которая все возрастала, и тотального безумия бедного Отто? Бедный король Людвиг был во многих отношениях умен и не был фанатиком или узколобым, как, боюсь, его дядя Луитпольд. Сыновья Луитпольда, как я наслышана, не такие. Бедная, бедная королева Марихен! Может ли быть что-нибудь более ужасное для матери? Только на днях она предложила отдать все, чтобы выплатить долги своего Людвига. Но он даже отказался ее видеть».
Состояние, в котором находился Луитпольд, узнав о смерти племянника, передал Фердинанд фон Миллер: «Когда я повернул на Людвигштрассе и посмотрел наверх, на дворец, я видел, как регент стоит у окна. Я приветствовал его, и он пригласил меня наверх. Кроме него, в комнате только принцесса Тереза была в траурном платье. Регент подошел ко мне, спрятал лицо на моей груди и закричал: „Будут говорить, я – убийца!“, после чего принцесса бросила: „Но я прошу тебя, никто все же не думает об этом“. …Большая боль регента была незабываема для меня…»
Нельзя не сказать об изменении отношения канцлера Бисмарка к королю Людвигу. Уже после смерти Людвига Бисмарк сообщал свое мнение в интервью уже упомянутому нами ранее журналисту и издателю Антону Меммингеру. Бисмарк несколько привирает о своем невмешательстве в баварские дела и о своем запоздавшем информировании и отстранении от власти Людвига. Однако мы посчитали нужным привести это интервью, поскольку оно отображает перемену мнения Бисмарка о Людвиге, и, несмотря на свое изначально положительное к нему отношение, канцлер в итоге стал считать баварского короля безумным, полностью поддержав сторону принца Луитпольда:
«Я был особенно очень рад вниманию короля Людвига II. Мы переписывались друг с другом о важных политических делах, и он был так же любезен со мной в выражении своих взглядов, как и остроумен относительно самых различных вещей, как и в отношении различных рассматриваемых вопросов. Я никогда принципиально не вмешивался во внутренние баварские дела. Я не имел никакого отношения к министерским кризисам и смене министров. Однако, когда в злополучный месяц 1886 года приблизилась катастрофа, меня уведомил флигель-адъютант граф Дюркхайм посредством телеграммы из Тироля о положении дел и попросил моей помощи для короля. Я телеграфировал обратно графу в Тироль: пусть его величество немедленно едет в Мюнхен, покажется своему народу и самостоятельно представит свои интересы перед собравшимся ландтагом. …Я полагал так: если король здоров, тогда он последует моему совету. Или он действительно сумасшедший, тогда он не оставит свою робость перед общественностью. Король не поехал в Мюнхен, он не принял решения, он больше не имел душевных сил и позволил судьбе сокрушить себя. Мой старый господин (кайзер Вильгельм) был глубоко взволнован судьбой короля. И то, что король Людвиг также в течение своих последних дней и после своего отстранения от престола нашел столько любви и привязанности у баварского народа, дает этому верному народу наиболее почетное свидетельство. Верное решение далось народу не так легко. Поэтому я простил также баварских газетчиков, которые в то время выражали враждебное правительству общественное мнение и должны были заплатить за свое мужество тяжелыми наказаниями и имущественными штрафами. Но после того, как дело прояснилось и общее возбуждение улеглось, было бы несправедливо со стороны этих подлинно баварских газетчиков, если бы они захотели оскорбить принца-регента Луитпольда, абсолютно честного и доброжелательного принца. …Любая враждебность по отношению к нему была бы серьезной несправедливостью, потому что в конце концов должно было произойти так, как это произошло. Король был действительно безумен и стал действительно неспособен к правлению. Его отношение к моей телеграмме доказывает это для любого здравомыслящего человека…