оля, Людовика неверно истолковала их переписку и сочла, что это любовные письма, а король сказал Софии, что он не был влюблен: «София, расположение которой ко мне было действительно настоящей любовью, чувствовала себя глубоко несчастной, когда слышала, что я не испытываю со своей стороны ничего подобного; из умиления и откровенного сострадания к ее печальному положению я сделал необдуманный шаг к помолвке».
Людвиг посылал Софии подарки, огромные букеты цветов. Встречи короля и Софии редко происходили наедине, обычно в присутствии фрейлины или офицера. Людвиг заверял Софию, что у нее красивые глаза, целомудренно мог поцеловать ее в лоб, иногда мог полчаса вообще ничего не говорить.
На публике не замечали влюбленности короля в невесту. Баденский посол в Мюнхене Роберт Моль отзывался: «Это была прекрасная пара: король, очень высокий, стройный молодой человек с восторженными темными глазами, очень хорошо выглядел в форме своего полка шевалежеров, а невеста, также высокая, со стройной фигурой, была очаровательна в своем бело-голубом бальном платье. Но на празднике была неприятная атмосфера, не было свадебного и веселого настроения».
Так, на балу, который проходил в здании министерства иностранных дел у князя Гогенлоэ, министр юстиции Бомхард заметил, как король часто посматривал на часы и, не простившись с Софией, к удивлению гостей, поспешил в оперный театр на драму Шиллера «Мария Стюарт». «После таких событий мне пришлось смириться с убеждением, что король не любит невесту».
Придворные и общественные обязанности, вызванные помолвкой, тяготили Людвига, и это беспокойство подталкивало короля к бегству.
София была также включена в переписку с Вагнером. Она писала композитору: «Парсифаль, Ваш верный друг, посвятил меня доверительно в тот сердечный союз, который связывает его с Вами». В марте 1867 года Вагнер приехал в Мюнхен и смог познакомиться с невестой Людвига, одобрив его выбор.
В одном из писем Людвиг писал Софии: «Завтра я приеду к тебе… также принесу корону и хочу надеть ее на тебя. Если она слишком тяжела и слишком велика, у меня будет готова другая, так как я хотел бы видеть ее на свадьбе на тебе; такая красивая и дорогая мне голова, как Твоя, она достойна этого наивысшего земного украшения, этого знака земного величия и силы властителя».
Король осуществил план: взял из королевской сокровищницы корону и примерил Софии. После ухода Людвига София расплакалась и поведала своей фрейлине баронессе Штерн-бах, что Людвиг ее не любит, а только играет с ней.
Весной Людвиг планировал съездить в Италию навестить дедушку Людвига I, но вскоре отменил поездку по политическим причинам. Потом король планировал отправиться с матерью в Иерусалим. Людвиг был очарован историей Готфрида Бульонского, первого правителя Иерусалима в 1099 году, и легендой о происхождении Готфрида от лебединого рыцаря Элиса. Но и эта поездка так и не осуществилась. Вместо нее Людвиг вместе с братом Отто отправился инкогнито в конце мая посетить замок Вартбург недалеко от Айзенаха в Тюрингии, известного еще со времен Средневековья, который был центром поэтического искусства и, как гласила легенда, где проходили состязания миннезингеров, одним из которых был Тангейзер. Вартбург был тесно связан с немецкой историей. В нем несколько лет в 1221–1227 годах жила католическая святая Елизавета Тюрингенская. В Вартбурге скрывался от преследований реформатор Мартин Лютер, где он перевел Новый Завет на немецкий язык и издал Библию, сделав ее доступной для народа.
Людвиг был настолько вдохновлен романтическим средневековым видом Вартбурга, что загорелся мыслью построить свой замок. В позже построенном Людвигом замке Нойшванштайне, как внутри, так и снаружи, угадываются многие черты схожести с Вартбургом. Кайзер Вильгельм II, также впечатленный Вартбургом и Нойшванштайном, возвел императорский замок в Познани, во внешнем облике которого заметны черты обоих замков.
С 21 по 29 июля 1867 года Людвиг посетил Францию. В Берлине опасались возможного возрождения дружеских отношений между Баварией и Францией, которая, в свою очередь, стремилась вступить в союз с Австрией, чтобы обуздать внешнюю политику Пруссии. Однако Людвиг не думал менять политическое направление, а просто хотел посетить Парижскую всемирную выставку и ознакомиться с французской архитектурой. Рихард Хорниг и граф Хольнштайн сопровождали его в поездке. Король много времени провел на выставке, посетил Версаль, замок Пьерфон и другие достопримечательности, которые произвели на него колоссальное впечатление. Также состоялась неофициальная встреча Людвига с Наполеоном III, который был любезен и всячески оказывал знаки внимания молодому королю Баварии, надеясь завлечь короля на свою сторону. Наполеон III пребывал в иллюзии о возможном возрождении первого Рейнского союза – коалиции Южной и Западной Германии с Францией против Пруссии и Австрии. Император отказывался видеть, что спустя годы после Наполеоновских войн национальным духом была охвачена вся Германия. И если немецкое правительство выступит на стороне Франции против Пруссии, то был риск столкнуться с национальным восстанием в пределах своих границ. Князь Гогенлоэ заявил маркизу де Кадоре, французскому послу в Мюнхене, что в случае франко-прусского конфликта Бавария выступит однозначно на стороне Пруссии. Однако когда Кадоре передал эту информацию Наполеону, то он не оставлял надежду по-прежнему на союз Франции, Южной Германии, Австрии и Италии.
