Но даже эти увольнения не решили надолго проблему конфликта между королем и министрами. Людвигу не хватало воли и постоянства доводить до конца эту борьбу, и часто это влекло за собой разочарование, и с годами он реагировал бегством от своих представительских обязанностей, жалуясь на слабое здоровье, отказывался от публичных выступлений. Король сокращал все больше также личное общение с советниками и, когда принимал министров, своим видом демонстрировал к ним свое пренебрежение. Его преемники вскоре поняли, что лучше не провоцировать короля нежелательными советами и не перечить ему. Установилась своеобразная система, которая особенно расцвела при министерстве Иоганна фон Лутца, что подчинение вознаграждалось королевской милостью, а все несогласное с решениями короля вызывало недовольство монарха. Министр Пфордтен был последним министром, который напоминал Людвигу о его обязанностях. Его преемники в некоторой степени довольствовались поведением короля.
В последние годы жизни Людвиг редко давал аудиенции и избегал разговоров о политике. Это лишь объясняется его разочарованием, политической горечью. Однако это нельзя применять ко всему периоду правления короля. Множество свидетельств на протяжении всего времени правления говорит о том, что Людвиг интересовался политическими и экономическими вопросами и принимал в них активное участие.
Людвиг реагировал восприимчиво на упреки и слухи, что он из-за своей неопытности не принимает самостоятельных решений. Он неоднократно напоминал правительству, что перед разработкой законопроектов они должны заручаться его разрешением. Министерство иностранных дел король уведомлял о том, чтобы вся важная корреспонденция предоставлялась ему для ознакомления и проверки. Людвиг часто настаивал на быстрой и полной отчетности не только мелких дел, но и крупных вопросов политической важности. От секретарей король требовал, чтобы они докладывали отчеты не только устно, но и письменно, чтобы он мог к ним неоднократно возвращаться, если требовалось внести изменения. Если в делах возникали разногласия между королем и правительством, то Людвиг, исполняя свою волю, не раз действовал против предупреждений правительства.
Король осознавал и сожалел, что его внезапно прерванное из-за раннего вступления на престол образование являлось недостаточным. Поэтому он старался восполнять пробелы в своих знаниях. В 1877 году Людвиг писал кронпринцу Рудольфу Австрийскому, с которым его связывали не только родственные, но и хорошие дружеские отношения: «Я жалею в значительной степени, что после того, как я начал учебу в университете, когда достиг совершеннолетия, был вынужден ее оставить, поскольку преждевременная и неожиданная смерть моего отца изменила мои планы. Теперь я хочу серьезно изучить национальную экономику».
Люди, с которыми общался король, не сомневались в его высоком интеллекте. Князь Гогенлоэ писал после аудиенции у короля 3 июня 1869 года в дневнике: «Король был, как всегда, очень остроумен в своих вопросах и ответах». Рудольф фон Дельбрюк, который был принят в сентябре 1870 года королем на аудиенции, хвалил его доклад: «Он произвел на меня впечатление необычно одаренной и весьма привлекательной личности».
Сибилла фон Леонрод восхищалась своим бывшим воспитанником в апреле 1864 года: «В моем сердце запечатлены живые разговоры, и проявившийся в них светлый, ясный ум Вашего величества, чудесная зрелость ранней юности привели меня в удивление и восхищение». И в сентябре того же года: «Я часто узнаю в дорогих письмах Вашего величества большой ум, благородное сердце, которое еще проявилось так прекрасно в детстве Вашего величества, что я была так глубоко взволнована местом в последнем письме Вашего величества, глубоко увлечена наивысшим восхищением».
В первые годы правления Людвига политики и послы замечали интерес короля ко всем вопросам, он вдавался в подробности ежедневных правительственных дел, много читал и изучал. Король старался не упускать ни одного дела и события, все должно было проходить с его предварительного согласия. Он тщательно изучал все указания иностранным послам, как и многочисленные внутриполитические события. Министры и секретари неоднократно должны были отвечать на королевские вопросы, если монарх не чувствовал себя достаточно информированным.
Кроме того, Людвиг сделал первую попытку оформить свою окружающую среду в соответствии со своими представлениями. Он переделал в середине 1864 года свою спальню в замке Хоэншвангау. Помещение украсила скалистая группа со струящимся водопадом, несколько апельсиновых деревьев в чанах и искусственное ночное небо с луной и звездами, которые могли быть освещены сложной зеркальной системой с верхнего этажа. В 1865 году была добавлена искусственная радуга, которая освещалась с помощью сложной технической аппаратуры.
С 8 декабря 1864 года по 20 апреля 1865 года Людвиг брал еще частные уроки философии у Йоханнеса Хубера, затем все занятия были приостановлены.
