За несколько лет до основания Германской империи не раз вспыхивали скандалы в палате рейхсратов. Принцы придерживались другого мнения, в отличие от короля. Горячие дискуссии завязались в 1867 году в ландтаге о готовности Баварии принять новый таможенный договор, что ставило целью присоединение к Северогерманскому союзу. Консервативные круги высказывали свое недовольство и нежелание против законопроекта. Людвиг был зол на членов своей семьи, которые не согласились с его мнением, и запретил им пребывание при дворе. Вопрос в конце концов разрешился, но разлад между членами семьи остался надолго. Подобный запрет родственникам король выдал и в 1870 году, когда принцы, за исключением Карла Баварского, требовали назначения других министров. Попытки министра Брая примирить короля с Луитпольдингами остались безуспешными, поскольку Людвиг II настаивал на извинении своего дяди и кузенов, на которое те не могли решиться. Принц Луитпольд тогда подал жалобу своему племяннику, оправдывая свое поведение тем, что он поступал в соответствии с конституцией. В ответ Людвиг заверил, что не сомневается в патриотических и монархических чувствах своего дяди, но ожидал увидеть поддержку принцев в ландтаге. Эти взаимные дружеские заверения продолжались еще в течение месяца, пока принц Карл Баварский наконец примирил обе стороны.
В 1868 году Людвиг II крайне не одобрил брак своего кузена принца Людвига с австрийской эрцгерцогиней Марией-Терезией Австрийской-Эсте (1849–1919), что даже отказался лично принимать молодоженов в Мюнхене. Как можно узнать из письма короля к Козиме фон Бюлов от 17 февраля 1868 года: «Только подумайте, дорогая подруга, я с самого начала был против связи принца Людвига с австрийской эрцгерцогиней, и меня также мучает мысль о том, что она встанет, по собственной вине или нет, во главе партии ультрамонтанов… Я твердо верю, что она пойдет по стопам покойной принцессы Луитпольд, которая всегда доставляла хлопот моему отцу; я бы многое отдал, если бы смог помешать этой связи, из которой поистине никакого блага не выйдет».
Объявленная королем мобилизация в 1870 году, императорское письмо, вынужденная поддержка Людвигом Пруссии привели его к столкновению во взглядах с родственниками, которые отговаривали его от присоединения к Германской империи. Как для самой Пруссии, так и для его родственников оставались скрытыми антипрусские взгляды Людвига и что он против своей воли согласился на провозглашение императора ради дальнейшего блага Баварии, приобретая тем самым надежного и сильного союзника. С основанием Германской империи отношения Людвига с Луитпольдом немного выровнялись.
Последовало открытое и доверительное обсуждение королем со своим дядей политических вопросов. В последующих главах дискуссии вокруг императорского письма провозглашение империи будет рассмотрено подробнее.
Слухи об отречении Людвига II и перехода власти к Луитпольдингам стали вновь распространяться после императорского провозглашения. В дневнике герцога Фридриха Баденского есть запись от 1 марта 1871 года: «Король исходит из представления, что его репутация настолько упала из-за решения вокруг императорского вопроса, что он не может больше продолжать править и подумывает отречься от престола. Это состояние используется партией иезуитов, и они намерены в случае отречения короля выдвинуть старшего сына Луитпольда, а принца Отто побудить к отречению».
Эти слухи поддерживали огонь недоверия Людвига II к родственникам. Патриотическая партия в 1871 году стремилась использовать сложные отношения короля и его кузена принца Людвига, проявляя интерес к последнему, чтобы завоевать его для своих политических целей как кандидата в рейхстаге.
В отношениях Людвига II с родственниками не было столкновений в 1872 году во время правительственного кризиса и затем заключенного брака в 1873 году принца Леопольда с Гизелой Австрийской. Людвиг II тепло приветствовал этот союз и выразил свою симпатию Австрии, в отличие от состоявшегося брака в 1868 году кузена принца Людвига с представительницей Габсбургов, о котором он высказывался неодобрительно. Положительное отношение короля к браку Леопольда и Гизелы, вероятно, объясняется еще тем, что Людвиг II высоко почитал мать Гизелы, императрицу Сиси. Соответственно, высокое почтение он питал и к ее дочери. Король выразил в письме к дяде Луитпольду то, как ему импонируют Австрия и дом Габсбургов: «В той же степени, как я ненавижу Пруссию и весь северогерманский характер, в той же степени я люблю Австрию. …Я высоко почитаю возвышенный австрийский императорский дом, и я люблю открытый, честный характер австрийского народа».
И если в день свадьбы принца Людвига с его новоиспеченной женой король отказался даже лично принимать в Мюнхене, то свадьбу Леопольда и Гизелы Людвиг II помог организовать на высшем королевском уровне: предоставил в распоряжение молодых торжественную карету, устроил праздничный прием и банкет в Мюнхенской резиденции, пригласил пару на прогулку в свой знаменитый Зимний сад, выразив особую честь молодоженам.