О беседе Наполеона и Людвига кратко передал князь Гогенлоэ, что император предупредил короля, дабы тот не слишком углублялся в отношения с Пруссией.
В следующем месяце императорская чета была проездом в Зальцбурге, чтобы встретиться с австрийским императором Францем Иосифом и его супругой Елизаветой. Наполеон III напрасно надеялся заключить военный союз с Австрией, чтобы в случае необходимости совместно выступить против Пруссии, если нынешняя напряженность приведет к европейскому конфликту. Оглядываясь на проигранную войну с Пруссией, Австрия не стремилась к новым военным столкновениям с ней.
Затем 18 августа Наполеон III и Евгения прибыли в Аугсбург. Король Людвиг отправился туда, чтобы поприветствовать гостей на вокзале. Он был очень галантен по отношению к Евгении, поцеловал ей руку. В ответ она раскраснелась и сердечно поцеловала молодого короля в щеку. Затем все трое сели в поезд и поехали вместе в Мюнхен, где Людвиг познакомил их со своей невестой Софией. Когда французская чета отбыла снова в Зальцбург, Людвиг их сопровождал до Розенхайма.
Содержание бесед Людвига и Наполеона никогда не разглашалось. Из отчета Гогенлоэ, который также беседовал с Наполеоном, можно узнать, что Франция обеспокоена нестабильным положением южногерманских государств. Император интересовался, попытается ли Пруссия расширить Северогерманский союз, и выразил сожаление, что Бавария не смогла создать Южногерманский союз.
Наполеону не удалось перетянуть на свою сторону короля Людвига. Препятствием было еще то, что Наполеон бросал территориальные виды на баварский Пфальц. И если даже Бавария пошла бы на союз с Австрией, то все равно встала бы под протекторат Наполеона. У слабой Австрии не хватило бы сил защитить своих союзников, а Франция за свою защиту потребовала бы территориальную плату в виде Пфальца.
Не питая симпатии к Наполеону, король Людвиг был очень восхищен императрицей Евгенией. 22 августа Людвиг писал своему деду Людвигу I: «С императрицей Евгенией, которую я, к сожалению, не успел увидеть в Париже, так как был вынужден уехать слишком быстро, я уже познакомился и был очень этому рад. Она восхитила меня своей необыкновенной любезностью. Слава богу, кажется, в целом мирные перспективы существуют; может быть, удастся создать разумное положение в Европе без опасающихся бедствий…»
Людвиг начал сомневаться в своих чувствах к Софии, его посещали мысли, что он поторопился. Чем ближе был день свадьбы, тем больше его охватывал ужас и страх. Расплакавшись, он поделился этим с матерью и сказал, что собирается жить с Софией в духовном браке. 1 августа во время исполнения «Тангейзера» Ференц Лист заметил, что Людвиг сидел один в ложе, а София отдельно в герцогской ложе и лишь в перерывах они перекидывались парой фраз.
Внешне король продолжал играть роль жениха и позволял продолжаться подготовке к свадьбе. В Мюнхенской резиденции были готовы апартаменты для будущей королевы, были выпущены серебряные медали с двойным портретом жениха и невесты. Была заказана великолепная свадебная золотая карета за миллион гульденов.
Свадьба изначально планировалась на август, но затем была отложена до 12 октября, на тот день, в который женились отец и дед Людвига. Перенос даты свадьбы королева-мать так пояснила герцогине Людовике в письме от 27 сентября 1867 года: «…Перенос свадьбы из-за любви короля к Софии заставили меня волноваться и сомневаться, тем более его господа усилили мою обеспокоенность. Они сказали, что он предпочел бы жениться через несколько лет и считал себя еще слишком молодым и хотел бы наслаждаться еще своей свободой и что было бы лучше побудить Софию отступить самостоятельно. Она это сделала несколько дней назад и в письменной форме вернула ему слово; однако он не принял его и решил перенести день свадьбы на последние дни ноября, а не 1 декабря (1867), как он хотел изначально».
Родители Софии начали терять терпение, когда и во второй раз дата свадьбы была перенесена. В начале октября герцог Макс послал Людвигу письмо с требованием: либо король назначает точную дату свадьбы в конце ноября, либо пусть разрывает свое предложение о браке с их дочерью.
Людвиг был вне себя. Он воспринял это как высокомерие со стороны герцога Макса, его подданного, который не имеет права так обращаться к суверену и выдвигать ультиматумы. Герцог обращался к Людвигу не как к королю, а как отец, обеспокоенный будущим своей дочери. Король уцепился за этот предлог и написал отцу Софии, что разрывает помолвку. Еще до того, как Людвиг получил письмо от герцога Макса, он поделился с секретарем Дюффлиппом, что намерен разорвать помолвку.