Людвиг с юности был отличным пловцом, выносливым горным туристом и отличным всадником. Король неоднократно ездил верхом из замка Берг в Хоэншвангау. Даже если он выезжал в карете, он любил быструю езду. В Мюнхенском театре король вечером перед представлением и в перерывах старался избегать бесед с другими людьми. Посетители не раз замечали, как король увлеченно читает либретто или тихо всхлипывает над драмами Шиллера.
Людвиг увлекался искусством фотографии, их изготовлением и применением. Король скоро осознал, какое влияние имеют фотографии на общественное мнение. Он потратил значительно больше финансов на фотографии, чем его отец. Обычно Людвигу фотографии нужны были для подарочных целей, а также для личного пользования, как настенные украшения, сувениры. Король делал фотопортреты всех размеров и оформления, часть из них была выставлена для общественной продажи. Делались всевозможные снимки зданий, интерьеров с целью их изучения. Людвиг также побуждал близких ему людей к фотографированию. В последующие годы это ему помогло складывать впечатление о человеке, а также при назначении кандидата на какую-либо должность при дворе.
Король был необычным человеком. Восторг и ликование народа быстро дали почувствовать Людвигу себя настоящим правителем. И постепенно присущая ему нерешительность отступала на задний план, уступая место уверенности, спокойствию и величественности.
Благодаря своему пристрастию к отдыху за городом Людвиг быстро снискал расположение сельских жителей, в то время как горожане сталкивались с ним отдаленно. Писатель Оскар Мария Граф в биографии своей матери сообщал: «Среди крестьян, для которых их правители до сих пор оставались чуждыми и безразличными, король пользовался огромной популярностью. Он был первым Виттельсбахом, который почти всю свою жизнь провел в их областях и показал крестьянам большую часть своего великолепия и величия. Они слышали, пожалуй, о нем немало всевозможных темных историй и говорили о них, но все же они не верили в них. Они сомневались в этом, поскольку малолюдимый, очевидно, чувствовал расположение к ним, часто посещал неожиданно крестьян или сидел вместе с дровосеками в горах, любезно беседовал с ними и делал тем или иным какие-то подарки. …Людвиг ненавидел кровопролитие и воинственность. В его комнатах или охотничьих хижинах нигде не было современного огнестрельного оружия, с другой стороны, сверкающие орудия, шлемы и старинные мечи. Охота, маневры, канонада и война были для него ужасом. …Он не любил военную пышность, он любил помпезные корону и мантию, отделанную золотом, серебром и горностаем». И особенно на церемониях, на которых он присутствовал как гроссмейстер ордена Святого Георгия.
Вскоре до Людвига дошли печальные известия – его воспитатель и наставник граф де Ла Розе был тяжело болен. 11 апреля Людвиг писал Сибилле фон Леонрод: «Это будет не только страшным ударом для его семьи, но мне также будет жаль, потому что он был для нас добрым другом и советчиком».
Незадолго до его смерти молодой король поспешил к смертному одру своего воспитателя, поскольку на протяжении многих лет у них установились хорошие дружеские доверительные отношения. Служанка графа сперва не узнала Людвига и не впускала проведать своего господина. Но когда она узнала, что перед ней стоит король Баварии, то упала на колени и просила прощения. Людвиг смог увидеть умирающего и на следующий день остался на целый час с семьей Ла Розе.
Граф Теодор де Ла Розе умер 15 апреля 1864 года. Если бы не его ранняя смерть, он бы смог еще помочь словом и делом молодому королю. Без него Людвиг мог теперь рассчитывать только на себя, со своими родственниками у него не было близких, доверительных отношений.
«Я сидел, – признался Людвиг позже, – окруженный объемными книгами и пергаментами, вовсе не изучал поэзию, как все думали, а всемирную историю и общественно-политическую науку. Я принял, вероятно, слишком рано тяжелое, ответственное задание, вдвойне тяжелое на молодые плечи, трижды сложное для юного ума, в котором до сих пор жило совсем кое-что иное и который хотел еще кое-чего совсем другого».
Биограф Людвига Йозеф Кремер писал: «При баварском дворе в узких кругах утверждается, что смерть графа очень оплакивали, потому что влияние этого человека на молодого короля было бы выгодно, и то, что Людвигу II не хватает некоторой практической точки зрения. С тонкой тактичностью бывший воспитатель, как дежурный генерал-адъютант, умел отстранять вещи, которые прорывались прямо-таки с силой во дворец, без появления разрешения владеть правом для этого. Имелись, впрочем, тогда многие, которые порицали, что оба принца, в первую очередь, однако, кронпринц был слишком долго доверен дамам-воспитательницам и что лучше было, если бы граф Ла Розе был назначен на несколько лет раньше, по крайней мере как королевский гувернер».
На 1864 год сложилась особенная ситуация, связанная с тем, что в Баварии было два короля: правящий король Людвиг II и экс-король, его дедушка Людвиг I. Оба любили заниматься строительством, их различие сос