Людвиг II, выражая почтение принцессе Гизеле, часто посылал ей великолепные букеты цветов. И когда Гизела приезжала в Мюнхен, то король всегда оказывал ей теплый прием.
Из-за последовавшего с годами постепенного ухода Людвига II от общества, все более для исполнения представительских обязанностей выдвигался на передний план принц Луитпольд, будь то при открытии ландтага или приеме иностранных гостей.
После 1873 года отношения короля с Луитпольдингами вновь становятся натянутыми, и Людвиг II не раз выражал им свою антипатию, то избегая общения с ними, то порицая в письмах. Из одного недатированного письма Людвига II можно узнать о гневных всплесках эмоций короля в отношении кузена: «Принц Людвиг, который очень активен, но крайне неприятный, прозаичный, неидеальный, невдохновленный, очень бестактный и непочтительный, непринужденный по отношению ко мне (сегодня снова!!), поразительно дерзкий и ведет себя на равных со мной. Эту сволочь надо обезвредить, подумайте о виде и способе, как лучше сделать. Нужно его дискредитировать, наброситься на него. В Мюнхене или Лойштеттене захват не вполне осуществим, возможно, если он пойдет на горную охоту».
Здесь речь идет об одном из приказов проекта «Коалиция». Враги короля использовали подобные королевские письма как доказательства безумия Людвига II. Гневное поведение Людвига II следует рассматривать как несдержанный выплеск эмоций. Король всерьез не помышлял причинить вред своему родственнику. Миролюбивому Людвигу претило насилие. Поэтому такие «приказы», являющиеся следствием импульсивной натуры и частого переменчивого настроения короля, не следует принимать всерьез. Повар Теодор Хирнайс вспоминал о «средневековых» приказах короля Людвига, которые он вскорости забывал, когда гнев стихал: «Он никогда не думал серьезно о таких вещах».
По воспоминаниям форейтора Фрица Швеглера, король никогда плохо и грубо не обращался с обслуживающим персоналом. И если при плохом настроении Людвиг ворчал, то вскоре сожалел, был снова любезен и делал подарки.
Здесь даже уместно будет сравнить эту ситуацию с воинственными речами прусского родственника кайзера Вильгельма II, который был также в глубине души миролюбивым человеком. Но подобные громкие речи он произносил, чтобы произвести эффект на публику.
Что касается ссоры двух Людвигов, то она скоро миновала. Принц Людвиг попросил прощения у короля, гнев которого также быстро утих.
Недовольство Людвига II родственниками вылилось даже в то, что он рассматривал в качестве своего преемника на баварский престол кронпринца Рудольфа Австрийского, сына императрицы Сиси, к которому питал самые светлые родственные и дружеские чувства: «Я не держусь ни за кого так твердо и верно, как за тебя, и это мое желание, чтобы ты после моей смерти получил когда-нибудь Баварию». Такое утопическое желание короля, возникшее на фоне воодушевления родственником, осуществить конституционным путем было нереально. Ему бы и не позволили такое сделать. Этого не желал бы ни император Франц Иосиф, который в таком случае терял бы наследника Австро-Венгрии. В Германской империи это воспринималось бы как захват Австрией их территории. Такой расклад событий мог бы вызвать военные столкновения между государствами.
В отношениях Людвига II с Луитпольдингами наблюдался штиль лишь тогда, когда их политическая позиция могла идти в одну ногу с политическими целями короля. Обвинять Луитпольдингов в этот период в планах преднамеренной узурпации трона, скорее всего, будет неверно. Сам Луитпольд не питал таких амбиций, его сыновья, конечно, могли заигрывать с мыслью о власти. Следует учитывать, что все его семейство не имело большого политического влияния. Людвиг II, веря распространяющимся слухам, преувеличивал амбиции своих родственников. Мечтая об абсолютной королевской власти, король своим поведением усиливал не династию, а власть бюрократов.
Глава 5Франко-прусская война
Гогенлоэ после своей отставки надеялся еще вернуться на пост министра. Его преемником, как компромиссный вариант, был выбран граф Отто фон Брай-Штайнбург (1807–1899), баварский посол в Вене, более патриотически настроенный к Баварии, чем Гогенлоэ. Он симпатизировал больше Австрии, чем Пруссии, тем не менее выступал за соблюдение оборонительного договора 1866 года с Пруссией. В 1846–1847 и в 1848–1849 годах Брай-Штайнбург уже служил председателем совета министров и министром иностранных дел Баварии. Заручившись благосклонностью и согласием Пруссии, Брай после долгих колебаний наконец принял решение возглавить министерство. Король Людвиг II рассматривал нового премьер-министра как продолжателя внешней политики его предшественника Гогенлоэ.
Франция восприняла победу Пруссии над Австрией как собственное поражение. Император Наполеон III не смог выступить посредником между двумя государствами и отхватить себе территориальную компенсацию. Международным протестом откликнулась также попытка Наполеона захватить великое герцогство Люксембург. В мае на Лондонской конференции в 1867 году Люксембург получил гарантию независимости и нейтралитета.